Бессердечный

Этого я допустить не могу.

– Соберись, Алекс, – говорит Терри серьезно и крепко сжимает пальцами мои острые плечи. Прикосновение такое сильное, что на бледной коже наверняка останутся синяки – я даже морщусь от боли, на секунду выбросив из головы постыдную жалость к себе. – Тебя никто еще не убил. Да, ты поступила как конченая, но ты ничего не украла у Бакстера – рано или поздно он о тебе забудет. Или тебя прикроет кто-нибудь другой.

– Кто меня прикроет, Терри?! Кто, мать твою, добровольно сунет голову в петлю? – горько усмехаюсь я и прикрываю лицо ладонями, едва не царапая ногтями по коже.

– Отбросы не рулят городом, Алекс. Пока нет.

Мы могли бы ссориться всю ночь напролет, но скрип двери приводит нас обоих в чувство. В мрачном коридоре нашей каморки показывается Гарольд – седые уже волосы блестят в тусклом свете единственной лампы на потолке, брови сведены к переносице, а на лице читается то ли недовольство, то ли решительность. Отсюда хрен что рассмотришь.

Я нервно сглатываю.

– Сколько раз я говорил тебе не соваться на территорию Отбросов, Алекс? – спрашивает он требовательно. И тон у него совсем не тот, каким он разговаривал с амбалом на улице. Нет, сейчас Гарольд по-настоящему зол, и искры на дне его потускневших с возрастом глаз прямое тому доказательство. – Какого черта?

– У меня был план, – мои оправдания звучат жалко.

– Отличный план – натравить парней Бакстера на Овертаун. Чем ты ему так насолила?

Признаться – все равно что добровольно подняться на эшафот, но отступать уже некуда. Чем быстрее мы обо всем расскажем, тем больше у нас шансов выйти на своих двоих хотя бы из Овертауна. А там уж как карта ляжет: либо Отбросы поймают нас уже на выезде из района, либо мы успеем добраться до окраины города и попытаемся выбраться тайком.