– Ты же знаешь! Я не люблю ночевать на чужой кровати, мне нужна моя подушка. Хочу проснуться дома, в тишине попить кофе и почитать книгу.
– Как скажешь, – понимая, что спорить бесполезно, соглашаюсь с супругом.
Приоткрыв окно, муж просит приятеля, который только что закончил чистить снег перед машиной, открыть электрические ворота. Друг нажимает кнопку пульта, но ничего не происходит… Мы понимаем, что что-то не так. Супруг выходит посмотреть, что с воротами, и, сбегав в дом за инструментами, начинает разбирать коробку с механизмом.
– Что случилось? – спрашиваю его.
– Ворота замерзли. Не открываются!
К горлу подступает тошнота, в ушах звенит. Не надо нам ехать, не надо! Все против этого!
Вручную ворота не поддаются, но муж не сдается. Ребята разжигают огонь, чтобы растопить замерзший механизм.
Что ж, настойчивость и упрямство обычно вознаграждаются, не проходит и двадцати минут, как мужчины открывают ворота и муж, дрожащий от холода и шмыгающий носом, возвращается на водительское место.
– Ну вот, теперь можно ехать! – победно заявляет он и выруливает с участка.
Проезжаем пятьдесят метров, и машина попадает передним колесом в заваленную снегом канаву на обочине.
– Ну все, хватит! – возмущаюсь я. – Ты долго будешь убеждать меня, что это все несерьезно?! Третье препятствие за последние полчаса задерживает нас здесь! У меня по спине мурашки, и, поверь, не от удовольствия!
Муж злится, хотя и не показывает этого. Но по повисшему тяжелому молчанию я ощущаю сгустившиеся над ним грозовые тучи. Теперь лучше замолкнуть и дать ему возможность подумать самостоятельно.
Он сопит, дергает переключатель скоростей вперед и назад, пытаясь справиться с канавкой. Но все усилия тщетны, дорогу сильно замело, сугробы почти по колено. В деревнях не борются со снегопадом, в отличие от Москвы.
Раздраженный супруг надевает перчатки и приказывает мне пересесть за руль. Выходят соседские мужчины, кто с лопатой для уборки снега, кто с фонарем. Начинается возня. Муж командует, я молюсь про себя. Сын засыпает от плавных покачиваний машины.
Освободив колесо и оказавшись на ровной дороге, мы все-таки покидаем деревню. По трассе практически невозможно ехать: под слоем снега гладкий лед, шипованная резина скользит, словно яхта по водной глади. Едем со скоростью двадцать километров в час, не притормаживая и не ускоряясь. Для предупреждения других водителей муж включает аварийку.
Не знаю, чего ждать. Сердце щемит, и желание лишь одно – в целости и сохранности добраться домой, включить огоньки на новогодней елке и, накрывшись одеялом по самые уши, отдаться в объятия сна…
Патрик мирно посапывает на заднем сиденье, и это единственное, что способно сейчас меня успокоить. Мой сынок. Моя радость и слабость. Я и подумать не могла, что во мне столько нежности и сентиментальности! Определенно, рождение ребенка хорошо на меня повлияло.
Спустя несколько часов благополучно доезжаем до дома. Пожалуй, больше не буду мечтать о новых ощущениях, лучше уж быть заурядной домохозяйкой и жить без потрясений. Однако наличие маленького ребенка гарантирует родителям возможность пережить весь существующий спектр эмоций – от любви до ярости.
19 января
Раньше я и не подозревала, что могу кричать, злиться, негодовать. Появление в моей жизни ребенка обнажило во мне непривычные, будто чужие эмоции. Мне всегда казалось, что я милая, жизнерадостная, позитивная. Я редко нервничала по пустякам, но в нынешней ситуации постепенно превращаюсь в истеричку, кричащую на детеныша, ограничивающую его свободу действий, постоянно одергивающую его и навязывающую свою точку зрения.
«Не ходи туда!», «Не делай это!», «Не трогай грязную обувь!», «Не поднимай улитку!», «Не выбегай на дорогу!». Мне кажется, что я занимаюсь воспитанием, а с точки зрения ребенка это выглядит как вечное недовольство, тотальный контроль и постоянные ограничения. Ненавижу себя за это, но бороться с собой пока не получается.
В детстве каждый ребенок, дуясь на своих близких, хоть разок да обещает себе: «Я не стану таким, как мои родители», «Не буду обижать свою дочь», «Буду лучше, чем мои папа и мама». Малыш растет, собирая чемоданчик горечи, страхов и комплексов, перетаскивает свой багаж со станции «Детство» на станцию «Юность», а потом на станцию «Родительство» и начинает воспитывать своего ребенка – правильно, как ему кажется. Постепенно он понимает одну очевидную истину: он и в подметки не годится своим родителям, он даже хуже, чем они. Те, кто казались ему не идеальными, намного лучше, сдержаннее, добрее него.
Не знаю, что со мной происходит. Может ли быть так, что мой ребенок вместе с хорошими и «правильными» эмоциями пробуждает во мне весь негатив? Не понимаю, кто та стерва, что вырывается из меня и орет на собственного сына. Мне каждый раз жутко стыдно за нее. И страшно за малыша. Я плачу, извиняюсь перед ним, объясняю, что не хотела его обидеть. Внутри меня бушует торнадо, оно возникает на пустом месте и вырывается наружу, когда кончается терпение…
И я бы рада быть одной из тех идеальных мамочек, о которых пишут в умных книгах – не ругаться, не кричать, спокойно реагировать, всегда помнить, что я взрослая. Но не могу. Стараюсь, пробую… Теряю себя. Не получается. Очередная детская истерика – и я опять на взводе. Будто в прошлой жизни я была горячей испанской девушкой с взрывным характером. Может, материнство не мой конек? Тогда почему я так сильно люблю своего сына и не представляю свою жизнь без него? Почему я хочу еще как минимум одного ребенка?
Если адекватно оценить мои взаимоотношения с Патриком, можно сказать, что я не справляюсь на психологическом уровне. Я заботливая, добрая, веселая мама. Но у меня не получается закрывать глаза на детские шалости и непослушание. Каждый раз, когда он бросается в истерике на пол и начинает визжать и плакать, мне хочется упасть рядом и кричать в унисон, пока не полегчает. Кричать и плакать. И я кричу и плачу, только на пол не решаюсь кинуться, чтобы окончательно не напугать ребенка.
Определенно, я чудовище. И я сижу взаперти в своей башне и учусь управлять своими эмоциями. Видимо, это моя карма.
Пока готовила обед и размышляла о том, какая я никудышная мать, сын смотрел мультики.
– Сынок, пойдем кушать! – зову я и иду в направлении детской.
На входе в комнату замираю: Патрик измазал ладошки пальчиковыми красками и дорисовывает на обоях разноцветный шедевр с себя ростом.
Я багровею, набираю воздух в легкие и пытаюсь досчитать до десяти. Вроде так советуют психологи? Подождать, не орать сразу. Закончив с математикой, я со спокойной совестью начинаю визжать и махать руками.
Ребенок смотрит на меня скорее с сожалением, что его застукали, нежели с чувством вины. А я не знаю, броситься спасать стены или заняться воспитанием ребенка. Интересно, бывают ли не шкодливые дети?
Нет, мне определенно нужен еще один ребенок, чтобы малыши могли дружить, играть друг с другом, чтобы Патрик не скучал в одиночестве. Они же не станут вместе портить наш дом, правда?
2 февраля
Прекрасный февральский день, до Дня святого Валентина осталось чуть меньше двух недель. С утра проснулась с одной мыслью: сегодня еду на работу. Хорошее настроение на день обеспечено. А еще выглянуло солнце! Теперь зимой это большая редкость. Хотя в этом году аномально теплая зима. Температура то -1, то +1, снега мало, асфальт сухой. В центре Москвы вообще кажется, что весна, потому как снегу не дают залежаться даже на газоне, старательно сгребают его в грузовики и увозят из города.
Собралась, отдала распоряжения подруге, которая любезно согласилась посидеть с ребенком, и поехала.
Еду по Кремлевской набережной мимо встречной пробки, в руках кофе из Starbucks, солнце светит, небо голубое. На душе стопроцентная весна. Как же прекрасно, город красивый, глаз радуется!
Этой зимой я другая. Более живая, что ли. Спугнула привычную для этого времени года хандру. Осень тоже была теплая, солнечная и долгая, до конца ноября стояла сухая погода, дожди шли редко. Теперь я поняла, что все беды – от холода и отсутствия солнца.
В размышлениях о погоде подъезжаю к офису. Находится он не очень близко, на метро туда не добраться – слишком далеко идти пешком вдоль полузаброшенного завода с угрюмым покосившимся забором. Поэтому приходится стоять в пробках, пробираясь через центр города. Но для мамы маленького ребенка долгая дорога не страшна, если есть возможность побыть одной в машине!
Начальство не в духе, атмосфера какая-то напряженная, это чувствуется в каждом жесте хозяйки агентства. Бррр, аж мороз по коже! Неловкое молчание. Разговор явно не клеится.
– Мила, вы писали, что рассчитываете на прибавку к зарплате? – грозно смотрит на меня начальница, прожигая взглядом.
– Хм, да, мы говорили об этом еще на собеседовании, – опустив глаза в пол, тихо лепечу я, стараясь не дышать.
Неприятно заводить разговоры о деньгах, но еще неприятнее делать много и получать мало.
– Вы знаете, мы больше не нуждаемся в ваших услугах! – выдает она с истерической ноткой в голосе.
И какая муха ее укусила!?
Я даже не знаю, что на это ответить, да и нужно ли? Тупиковая ситуация. По дороге на работу готовила речь на тему «Как много я для вас делаю», а в итоге не смогла защититься в непредвиденной ситуации. Такой сценарий я не прорабатывала.
Какие же неприятные бывают люди! Даже если не судить их за действия и резкие слова, а просто разглядеть внешность. Смотрю на свою начальницу, пытаясь отыскать в ней хоть одну приятную черту… Высокая женщина средних лет с красивым, но строгим лицом, холодными глазами и гладкими волосами, которые всегда собраны в тугой хвост. Несмотря на миловидную внешность, она держится так отстраненно и холодно, что не располагает к себе.
Наверное, в этот момент мне нужно думать о своем будущем и жалеть себя, а вместо этого я искренне жалею ее. «Наверняка есть причины ее недружелюбного отношения и озлобленности на окружающих. Неужели она постоянно со всеми ссорится и высказывает недовольство? Это же так утомительно! – размышляю я. – Неприятная женщина, с которой некомфортно находиться в одном помещении. Бывали времена, когда она улыбалась и проводила совещания на дружеской ноте, но все равно ее улыбка казалась оскалом гиены, а проявление любезности – лишь затишьем перед бурей».
После шокирующей новости об увольнении меня ждут еще несколько неприятных часов в офисе – передача дел на скорую руку и короткое прощание. Даже отрабатывать не надо.
Выйдя в коридор, вижу секретаршу, которая демонстративно громко и небрежно собирает свои вещи. Оказывается, ей тоже объявили, что больше не нуждаются в ее услугах. Видимо, попала под горячую руку.
Вот и закончилась карьера работающей мамочки. Настроение на нуле, сил двигаться дальше нет. Растоптали, унизили, оскорбили… Ни слова не сказали про мою компетентность. Они просто больше не нуждаются в моих услугах. Ненавижу начальство. Разве можно так формулировать мысли? Прямо и слишком грубо. Фу.