– Надо сделать так, чтоб никто сюда не лез.
Санк-Марс должен был как-то оградить территорию вокруг хижины. Сзади на него напирали любопытные. Он помог женщине натянуть комбинезон и сказал стоявшему рядом мужчине, чтобы тот отвел ее в какую-нибудь другую лачугу. В этот момент подбежала ее дочка и ткнулась матери в ногу. Казалось, это у них дело обычное – женщина едва заметила, что ребенок ей прилично наподдал. Санк-Марс сказал, чтобы все покинули домик и отошли от двери, но народ отхлынул к окнам и стал пялиться на то, что происходило внутри.
Ему предложили три сотовых телефона, он взял один у высокого грузного мужчины, потом обратился к нему с просьбой еще об одном одолжении:
– Вас не затруднит держать людей подальше от домика? Это будет непросто.
Тот хмыкнул и кивнул головой.
– Спасибо. – Санк-Марс вернулся в хибарку, где детектив Мэтерз споласкивал руки в проруби. – Так что же мы имеем?
Мэтерз пропустил скрученную прочную леску в петли для пуговиц на куртке и рубашке мертвеца, а другой ее конец привязал к ножкам чугунной печки.
– Свалиться он сюда не мог. Его нельзя отсюда вытащить через эту прорубь, предварительно ее не раздолбав.
Голова утопленника занимала почти все пространство проруби. Плечи трупа в нее пройти просто не могли.
– Здесь, наверное, немало мест, где можно свалиться под лед. Беднягу могло сюда прибить течением за несколько миль. Может быть, он ехал на снегоходе и оказался в том месте, где быстрое течение подмыло лед. Хотя в такую погоду это более чем сомнительно.
– Вы бы не хотели, Эмиль, сначала рассмотреть все факты? – Мэтерз энергично растирал замерзшие мокрые руки.
– Какие именно?
– Ваша теория никак не объясняет, откуда у него в голове взялось пулевое отверстие.
Старший полицейский взглянул на младшего. Тот с серьезным видом кивнул, давая понять, что ему не до шуток. Он показал на собственную шею.
– Вошла сюда, вышла спереди. Ниже. Вот тут. – Мэтерз указал на нижнюю часть горла.
Санк-Марс набирал номер на сотовом телефоне.
– Вы звоните в Сюрте дю Кебек?
Как сотрудники муниципальной полиции Монреаля, они сейчас были не на своем острове и формально заниматься этим делом не имели права. Расследование связанных с насильственной смертью серьезных преступлений в небольших городках подлежит юрисдикции Сюрте дю Кебек – провинциальной полицейской службе Квебека.
Санк-Марс отрицательно покачал головой, потом попросил у кого-то по телефону дать ему номер отделения полиции в городке Вудрой-Дорион.
– Почему вы решили звонить им? – спросил Мэтерз начальника, как только тот закончил разговор.
– Это их прорубь.
– Это убийство, Эмиль. Им все равно придется передать дело.
– Но они будут в курсе. Начальник полиции маленького городка мог бы оценить, что ему сообщили о происшествии, а потом как-нибудь тоже поделиться новостями. А если мы с ходу передадим это дело в Сюрте, тогда нас наверняка здесь задвинут.
– А нам надо, чтобы нас не задвигали?
– Ты же сам только что сказал, – шепотком ответил Санк-Марс, удивив напарника, – что с рыбалкой у нас облом получился.
Мэтерз дождался, пока Санк-Марс закончит второй разговор по телефону, потом спросил его:
– Эмиль, зачем мы сюда с вами сегодня притащились? Вам что, кто-то на что-то слегка намекнул?
– А сам ты не врубаешься? Мы, Билл, сюда за золотой рыбкой приехали. Вы, англичане, ее называете окунем. Как тебе кажется, если я вместо окуня вдруг поймаю кита, мне что, от него надо отказываться?
Мэтерз никогда наверняка не знал, чего можно ждать от начальника.
– И что теперь?
– Улыбнись. Тебя снимают на камеру.
Молодой человек бросил взгляд в сторону и в замерзшем оконце задней стенки дома увидел видеокамеру, снимавшую помещение с изменением масштаба изображения, причем именно в тот момент оператор крупным планом отснял темную прорубь, в которой мягко покачивался обледеневший труп, потом объектив снова остановился на полицейских.
– Уже сегодня, напарник, – сказал Санк-Марс, – ты станешь героем вечерних новостей.
– Я не поленюсь сбегать за воздушной кукурузой, если вы поставите пиво.
Санк-Марс снова вышел из домика. Хотя тот здоровый малый, которому он поручил держать любопытных на расстоянии, справлялся с взятыми на себя обязательствами, с оператором и еще несколькими неисправимыми любопытствующими ему совладать не удалось. Полицейский поблагодарил мужчину за мобильник, вернул его хозяину, потом отошел в сторонку. Здесь детективу было легче дышать, он мог оглядеться, лучше осмотреть место действия, глубже его почувствовать. Ветер резкими порывами гнал в сторону берега вихрившийся снег. Домики рыбаков, в большинстве своем покрашенные в дикие цвета, понемногу дымили трубами на фоне снега и льда, скрашивая своей цветастостью унылую панораму зимнего озера. С другой стороны на крутом берегу стояли в основном новые дома и вытянутый вдоль берега торговый центр, частично скрывавшие старые деревенские усадьбы фермеров, которые еще не успели снести. За несколькими кирпичными многоквартирными домами в конце залива высилось какое-то административное здание – дюжина этажей из стекла и бетона. Оно, наверное, было самым высоким миль на семьдесят к западу. К северу уходила гряда покатых холмов. Такой застывший на морозе пейзаж был свойственен любому большому озеру в ту пору, когда зима диктует свои законы. А на востоке, скрытый от взгляда густыми лесами на другом берегу озера, стоял на реке остров, на котором раскинулся город Монреаль.
Правда, это озеро не было похоже на все другие, не без доли мрачноватой иронии признался себе Санк-Марс. Озеро Двух Гор раскинулось совсем недалеко от его дома, и именно здесь произошло убийство, здесь нашли в воде труп, почти на его заднем дворе. Входило это в его юрисдикцию или нет, убийство, совершенное рядом с прорубью, где он любил ловить рыбу, задело городского полицейского за живое.
Он был известным сыскарем старой школы. Так, по крайней мере, любили его представлять репортеры всех средств массовой информации. Когда сам он задумывался о представителях «старой школы», ему вспоминались полицейские из «Ночного патруля» в те годы, когда Монреаль был одним из крупных центров преступности, – в 1930-е, 1940-е и 1950-е. Этим ребятам ничего не стоило снести бульдозером кирпичную стену, чтобы провести облаву в подпольном борделе, или через окно на крыше ворваться в игорный притон. Они часто вступали в перестрелки с известными в то время бандитами. Ему казалось, что его что-то связывает с теми парнями, потому что он был независим, не укладывался в прокрустово ложе системы, в основе которой лежали слаженная работа коллектива, компьютерный анализ, статистика и последние научные достижения. Ему было привычнее копаться в замыслах преступников, вычислять их хитроумные намерения и заманивать в ловушку, определив, как они себя будут вести в том или другом случае. За долгие годы работы у него сложился собственный подход, к тому же ему очень помогали сведения, которые сливали ему многочисленные проверенные информаторы. Если этого можно было избежать, он старался обходиться без налетов, облав и прыжков с потолка, за ним прочно закрепилась репутация человека, который наносит неожиданный удар после того, как тщательно и скрупулезно расследует все обстоятельства дела.
Со временем он осознал, что слава оказалась для него чем-то вроде одного из рабочих инструментов. Бывало так, что люди, готовые о чем-то рассказать, опасались полицейских с улицы, или преступниками оказывались их соседи, друзья и родственники, и то, чем они никогда не стали бы делиться с другими, им было проще выложить Санк-Марсу просто потому, что им хотелось пообщаться с живой легендой. Разговор со знаменитым сыщиком был для некоторых чем-то особенным, сама мысль о такой возможности придавала им смелости. Многие сослуживцы имели на него зуб за то, что репутация его неизменно крепла, и Санк-Марс сам считал, что отчасти такое положение несправедливо. Когда тебе позарез нужен успех, его иногда ни за какие деньги нельзя купить, а когда ты уже на коне и одержал сотню побед, судьба вдруг раскрывает свой рог изобилия и щедро подбрасывает тебе еще сотню удач. В начале службы ему приходилось нелегко, он двигался к успеху черепашьим шагом. А теперь наводок у него было столько, что он не знал, какую из них сначала разматывать, хотя некоторые оказывались на деле пустышками.
Да, слава полицейского имела свою теневую сторону. Он пытался объяснить сослуживцам, что именно его репутация отнимает массу времени, потому что пустая информация часто стекается к нему как тараканы из щелей, к нему лезут все кому не лень, отрывая от настоящей работы. Но коллеги отметали его доводы как несущественные. Они были готовы поменяться с ним местами в любой день, и Санк-Марс задумался над тем, как бы они отреагировали на этот последний случай. Сегодня женщина, которая позвонила и вытащила его сюда, на этот лед, сама на встречу с ним не пришла, но так случилось, что именно в это время и в этом месте нашли труп. И голос у нее был какой-то таинственный, звучал так, будто его обладательница была неглупой, молодой, слегка скованной. Она где-то выяснила его домашний номер. Словно манила его куда-то, завлекала. Ну что ж, за что боролись, на то и напоролись. Он, как всегда, попал в струю. Чистая удача. Еще одной причиной больше для ненависти сослуживцев.
Вокруг домика на трескучем морозе собрались рыбаки. Они притопывали на льду, похлопывали себя руками, чтобы хоть немного согреться. Людское дыхание клубилось в воздухе, как автомобильные выхлопы в заторе зимней пробки. Людям хотелось поговорить, несмотря на ранний час, они уже приняли для согрева по маленькой и всячески пытались вовлечь полицейского в беседу. Санк-Марс, поглощенный своими мыслями, не шел у них на поводу. К берегу с мигалками подъехали полицейские машины.
«Вот так все и начинается, – мелькнула в голове мысль. – Все как всегда».
Странно, но он никак не мог отделаться от впечатления, что на этот раз все будет по-другому. Сейчас он сам оказался на месте преступления, – почти рядом с соседним домиком, где было найдено тело утопленника, – так что, если посмотреть на это с другой стороны, на самом деле его сюда пригласили, и об этом ему еще придется сказать Мэтерзу. Конечно, Санк-Марс не мог упрекнуть себя в том, что убийца ускользнул у него из-под носа, но вместе с тем полицейский не мог избавиться от ощущения, что этим трупом, найденным, когда он был совсем рядом, кто-то как будто щелкнул его по носу. Поэтому выбор места и времени, не говоря уже о том, что его сюда кто-то пригласил на встречу, превращал это дело из служебного в личное.
* * *
У торгового центра, расположенного где-то в полумиле от места событий, попыхивая сигаретой, нетерпеливо ходила кругами Люси Габриель. Она уже шесть раз прошла от забегаловки, где торговали пончиками и кофе, до своей машины – «хонды-аккорд», а человек, с которым она договорилась здесь встретиться, так и не появлялся. В кафе сидел ее приятель – стройный молодой человек, который тоже, видимо, кого-то ждал, только он держался гораздо спокойнее.
Люси в очередной раз вошла в закусочную и как вихрь подлетела к их столику.
– Ну как тебе это нравится? Энди, наверное, придет прямо туда. – Стоя рядом с приятелем, она старалась говорить шепотом, но от волнения у нее это плохо получалось. – Он уже, должно быть, говорит там с Санк-Марсом! Давай-ка проверим.
– Энди знает, что должен встретиться с нами здесь, Люси. Если он не тут, голову тебе даю на отсечение, что он и не там. – Мужчина отхлебнул глоток горячего шоколада.
– Где же он тогда?
– Вот этого, – с ударением сказал он, – я и не знаю. Если он на озере, я тебе гарантирую, что он хочет, чтобы мы были здесь. И нигде больше. Ладно, Люси, не гоношись. Сядь лучше, согрейся. У тебя зуб на зуб не попадает.
– Так дело не пойдет, – буркнула она и села на стул. – Санк-Марс вечно ждать не будет. И если Энди не объявится…