Даниэль Деронда

– Куда ты собрался, Рекс? – спросила Анна пасмурным утром, когда отец отправился по делам службы, миссис Гаскойн поехала вместе с ним, а брат появился в прорезиненных штанах – единственном предмете гардероба, имеющем отношение к охоте.

– В Три-Барнс. Хочу посмотреть, как спускают гончих.

– Гвендолин поедет с тобой? – робко уточнила Анна.

– Она тебе сказала?

– Нет. Я сама догадалась. А папа знает?

– Понятия не имею. Вряд ли это его интересует.

– Но ведь ты возьмешь его коня?

– Ему известно, что я делаю это всякий раз, когда предоставляется возможность.

– Только не позволяй Гвендолин преследовать собак, – предупредила Анна. Страх наделил ее даром ясновидения.

– Почему же? – осведомился Рекс с насмешливой улыбкой.

– Папа, мама и тетушка Дэвилоу не хотят, чтобы она участвовала в погоне. Считают, что это неправильно.

– С какой стати ты полагаешь, что она готова делать то, что неправильно?

– Иногда она никого не слушает, – ответила Анна, слегка рассердившись и оттого осмелев.

– В таком случае она и меня не послушает, – возразил Рекс, безжалостно издеваясь над тревогой сестры.

– Ах, Рекс, это невыносимо! Ты обрекаешь себя на огромное несчастье! – Анна разрыдалась.

– Нэнни, Нэнни, ради бога, что с тобой случилось? – нетерпеливо спросил Рекс, стоя в шляпе и с кнутом в руке.

– Она никогда тебя не полюбит. Ни капельки, я точно знаю! – всхлипывая, прошептала бедная Анна, совсем потерявшая самообладание.

Рекс покраснел и поспешил выйти на улицу.

Всю дорогу до Оффендина Рекс думал о словах сестры – неприятных, как любое зловещее предсказание, однако быстро нашел объяснение в преданности младшей сестры и пожалел, что уехал, не успокоив ее. Все остальные чувства быстро растворились в упрямой убежденности в любви Гвендолин и стремлении доказать собственную правоту. Впрочем, тревога и сомнения, поселившиеся в сердце, побудили его к признанию, которое еще долго не прозвучало бы в условиях безмятежного спокойствия.

Когда Рекс появился у ворот, Гвендолин уже сидела в седле в нетерпеливом предвкушении. Чтобы оградить себя от разочарования на случай его опоздания и не ждать унизительно долго, она приказала конюху подготовиться к выезду. Однако теперь третий оказался лишним: конюха тут же отправили восвояси, и кузены тронулись в путь, наслаждаясь свободой. Гвендолин пребывала в прекрасном настроении, и Рекс подумал, что никогда еще она не выглядела такой прелестной. Лаконичная простота амазонки безупречно подчеркивала гибкую фигуру, стройную белую шею, изящную линию щеки и подбородка. Трудно было представить образ более возвышенный и прекрасный. Молодому, пылко влюбленному человеку казалось, что в объекте его обожания – воплощение не только красоты, но и всех добродетелей.

Стояло тихое, спокойное январское утро: дождя не предвиделось, а серое небо создавало безмятежный фон для очаровательного зимнего пейзажа: заросших травой обочин, расцвеченных красными ягодами живых изгородей, откуда доносились птичьи голоса, багровой наготы вязов, темно-коричневых волн вспаханных полей. Звон подков сливался с голосами молодых людей. Гвендолин смеялась над костюмом Рекса, представлявшим полную противоположность костюму денди, а он радовался ее смеху. Свежесть утра подчеркивала свежесть молодых лиц; чистые голоса, взгляды, которые они дарили друг другу, – все напоминало бурлящий источник радости. Утро принадлежало им двоим и переполняло обоих восторгом. Представляя красивую пару в эти счастливые минуты, невольно уступаешь причудливой фантазии – если бы сейчас все сложилось немного иначе, если бы прекрасные молодые люди смогли здесь и сейчас посвятить себя друг другу и до конца жизни не изменить обету!..

– Анна вбила себе в голову, что сегодня утром тебе непременно захочется погнаться вслед за собаками, – поведал Рекс, для которого слова сестры обладали тайным смыслом, направлявшим разговор в опасное, но нужное русло.

– Неужели? – рассмеялась Гвендолин. – Оказывается, малышка наделена даром ясновидения!

– И что же? – уточнил Рекс, не веря, что кузина действительно готова нарушить волю старших, и на-деясь на торжество здравого смысла.

– Не знаю. Пока не приеду на место, не смогу сказать, что буду делать. Провидцы нередко ошибаются: предсказывают только то, что вероятно, – а я не люблю ничего вероятного, это скучно. Предпочитаю поступать неожиданно.

– О, вот ты и раскрыла свой секрет. Теперь, зная обычное поведение людей в той или иной ситуации, я смогу догадаться, что ты все сделаешь наоборот, и таким образом просчитать, что произойдет. Удивить меня тебе не удастся.

– Удастся. Не забывай, что всегда можно изменить намерения и поступить так, как все, – возразила Гвендолин, мелодично рассмеявшись.

– Сама видишь, что избежать некоторой степени вероятности невозможно. А противоречивость образует высшую степень вероятности. Так что придется тебе изменить свой образ действий.

– Ни за что. Мой образ действий – всегда и во всем поступать так, как захочется.

– Ты способна устроить так, чтобы испытывать только приятные чувства? – спросил он.

– Разумеется, нет: здесь важно, что делают другие люди, – но если бы мир вокруг стал добрее, то можно было бы ограничиться приятными чувствами. Жизнь девушек ужасно глупа: они никогда не делают того, что нравится.

– А мне казалось, что таков удел мужчин. Они вынуждены выполнять тяжелую работу, часто скучную и вредную. К тому же если мужчина искренне любит девушку, то старается исполнить все ее желания, так что, в конце концов, она все равно поступает по-своему.

– Не верю. Ни разу не встречала замужнюю женщину, поступающую по-своему.

– А что бы хотела сделать ты? – с искренней тревогой уточнил Рекс.

– О, не знаю! Отправиться на Северный полюс, принять участие в скачках с препятствиями или стать восточной царицей, подобно леди Эстер Стенхоуп[11], – небрежно заметила Гвендолин, хотя, если бы ей пришлось дать серьезный ответ, задумалась бы надолго.

– Неужели ты хочешь сказать, что никогда не выйдешь замуж?

– Нет, ничего подобного я не говорила. Вот только даже после замужества я не стану вести себя так, как другие женщины.

– Если ты выйдешь замуж за того, кто любит тебя больше всего на свете, то сможешь делать все, что душе угодно, – заявил Рекс. Бедный юноша упорно приближался к вопросу, в котором твердо решил добиться ясности. – И такой человек мне известен.

– Ради бога, только не упоминай мистера Мидлтона, – поспешно предупредила Гвендолин, густо покраснев. – Это любимая песня Анны. Уже слышен лай собак. Поедем быстрее.

Она пустила свою гнедую лошадку галопом, и Рексу не осталось ничего другого, как тоже пришпорить коня. И все же в сердце его затеплилась надежда. Гвендолин прекрасно знала, что кузен в нее влюблен, однако не подозревала о возможных последствиях, поскольку сама ни разу в жизни не испытывала мук любви. Ей всего лишь хотелось легкого, ни к чему не обязывающего флирта во время каникул Рекса в Пенникоте, поэтому она избегала объяснений, которые неминуемо привели бы отношения к преждевременному концу. Кроме того, плотская сторона любви вызывала у Гвендолин острое отвращение. При всем воображаемом чувственном восторге в натуре ее решительно превалировало девственное начало.

Однако вскоре все посторонние мысли отступили перед волнующей картиной, открывшейся взору в Три-Барнсе. Кое с кем из охотников Гвендолин уже успела познакомиться раньше, и сейчас с радостью обменивалась любезными приветствиями. Рексу больше не удалось с ней поговорить. Приготовления к охоте завладели душой Гвендолин с неведомой прежде силой. Никогда еще она не преследовала собак – только однажды сказала, что мечтает об этом, а в ответ услышала запрет. Мама боялась возможной опасности, а дядя заявил, что считает бешеную скачку неприличной для женщины и, что бы ни происходило в других частях страны, в Уэссексе ни одна добропорядочная леди в охоте еще не участвовала. Исключение составляла лишь миссис Гэтсби, жена капитана территориальной добровольческой части, но она прежде служила кухаркой и до сих пор говорила, как кухарка. Последний аргумент возымел действие, так что Гвендолин постоянно колебалась между стремлением отстоять собственную независимость и страхом оказаться в паре с миссис Гэтсби.

Некоторые из самых достойных женщин округи время от времени приезжали, чтобы понаблюдать за началом охоты, однако этим утром ни одна не появилась на поле, чтобы преподать Гвендолин урок благоразумия. И даже миссис Гэтсби с ее сомнительным прошлым отсутствовала. Таким образом, ничто не сдерживало Гвендолин от мощного порыва, поддержанного нетерпеливым лаем собак, стуком копыт и ржанием лошадей, перекличкой охотников, движением ярких фигур на фоне серо-зеленого спокойного поля. Сама обстановка вызывала возбуждение от предстоящей погони.

Примечания