Когда комната, в которой я временно пребывала, опустела (та женщина так и не нашла пропавшую вещь), я поднялась, сходила умылась и начала готовиться к выходу. Это был бы первый раз, когда я завтракала вне дома. Мне хотелось ощутить свободу от привязанности к определенному месту. Я мечтала воплотить в реальность сцены из фильмов, когда главные герои с утра заходят за кофе и сэндвичем и идут гулять в парк. Может быть, у меня довольно странные желания, но само это действие таило для меня особую атмосферу независимости и свободы.
В первом же кафе я взяла большой стакан латте, сэндвич с курицей и пошла в ближайший сквер. Сколько бы раз я не приезжала в Москву, небо постоянно было серое. Может быть, это было некое проклятие города, в котором люди всецело предаются работе и зарабатыванию денег? А может быть, это принцип компенсации. Ты получаешь кучу возможностей и денег, но при этом теряешь красоту окружающего. Солнце скрывается за густыми облаками и выглядывает лишь изредка, чтобы люди не забывали, как выглядит солнечный свет.
Серое небо в этом городе отражается не только в прудах и реках, но и на лицах людей. Проходя по столичным улицам, можно увидеть толпу одинаковых людей, каждый их шаг отдает вибрацией суеты и нескончаемой усталости. На их лицах обозначилась нескончаемая рефлексия своих проблем, вступающая в унисон общей бесцветной унылости. Окружающая действительность и сами ее жители как бы постоянно находятся на грани, готовые в любой момент либо отдать себя в объятия солнцу, либо разразиться проливным дождем.
Все это сильно контрастировало с миром, в котором я жила раньше. Я росла под покровительством всего солнечного, цветистого и ароматного, что сильно отразилось на моем восприятии мира. Мне было невдомек что окружающий мир может быть другим. Сидя на скамейке и рассматривая все вокруг, я ожидала что вот-вот и все окрасится в яркие, живые цвета, солнце пустит свои лучи сквозь слой облаков, запоют птицы и люди наконец замедлят шаг, чтобы полюбоваться на это зрелище. Еще немного и вокруг разразится безудержный детский смех, будто вся эта унылость была лишь чей-то шуткой, минутной игрой подражания серьезному взрослому миру.
Но небо не прояснялось, люди не останавливались и цветы не цвели. Представление об этом мире было ложным, ведь я даже не предполагала, что окружающая серость проникла намного глубже, пропитав людей изнутри. Оно наложило печать на их естестве.
Нужно было позвонить по трем объявлениям, которые понравились мне больше других. В каждом из них сдавалась отдельная комната от 12 до 18 квадратных метров. Ремонт и планировка были удовлетворительными, ибо в других ремонта не было совсем. Диапазон цен от 16 до 20 тысяч рублей, но я отдавала предпочтение самым дешевым вариантам, так как не знала какой у меня будет в начале заработок. За каждым вариантом был закреплен риелтор, который брал оплату за свои услуги до 100 % от стоимости аренды комнаты. Это было большим сюрпризом для меня, так как ранее я не сталкивалась со съемом жилья. Я забеспокоилась за свои накопленные со студенчества денежные средства, ведь такие расходы не входили в мои планы. Однако делать было нечего и, связавшись со всеми риелторами выбранных комнат, я поехала осматривать их.
В комнате первой квартиры все было хорошо и даже очень. Недавно сделанный ремонт, утепленная и просторная комната. Но в квартире проживали еще двое – мужчина лет 40 и бабушка. Судя по запаху, который шел от мужчины-соседа, он редко просыхал. Это меня несколько испугало, но я пообещала риелтору подумать над предложением.
В следующей квартире комната была намного меньше предыдущей, а общий вид помещения напоминал советский период. В противовес первому варианту, во второй квартире жила одна девушка, приятной наружности, на 4 года старше меня. Она как раз была дома, поэтому удалось перекинуться с ней парой фраз. В разговоре она мне понравилась, и я мысленно добавила этот вариант в избранное, даже несмотря на отсутствие свежего ремонта.
В третий свой поход мне показали довольно большую комнату, да и цена была не высокая, но располагалась она на приличном расстоянии от метро. Дорога до ближайшей станции занимала около 40 минут на автобусе, а до остановки этого самого автобуса нужно было идти еще 30 минут.
Осмотр всех нужных квартир заняло в общей сложности 2 дня. По истечению этого времени, мне нужно было выбрать с чем я готова мириться: с ужасными соседями, старой и неуютной комнатой или же со слабой транспортной доступностью? Поразмыслив, я остановилась на втором варианте. Все же можно и собственными руками хоть немного преобразовать тот советский дизайн и унылую атмосферу. До станции метро можно было дойти пешком за 25 минут, или же воспользоваться автобусов и доехать за 10 минут без пробок. Соседка практически моя ровесница, может быть мы и подружимся. По крайней мере я буду стараться.
На другой день я съездила и заключила договор с риелтором на год, по которому обязывалась платить каждый месяц 18 тысяч рублей, включая коммунальные услуги. Оплатив за месяц вперед и заслуженные 50 процентов риелтору, я поехала обратно в хостел собирать свои вещи. При мысли о том, что мне предстоит еще один кошмарный поход с тяжелым чемоданом и большой сумкой по всем станциям метро, я решила сделать себе подарок и доехать на такси до своего нового дома. Это была настоящая роскошь, которую я позволила себе первый и последний раз в столице. На 700 рублей, что я потратила на такси, я могла питаться 2 или 3 дня.
На следующее утро я уже проснулась в новом месте. Неразобранный чемодан так и лежал с вечера как я его привезла, не было сил разобрать его по приезду. Вчера успела лишь сходить в магазин за продуктами и принять душ. Усталость чувствовалась во всем теле, начиная с макушки головы и заканчивая свежими мозолями на щиколотках из-за новой обуви. Соседки не было с вечера, и похоже утром еще не вернулась. Может быть, она работает на ночной смене где-то? Мне было бы это на руку, можно было бы проводить спокойное время в одиночестве. Хоть у нас и раздельные комнаты, но присутствие другого человека в доме, особенно малознакомого не дает мне полностью расслабиться. Я попытаюсь подружиться с ней, но лишь бы это не выглядело искусственно.
В детстве знакомиться гораздо легче. С возрастом появляется все больше ограничений, предубеждений и страхов, что отражается на твоем поведении с незнакомыми людьми. Конечно, я всегда стараюсь вести себя дружелюбно и мило, но это лишь внешние проявления моей эмоциональной защиты. На самом деле, я никогда не знаю, что человек из себя представляет и как он будет себя вести. Эта неизвестность порождает страх, скрытый за маской доброжелательности и желанием всегда прийти на помощь. Моя натура уже настолько привыкла к этому, что я и не знаю теперь, где я притворяюсь, а где проявляю искренние чувства. Так бывает, когда долгое время пытаешься всем угодить, при этом игнорируя свои собственные интересы и желания.
Мне хотелось подольше полежать в кровати, но теперь я не могла себе этого позволить. Еще дома я решила, что по приезде в Москву буду ценить каждую минуту своего времени и тратить ее с умом. За сегодняшний день мне нужно было пройти сразу два собеседования, на которые я записалась заранее. Одно из них было назначено на 13:00, другое на 15:00. Я и раньше проходила типовые собеседования, поэтому решила, что разница в 2 часа между двумя собеседования вполне оптимальна, можно в одном месте управиться минут за 40, а затем около часа потребуется чтобы добраться до следующего пункта.
Когда я решила наконец встать с кровати на часах было 10 утра. Соседки все еще не было, да я и не хотела здороваться и заводить разговор с утра. Я решила купить вечером по пути домой пирожные, встретиться с ней дома и за столом хорошенько познакомиться. Я пошла умываться, а после пожарила пару яиц на чужой сковородке, одно из которых хорошенько так прилипло и пришлось потом железной мочалкой его отскрёбывать.
Кухня была небольшая, максимум можно было поместить 5 человек, да так, что каждый бы дышал в спину соседа. Раковина вся была в коричневых пятнах, можно было только догадываться – плесень это или следы от крепкого черного чая. По крайней мере, вечером можно было бы проверить это каким-нибудь моющим средством. Над раковиной висела маленькая полка, в которой лежали несколько тарелок. Кастрюли, сковородки и прочая утварь хранилась в шкафу возле окна, там же находилась и газовая плита. Окно выходило во двор. Во время готовки, я то и дело выглядывала в окно и наблюдала, как одна мамаша с коляской ходила по прямой дорожке туда и обратно раз 100, толкая своего малыша сначала вперед, затем минуты через три поворачивалась спиной к нему и тянула за собой. За то время, сколько она катала эту коляску я успела позавтракать, намучиться с мытьем сковородки и полежать отдохнуть. Окно моей комнаты тоже выходила в этот двор, поэтому мне захотелось ради интереса выглянуть в него и проверить гуляет ли до сих пор эта женщина. К моему немалому удивлению, она все еще была там. Видимо, это занятие настолько ее занимало, что трудно было остановиться.
Время подходило к обеду, так что я стала собираться. В зеркале ванной комнаты я нанесла более-менее приличный макияж, из чемодана достала черные джинсы, и белую рубашку. Осмотрев рубашку со всех сторон, я должна была признать, что лучшей идеей будет надеть обтягивающий тонкий свитер. Даже если свитер не совсем тянет на деловой стиль, он все же выглядел солиднее, чем пожеванная рубашка. Я могла бы ее погладить, но утюга нигде не было. На волосах я завязала пучок – моя фирменная прическа для официальных встреч. Мне всегда говорили, что эта прическа ужасно идет мне. Оставалось нанести последний штрих – парфюм. Густой обволакивающий аромат пачули благоухал на моей шее, плечах и запястьях. Я второпях собрала необходимые документы в папку, закинула ее в сумку, влезла в небольшие осенние сапожки на низком каблуке и выбежала из квартиры на встречу своей судьбе.
* * *
На улице было пасмурно, серо и уныло. Как и всегда. Ветер дирижировал ветвями деревьев, качая их из стороны в стороны. Тучи все никак не решались проливать дождь, словно ожидали пока на улице соберется достаточно людей без зонтиков и тогда уже можно будет орошать землю небесной маной.
Я уже и забыла, когда последний раз видела солнце. Хотя я и могла бы сказать примерную дату, но реальное ощущение времени в Москве у меня стерлось. По собственным ощущениям я не встречала солнце уже как минимум месяца три. На деле же мой приезд в столицу был только 2 недели назад. Я прекрасно помнила число, месяц и день недели, но создавалось впечатление будто события нескольких дней каким-то образом вмещаются в один день. То, что я могла в своем городе испытать за 2–3 дня, здесь происходило за один день. Казалось, что мир куда-то бешено спешит и уже не может остановиться. Граница времени стирается, а происходящие события наслаиваются друг на друга, надавливая на предыдущее и не успевая сделать вдох, плющится под тяжестью следующего.
Несмотря на то, что прошло всего 2 недели, я сделала то, о чем думала на протяжении целого года. С тех пор как я прошла несколько собеседований, через пару дней я получила ответ от своего самого первого места работы – четырехзвездочного отеля на севере Москвы. Когда я шла на собеседование, то сильно волновалась, ведь до этого у меня был опыт работы только в хостеле в своем городе, где ты сидишь и просто принимаешь оплату, да выдаешь постельное белье. Между беззвездной «гостиницей» и четырехзвездочной лежала огромная пропасть, которую можно было преодолеть только набравшись соответствующего опыта. Когда я только зашла в эту шикарную гостиницу, то почувствовала будто на меня все смотрят, будь то охранники, администраторы, уборщицы и сами гости, догадываясь, что я приехала из провинции.
Меня обуревали чувства неловкости и стыда несмотря на то, что я еще ничего не сделала. С трудом преодолев смущение, я попросила на ресепшене позвать девушку из отдела кадров, с которой я говорила по телефону. Молодой человек – администратор был очень приветлив и выслушав мою просьбу, мгновенно взял в руку трубку телефона и уже через 10 секунд исполнил мою просьбу. После чего он вежливо попросил меня подождать на диване в холле. Меня поразило это мгновенное решение вопроса. Неужели здесь все такие быстрые? От этой мысли я немного поежилась и подумала, что зря сюда пришла.
«Это не мой уровень, вряд ли я им понравлюсь».
Не буду описывать как проходило все собеседование, но по результатам, которые я получила через несколько дней стало понятно, что прошла я лишь благодаря знанию 2х языков. Когда мне позвонили из отдела кадров, то в первое время я не могла поверить, что они захотели принять на работу такую как я, по сути, совсем без опыта. Девушка поздравила меня с успешным прохождением собеседования и спросила, когда я смогу подойти с документами на оформление. Мы договорились о нужном времени, попрощались и повесили трубки. Это было странно. Я испытывала смешанные чувства, с одной стороны, это выглядело подозрительно, ведь они приняли меня даже без прохождения стажировки. По многим объявлениям, предлагавшим вакансии администраторов на ресепшен, было видно, что без стажировки не обойтись, ведь отель должен увидеть тебя в деле, а потом уже принимать решение о том хотят они с тобой сотрудничать или нет. С другой стороны, я не могла сдержать свою радость, первая победа на первом же собеседовании. Это был знак свыше, что я двигаюсь в правильном направлении.
После этого у меня пошли мучительные бюрократические проволоки. Каких-то документов не хватало, какие-то и вовсе были не нужны. Много времени провозилась с медицинской книжкой, на которую тоже пришлось потратиться. В результате безумной спешки и ранних подъемов меня окончательно оформили и в один прекрасный день я оказалась по ту сторону ресепшена, где получаешь деньги, а не отдаешь.
Было очень волнительно стоять в строгой униформе со значком на груди, держать улыбку на лице и не показывать напряжения, что парализовала все твое тело. Люди подходили ко мне, но помочь я ничем не могла. Я даже не знала какие можно было посоветовать ближайшие кофейни. Мне было так стыдно стоять без дела, когда у других администраторов уже выстроилась очередь людей по 3–4 человека, а я не могла ни с одним из них поработать и всем приходилось отвечать, что я только стажер. Люди нервничали и поторапливали, а мои коллеги невозмутимо делали свою работу. Я не знала куда себя деть и поэтому постоянно что-то записывала в блокнот, который мне выдали в честь приема на работу. Записывала все коды платежей, какие кнопки программы отвечают за подселение, как правильно вписывать миграционную карту гостя и так далее. Голова шла кругом от переизбытка информации. Под конец смены я полностью разочаровалась в себе и своих способностях. Мне казалось, что выучить все эти команды невозможно, да и сама компьютерная программа по заселению гостей казалась невероятно сложной.
Моя первая рабочая смены закончилась в 20:00. Чтобы добраться до дома мне нужно было ехать 40 минут на метро с двумя пересадками, затем около 10 минут на автобусе и 15–20 минут пешком от автобусной остановки до квартиры. Кто бы мог подумать, что тратить почти 3 часа в день на дорогу это вполне нормально для крупных мегаполисов. По крайней мере, в первый раз для меня это было настоящим мучением. Работая все 12 рабочих часов на ногах, ехать 1,5 часа домой было последнее, что я хотела делать.
Около 21:30 я добралась до дома и обнаружила, что Женя уже пришла с работы. Судя по всему, она была на кухне и готовила что-то из рыбы. Спустя 2 недели моих наблюдений за ней, я успела заметить, что мясо она совсем не ест, предпочитая день через день жарить себе рыбу. Каждый раз запашок стоял неистовый в самом неаппетитном значении, поэтому мне приходилось после ее готовки открывать везде окна и выветривать дух жареной рыбы.
Если бы нужно было описывать внешность Жени, то можно было бы сказать, что это помесь хиппи с готом. Из-за чрезвычайной худобы вся одежда на ней висела тяжелым грузом, что создавало ощущение ходячего мешка с костями. Волосы были чуть выше плеч и отливали черным цветом как перья ворона. На обеих руках были вытатуированы какие-то надписи, которые я никак не могла разобрать, примеряя все языки, которые знала. Выглядело это так, будто Женя не собирается останавливаться на этих тату, наоборот – они были лишь трамплином или же пробой материала для настоящего искусства.
Во всем ее существе чувствовалась беззаботность, граничащая с безалаберностью. Она могла оставить сушиться постиранные вещи в ванной и неделю их не снимать. Как будто специально ждала, когда они скукожатся от сухости. По вечерам она долго болтала по телефону, оглушая квартиру приступами смеха и быстро меняющейся тональностью голоса от контральто к чистому сопрано и обратно. Так она выражала моменты удивления или понимания. Но ее смех мне очень нравился, такой звонкий и заражающий, как будто она бессознательно призывала все окружающее разделить с ней чувство радости.
Как-то раз она пригласила меня к себе в комнату. Тогда меня поразила огромная мандала во всю стену и разнообразная атрибутика похожей тематики.
– Ты исповедуешь буддизм? – спросила я.
– Нет, – весело ответила она.
– Тогда зачем тебе все эти вещи? – кивнула я в сторону мандалы.
– Мне нравится делать вид, что я к чему-то принадлежу, – она с грохотом плюхнулась на кровать и рукой стала выводить в воздухе узоры. – Я примеряю на себя образы сторонников разных религиозных течений, чтобы в конце выбрать что-то одно. Это весело, тоже можешь пробовать, – сказала Женя.
Она и не шутила, и не говорила серьезно. Такая легкая манера общения очень нравилась мне, в ее мире будто не существовало никаких ограничений. Для нее было в порядке вещей разгуливать с обнаженной грудью по квартире в поисках своей резинки от волос, или же в полный голос петь арию половецких девушек «Улетай на крыльях ветра» на кухне. Мне всегда было интересно какое направление она выберет следующим, потому как сказала, что срок буддизма подходит к концу.
– Думаю это будет что-то интересное и великолепное, – говорила Женя. У нее постоянно все было либо великолепным, либо интересным. Как-то раз даже проскочило «потрясающий».
Поначалу я испытывала дикую неловкость в присутствии своей соседки. Как никак это чужой человек и ты даже не знаешь, о чем он думает. Но в случае Жени мои опасения были напрасны, ибо она ни о чем и не думала. По крайней мере, я пришла к этому выводу за то время, что жила с ней. Как говорится, «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» – так вот Женя походила на вечно подвыпившего хиппи. Ее разум был всегда затуманен какими-то непонятными мне идеями.
– Слушай, а ты бы хотела, чтобы твое тело засыпали землей или кремировали после смерти? – спросила она как-то раз во время совместного завтрака. При этом вопросе я чуть чаем не подавилась. На какую-то долю секунды я испугалась, не намек ли это на что-то.
– Интересный вопрос для начала дня, – сказала я, – я еще не думала на столь глубокую тему. А в чем дело?
– Да просто я вчера вечером решила, что меня обязательно должны кремировать. Не хочу оставлять свое тело на съедение червям, это совсем не эстетично. Поэтому хочу заранее уведомить своих знакомых о своем желании.
Как я ни старалась, но не могла прикинуть в голове как можно дойти до такой мысли заплетая яркие фенечки, чем она собственно весь вечер и занималась. Да и к тому же, после смерти последнее что будет ее волновать – достаточно ли эстетично проходят ее похороны. Я встала из-за стола, взяла посуду и отнесла к раковине, чтобы помыть.
В этот момент я вспомнила про одну черту характера Жени, которая выводила меня из себя – она никогда сразу за собой не мыла посуду. После завтрака она ставила посуду в раковину и, даже не заливая ее водой, вразвалочку уходила к себе в комнату. Видимо она считала, что если посуда настоится до вечера, то потом ее будет легче мыть, либо же в какой-то момент дня она поймает нужное настроение и разберется с ней. Но, как правило, нужное настроение у нее возникало только когда заканчивалась чистая посуда. В первое время, я хотела добиться хорошего расположения к себе и иногда мыла за нее посуду, но она этого совсем не замечала. Она просто забывала об этом или же принимала за должное. Через некоторое время я перестала это делать. Если бы и дальше продолжила в таком темпе, то она могла бы привыкнуть, а потом удивляться «почему посуда все еще грязная в раковине».
Закрывая глаза на все эти причуды, я считала ее добросердечной натурой. Она часто угощала меня приготовленной ею едой. Мне была приятна эта щедрость с ее стороны, даже если блюда еле пережевывались.
– Как у тебя дела на работе? – неожиданно спросила Женя.
– Хорошо, еще только приспосабливаюсь, ошибки иногда делаю, но пока нравится, – ответила я, тщательно соскребывая губкой прилипшую еду с тарелки, – в ночные смены только тяжело, не привыкла еще к такому режиму.
– Ничего, к ночному режиму лучше привыкнуть, иначе как ты будешь по клубам ходить, – подмигнула Женя.
Я улыбнулась и хмыкнула в знак согласия. На самом деле мне было совсем не до клубов. С тех пор как в моей жизни появилась эта работа, я ни о чем другом и не могла думать. Мне было очень тяжело, эмоционально и физически. По правилам гостиницы, работники ресепшена всю 12-часовую смену должны работать стоя, приносить стулья из бэка ни в коем случае нельзя (для чего их тогда купили?). За тобой постоянно наблюдают. Над каждым администратором ресепшена установлена видеокамера, из-за которой ты и расслабиться не можешь.
По отношению к девушкам были установлены крайне жесткие правила – нам приходилось надевать на работу каблуки 7 см, а если ты был ростом меньше 165 см, то и все 10 см тебе назначали. Мне пришлось потратить на покупку обуви немаленькую сумму. Раньше я не носила туфли на высоком каблуке, в моем арсенале можно было найти разве что босоножки на платформе. Таким образом, перед первой своей сменой, я весь вечер ходила по квартире в новеньких туфлях, надетые на мокрые носки. Этот совет я вычитала в интернете и надеялась, что таким образом я смогу безболезненно разносить их.
Уже тогда мне начало сводить пальцы, как будто бы они замораживались и переставали функционировать. Каждые полчаса я снимала туфли и принималась массировать окоченевшие пальцы. Я не представляла, как буду в таком состоянии стоять весь день. Мне было жалко себя, свои ноги и потраченные деньги. Было очевидно, что туфли не подходили мне. Конечно, я могла вернуть их в магазин, но в чем тогда мне идти на завтрашнюю смену? Никакая обувь, которую я привезла из дома не подходила. Я подумала, что можно было бы завтра как-нибудь перетерпеть и походить в этих туфлях, а на следующий день пойти в обувной магазин и сделать возврат. Но тут я поняла, что туфли за весь день могут потерять свой товарный вид, тем более что я в квартире ходила в них в мокрых носках.