Останься
Да. Моя квартира выглядит тоскливо, но это не ее вина.
Две недели назад мне пришлось открыть приложение «По пути» и попросить Красотку найти лежанку для собаки и посуду для нее же. Моя бывшая поняла, что больше не справляется с Руфусом. Она предложила мне два варианта: отправить его в приют или ко мне.
Приют. Кто так вообще поступает? Но на самом деле здесь нечему удивляться. Раз Кара меня выгнала на обочину, зачем ей церемониться с собакой?
Моя камера наблюдения фокусируется, и я тут же замечаю своего пушистого товарища. Он довольно дремлет на диване, уложив голову на лапы.
– Эй, парень, – говорю я, хотя он меня и не услышит. Потом я отматываю запись назад и всматриваюсь в крошечные кадры, которые появляются на экране. Руфус со своей игрушкой на ковре. Руфус спит. Руфус ужинает и…
Вот оно. Кто-то новый в моей квартире. Я быстро пролистываю еще дальше назад, чтобы увидеть, как прошла их встреча, и снова включаю видео на нормальной скорости. Дверь открывается, и в квартиру входит молодая женщина. Мне лишь на секунду открывается ее стройная фигура, а потом она опускается перед Руфусом на колени – он уже успел настороженно слезть с дивана. Теперь он бегло ее обнюхивает, и она любезно наклоняется, чтобы облегчить ему задачу, протягивает руки и что-то говорит – как жаль, что я ее не слышу.
Руфус начинает бешено махать хвостом, и я его отлично понимаю. Девчонка очень милая и слегка напоминает панкершу. У нее длинные волосы и вихреватая челка, огромные глаза и тонны серебра в ушах – интересно, сколько у нее там пирсинга? Я прищуриваюсь, но сосчитать все равно не могу – картинке не хватает четкости. Она спрашивает у Руфуса что-то, и в этом «что-то» точно есть слово «гулять», потому что он чуть ли не впадает в ступор от радости и нетерпения, а потом мчится за своим поводком, буксуя на деревянном полу.
Мгновение спустя они уже у двери. Слава богу, никакого копания в моих вещах.
Я мельком смотрю на часы – мне нужно знать, достаточно ли пес погулял. На экране ничего не видно, только моя пустая квартира, поэтому я открываю сайт «По пути», чтобы проверить свою теорию.
На главной странице красуется фото. Это привлекательная женщина в офисной обстановке. На ней минимум косметики, а волосы собраны в небрежный пучок. В зубах она держит карандаш. Каждый раз, когда я захожу на «По пути», то есть почти каждый день, я даю себе секунду полюбоваться ею. Это не может быть просто стоковым фото. Но это могла бы быть Красотка – женщина, которая обрабатывает все мои запросы.
Конечно, Красотка – не ее настоящее имя. Я просто не знаю, что обозначает ХТЭ, поэтому про себя называю ее так. И – вот это уже прозвучит жалко – она единственная женщина, с которой я поддерживаю постоянное общение. Но мы даже никогда не виделись.[4]
Вот только я почти уверен, что это она сегодня была у меня дома. Женщина на видео очень напоминает ту, которую я прямо сейчас сижу и пожираю глазами.
Очень напоминает.
Затем на видео наступает долгое затишье. Я чищу зубы и собираюсь ложиться в постель. Я проверяю счет других матчей, сыгранных сегодня, чтобы понять расстановку сил.
Наконец-то на экране снова что-то шевелится. Дверь открывается, и Красотка заводит Руфуса внутрь. Своим виляющим хвостом он цепляет ее по бедру. На ней обтягивающие джинсы, и ноги в них кажутся очень длинными.
Затем она склоняется к Руфусу и целует его в нос.
Счастливый поганец.
Несмотря на усталость, я кликаю по иконке приложения «По пути». Возможно, Красотка уже спит, но я все равно оставляю ей короткое сообщение.
Снайпер87:
«Кажется, Руфус остался доволен прогулкой. Успех?»
К моему удивлению, на экране появляются маленькие точечки, значит, моя собеседница набирает ответ. Секунду спустя я получаю сообщение.
ХТЭ:
«Ты мне скажи. Только клиент может решить, успешно ли выполнено задание»
Снайпер87:
«Кажется, да. Ты не откажешься погулять с ним и завтра утром, правда?»
Возникает короткая пауза.
ХТЭ:
«Я пришлю ту же сотрудницу, если она тебя устраивает»
Еще мгновение я пристально смотрю на экран. Не знаю почему, но я уверен, что к Руфусу приходила сама Красотка. И я хочу, чтобы она признала это, хотя и не понимаю, почему меня это так волнует. Мы общаемся уже почти год, но это не флирт и ничего в таком духе.
Это деловые отношения. Вот только… не совсем. Эта женщина облагородила мое жилье. Она знает бренд моих трусов. Уже давно наше общение кажется чертовски личным. Она знает, что я разведен. Что я хотел бы чаще видеться со своими девчонками. Кстати, именно она предложила купить близняшкам такие же кровати, как стоят у них дома. «Так им будет привычнее оставаться у тебя», – предложила Красотка.
Снайпер87:
«Я очень доволен этой сотрудницей»
Но это слабо сказано, поэтому я решаю дописать еще немного.
Снайпер87:
«Яблагодарен ей. К тому же она милая»
Под влиянием момента я нажимаю «Отправить» и уже не удивляюсь последовавшей паузе.
ХТЭ:
«Ты это сейчас подкатываешь к моей сотруднице?!»
Я держусь, чтобы не написать: «Нет, к тебе».
Честно говоря, я вообще не думал, что такое придет мне в голову. После развода у меня мыслей не было о женщинах. Почти. Я мужчина – я смотрел порно и дрочил. Но я ни разу не пытался подцепить какую-нибудь девушку. Наоборот, я налево и направо отказываю всем, кто подходит ко мне в баре, когда мы ходим туда с командой. Я оказался в очень странном положении, когда мне кажется, что я слишком стар для отношений на одну ночь, но слишком обессилен для чего-то более серьезного. Остается только один выход: целибат.
Снайпер87:
«Просто заметил, что наша новая выгульщица очень милая, вот и все»
ХТЭ:
«Я непременно ей передам (сарказм)»
Снайпер87:
«Ты любишь хоккей?»
ХТЭ:
«Почему ты спрашиваешь?»
Снайпер87:
«Из любопытства»
ХТЭ:
«Думаю, можно и так сказать. А ТЫ любишь хоккей?»
Я хмыкаю себе под нос.
Снайпер87:
«Мне больше нравятся шахматы. Но хоккей тоже неплох. Но моя тонкая душа любит что-то менее жестокое».
ХТЭ:
«Ага, так и думала»
Мои глаза сощуриваются. Так, теперь она, кажется, дразнит меня. Вообще-то, должно быть, это она и делает, потому что эта женщина точно знает, кто я. Когда я только начинал использовать «По пути», мне всегда предлагали несколько сотрудников. Но теперь меня всегда обслуживает ХТЭ, «совладелица, менеджер», как заявлено в ее профиле. Конечно же, я пожелал оставаться анонимным, но, как я понял, это распространяется только на попутчиков. Как владелица, ХТЭ наверняка владеет доступом ко всем профилям клиентов. То есть ей прекрасно известно, что я Мэтт Эриксон, нападающий команды «Торонто».
Снайпер87:
«Шучу. Хоккей лучший. Почему ты так долго не спишь?»
Долгая-долгая пауза. Я почти слышу недовольные нотки в ее ответе.
ХТЭ:
«Решила посмотреть игру в Чикаго, а теперь я на взводе и не могу уснуть».
Мое лицо растягивается в широкой ухмылке. Черт, почему мне так весело? И кажется, будто моя усталость рассеялась, как дымное облачко. Мне всегда становится легче на душе, когда я общаюсь с Красоткой.
Снайпер87:
«Надеюсь, поражение тебя не слишком расстроило»
ХТЭ:
«Естественно, сильно. Я безутешна»
Моим пальцам так и хочется напечатать в ответ: «Я бы с радостью приехал и утешил тебя»… И я бы не обманул. Мое либидо внезапно очнулось после долгого сна. Мой член и правда встает – а мы даже не говорим ни о чем сексуальном.
Снайпер87:
«Не забудь направить ту же выгульщицу завтра к десяти утра. Возможно, кое-что будет ждать ее на кухонном столе»
ХТЭ:
«О чем ты вообще?»
Снайпер87:
«Не беспокойся об этом»
Однако… дрянь. Теперь мне нужно найти способ оставить свой маленький подарок в квартире, все еще находясь в Чикаго. Я шевелю мозгами, пока, наконец, у меня не формируется четкий план. Кэти Хевитт, ликую я. У жены моего товарища по команде есть запасной ключ к моей новой квартире, и она наверняка меня выручит. Кэти – суперженщина.
ХТЭ:
«Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что что-то будет на столе?!»
Моя улыбка все еще горит на лице, и я пишу ей два коротких слова, игнорируя вопрос.
Снайпер87:
«Снов, ХТЭ»
ХТЭ:
«Снайпер, отвечай на вопрос!»
ХТЭ:
«Мы в «По пути» не любим сюрпризы»
ХТЭ:
«Снайпер? Ты здесь?!»
ХТЭ:
«Снайпер?!»
Фетиш на плечи
ХейлиЯ всю ночь кручусь и не могу уснуть после того, что сказал Снайпер. Когда в половине седьмого звенит будильник, я громко мычу в потолок.
Он назвал меня милой. И не раз!
Может быть, я самая жалкая девушка в мире, но я не легла спать, пока не перечитала нашу переписку раз сто.
Не следовало мне с ним флиртовать. Но, черт побери, мне понравилось.
На улице уже рассвет, и я, в конце концов, тащу свою усталую задницу в офис. Мы с программистом обсуждаем обновления в мобильном приложении, но я то и дело посматриваю на часы.
Жду не дождусь, когда можно будет идти гулять с собакой. Вот до чего я докатилась. Собака, конечно, славная. Но тем не менее…
Когда время близится к десяти, я сворачиваю наше совещание и выпроваживаю программиста из своего кабинета. Не хочу опоздать на прогулку с Руфусом. Но, проклятье, мне приходит новый срочный запрос – Мистер Член подкинул работенку.
Я пишу Дженни, и – не успеваю и глазом моргнуть – она уже в моем кабинете.
– Что он вытворил на этот раз? – в нетерпении спрашивает она.
– Еще не открывала, я же знала, что ты захочешь поприсутствовать при этом.
– Ты лучшая! – говорит та, огибая стол, чтобы заглянуть в монитор. – Давай сходим выпить? Только завтра, сегодня у меня тренировка по роллер-дерби.
– Конечно. – Дженни нравится вытаскивать меня куда-то и искать нам достойных мужчин. Обычно ее планы не срабатывают, но лучше так, чем уныло сидеть дома. – Только выбери место с телевизором, хорошо? У наших домашний матч с «Буффало». И я думаю, у них есть все шансы выиграть. Уже не могу дождаться.
Подруга несчастно стонет.
– Не спорт-бар. Мне хочется шика, а не пивного перегара и арахисовой шелухи.
– Но там будет много мужчин, – напоминаю я.
Она задумчиво хмурится.
– Я поразмыслю над этим.
– Уж поразмысли. – Я открываю запрос Мистера Члена. Он гласит: «Мистеру Восьмидюймовому требуется одно шелковое кимоно».
– О господи! – хмыкает Дженни. – Здесь нас может поджидать что-то хорошее.
И Мистер Член нас не разочаровывает. Ему нужно мужское кимоно в размере М. «Не короче сорока восьми дюймов в длину, – уточнил он. – 100 % шелк. Цвет любой».[5]
Естественно, здесь есть и фотография. Он вырезал свое лицо, к нашему большому сожалению, потому что мы целую вечность мечтаем на него посмотреть. Зато тело осталось в кадре – почти голое: на нем надеты только стрейчевые ярко-голубые трусы, и его члену в них явно тесно.
Дженни хихикает, но у меня поджимает время.
На снимке мерная лента свисает с его плеча вдоль тела и заканчивается у колена. Я приближаю фото и вижу, что на ленте указано пятьдесят дюймов.[6]
– Как думаешь, сможешь найти кимоно? – спрашиваю я. – Можешь пользоваться моим компьютером, если хочешь. Я сейчас убегаю по кое-какому делу. – Я бросаю взгляд на часы и вижу, что время прогулки все ближе.
– Подожди-ка. Приблизь еще! Мы наконец-то можем понять, говорит ли Мистер Восьмидюймовый правду! Угол ленты не совсем подходящий, правда. Но мы можем применить тригонометрию и высчитать, равна ли гипотенуза восьми дюймам. Воспользуемся теоремой Пифагора.
– Пора бежать, – говорю я, вставая с кресла. – Я напишу тебе минут через двадцать, ладно? Если сложно будет найти кимоно, придумаем что-нибудь вместе.
Дженни шлепается в освободившееся кресло, но глазами продолжает следить за мной, пока я надеваю куртку.
– Ты ведешь себя как-то странно.
– Я просто опаздываю. Пока! – Я сбегаю, оставляя Дженни в недоумении. Надеюсь, она отыщет кимоно для богача с длинным шлангом.
И кто еще скажет, что у меня скучная работа?
Квартира Снайпера всего в паре кварталов от моего офиса, поэтому быстрым шагом я добираюсь туда за несколько минут. Сегодня на прогулку с Руфусом я выбрала обувь поудобнее. На входе в дом меня встречает швейцар в жакете с сияющими пуговицами и проводит внутрь.
– Я пришла выгулять Руфуса из квартиры 303, – говорю я.
– Он будет рад вас видеть. Я уже выводил его на улицу во время своего перерыва, но с тех пор прошло несколько часов.
Двери лифта открываются, и я выхожу. Коридор выстелен ковром, поэтому моих шагов почти не слышно.
Дверь Снайпера открывается кодовым ключом. Код – 1967. Это год, когда команда «Торонто» выиграла Кубок Стэнли.
Но это ничего не значит. Мы же в Онтарио. Здесь половина кодов безопасности будут 1967. Мы ценим своих хоккеистов.
– Гав! – Руфус вскакивает с дивана. Он довольно лает и виляет хвостом. Я наклоняюсь к нему, и он начинает обнюхивать меня со всех сторон. «Видишь, какой я хороший мальчик? Я так долго был дома один и не сгрыз папину мебель».
– Ты очень хороший мальчик, – соглашаюсь я. – Лучший. Почему бы тебе не сходить за своим поводком, чтобы мы могли пойти на прогулку.
Он уносится за поводком, а я остаюсь рассматривать безупречную кухню. На столе ничего нет, за исключением двух вещей. Фруктовой вазы, которую я выбрала в комплект к остальной посуде.
И белой карточки, сложенной вдвое.
Я пересекаю комнату, чтобы увидеть, что там написано. Чем ближе я подхожу, тем лучше различаю слова на ней.
Я хватаю карточку. Внутри два билета на завтрашнюю домашнюю игру.
В ряду D.
Я вскрикиваю от восторга и тут же вспоминаю, что за мной следит камера.
Руфус гавкает в знак солидарности. Мне становится неловко, и я скромно складываю карточку с билетами в карман куртки и застегиваю молнию.
Мы с Руфусом бежим к парку, и там я уже пишу Дженни: «Планы меняются. Завтра вечером идем на игру. Только что заполучила пару билетов».
«Ничегооооо себе, – мгновенно приходит ответ. – И как это произошло?»
«Это совершенно секретно», – я пытаюсь скрыть правду, но кого я обманываю? Она вытащит из меня все до единого слова, как только я вернусь в офис.
Серьезно, кто бы о таком промолчал?
Следующим вечером я страшно волнуюсь, кажется, будто я и в самом деле встречу Мэтта Эриксона. Но этого не случится. Скорее всего, мы никогда с ним не встретимся. Тем не менее я немного задерживаюсь в дамской комнате и тщательнее, чем обычно, накладываю помаду перед выходом. Можно подумать, я иду на свидание.
Вернувшись за рабочий стол, я отправляю Дженни сообщение: «Выхожу. Встретимся у входа через 20 минут!» Затем складываю ключи и телефон в сумку и собираюсь выходить из офиса.
Но мне нужно сделать еще один серьезный выбор. Джерси или не джерси? Вот в чем вопрос. Целый день не могу решить.
С одной стороны, преданный фанат не придет на игру без нее. И, что уж скрывать, я слегка суеверна. Единственный раз, когда я забыла свою джерси, обернулся для моих парней поражением.
Но, с другой стороны, сзади на моей джерси написано «ЭРИКСОН». И если Мэтт вручил мне билеты, чтобы проверить, приду я или нет, мне не следует выдавать себя как суперфанатку. Да, я свешиваю язык каждый раз, когда вижу его по телевизору, но мне нужно сохранять видимость профессионализма, пока мы работаем вместе.
Что же делать?
Если я буду так долго переживать, я пропущу вброс шайбы. Поэтому я запихиваю джерси в свою гигантскую сумку и ухожу из офиса, щелкая замком.
Снаружи кабинета я бегло оглядываюсь. Дион сегодня руководит ночной сменой. Он поднимает глаза, чтобы отсалютовать мне, и я повторяю его жест. Хороший знак. На Диона можно положиться, он обычно со всеми проблемами справляется сам.
«По пути» круглосуточно обслуживает своих многочисленных клиентов. Но с восьми вечера и до восьми утра наши услуги стоят дороже. В плане бизнеса это очень разумный ход. Сегодня на ночной смене пять попутчиков, считая Диона.
И поскольку сегодня четный день месяца, я на дежурстве. Боюсь, что посреди игры меня выдернут в офис решать какую-нибудь проблему. Хотя риск и невелик.
Сейчас у ребят, кажется, все спокойно, поэтому я иду к двери. Прямо у выхода замечаю полоску света под дверью Джексона. Странно, что он остался допоздна в мое дежурство. Может быть, что-то случилось?
Пара шагов по коридору, и я у его офиса. За дверью раздаются голоса.
– Прекрасное здание, – говорит Джексон. – Расположение тоже отличное. Я ходил туда с Мелиндой, и она сказала, ей нравится этот район. Там красиво.
Мое сердце сжимается. Мелинда, да? Я слышала шепотки, что Джексон с кем-то встречается. Конечно, это должно было когда-то случиться. Но теперь они вместе подбирают жилье? Уже?
Из-за своей злости я чуть не пропускаю кое-что еще. Теперь слышится голос моего тестя, и мне становится ясно, что я все неправильно поняла.
– Удобно для пешеходов, – говорит мистер Эмери. – Уровень дохода в среднем по району даже выше, чем здесь, в Йорквилле. Будете грести деньги лопатой.
– Но мы не готовы расширяться, – нерешительно говорит Джексон. – Сейчас просто неподходящее время.
– И чья это вина, сын?
Дальше наступает короткая пауза, и у меня по спине проходит холодок. Отец Джексона – самый конфликтный человек на свете. И Джексон плохо умеет вовремя давать ему отпор.
– Отец…
– Выкупи ее долю, Джек. Сделай это сейчас. Твой бизнес не сдвинется с мертвой точки, пока Хейли дергает тебя за ниточки.
Холодок превращается в арктическую стужу.
– Ты несправедлив, – мягко замечает Джексон, а я тихонько умираю за дверью. Приятно, что он вступился за меня, но от того, что они вообще завели этот разговор, мне хочется выть. – «По пути» – наш с ней общий бизнес.
– Именно поэтому она и уцепится за возможность заработать, – продолжает настаивать его отец. – С вашим положением дел у девчонки наверняка не водится много денег. Давай я одолжу тебе полмиллиона, чтобы ты откупился? Через год у тебя уже будут офисы в четырех городах!
С какой ужасной простотой он говорит о моей отставке. Мистер Эмери никогда не хотел, чтобы мы с Джексоном начинали это дело, но с тех пор, как пошли первые успехи, он все порывается стать нашим инвестором. И мы всегда отказываемся от его предложений.
По крайней мере, всегда отказывались до сих пор. Но теперь мы разведены, и Джексон сильно изменился за это время.
За дверью слышится оживление, и страх подстегивает меня двигаться. Я делаю два робких шага назад, разворачиваюсь и вылетаю наружу на всех парах.
Я мчусь по лестнице и даже не засматриваюсь на кирпичную кладку или старинные железные канделябры. Мне нравится этот офис, скрытый за многомиллионными домами Йорквилла. И мне нравится эта маленькая компания, которую мы с мужем построили.
Они не смогут выкупить мою долю. Я им не дамся.
Пока я шагаю вдоль Сколлард-стрит, внутри меня сгущается злоба. К черту тебя, мистер Эмери. Я никогда не дергала Джексона за ниточки. К черту этого старика! Я ему никогда не нравилась.
И «никогда» значит никогда. Даже когда мне было семь и я лазила с Джексоном по деревьям на заднем дворе, он постоянно поджимал губу при виде меня. С малых лет он дал мне понять, что я недостаточно хороша для его сына. Что хулиганка, которую воспитывала мать-одиночка из среднего класса, никогда не станет частью его богатого семейства.
Много раз за последние полтора года я напоминала себе, что развод в двадцать семь может нести в себе что-то хорошее, если тебе больше не нужно называть Герберта Эмери своим тестем.
Окрыленная яростью, я дохожу до метро. Но к тому моменту, как провожу картой «Метропасс» по турникету, злость совсем затихает и уступает место грусти.
В конце концов, я не знаю больше никого, кто делил бы бизнес пополам со своим бывшим мужем. Это странно. Я признаю. Мы даже не избегаем друг друга. Я каждый день вижу его на работе. Или почти каждый день. Мы больше не живем в одном доме, но я слукавлю, если скажу, что смогла все забыть.
Да и забуду ли я когда-нибудь?
В девятнадцать я вышла замуж за ближайшего в прямом смысле парня. Мы с Джексоном были знакомы с пеленок. Мы выросли в пригороде Торонто, и обоим дома приходилось непросто. Джексону – потому что его отец был слишком успешным и властным. Мне – потому что мама постоянно меня унижала, а временами и вовсе давала волю рукам.
Еще с ранних лет мы с Джексоном находили отдушину в нашей дружбе и от всех невзгод прятались в его домике на дереве.
В какой-то момент, когда мы учились в старшей школе, я перестала ходить на ночевки в домике на дереве и стала уходить, чтобы переночевать у Джексона. Спустя год мы поступили в один колледж. И когда мне исполнилось девятнадцать, во время весенней поездки в Лас-Вегас мы тайком поженились. С тех пор прошло десять лет.
Пять лет назад мы с Джексоном смотрели реалити-шоу, и у нас появилась идея для «По пути». Сначала это была просто сырая задумка. Но когда компания Джексона переехала в Ванкувер, он лишился работы. Поэтому наша идея превратилась в план. Я бросила работу в банке, чтобы помочь ему начать свое дело. На третий год компания принесла нам первый доход, и с тех пор мы не перестаем расти.
А восемнадцать месяцев назад… Мы с Джексоном пили кофе за его столом, и он деликатно заговорил о разводе. «Мы отличные друзья. У нас бомбезный бизнес. Но я не думаю, что мы сгодились бы на звание самой романтичной пары в мире», – заметил он.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
8 дюймов = 20,32 см.
2
«Черная карта», или карта «Центурион» – самая дорогая кредитная карта компании «Американ Экспресс», которая предоставляет клиентам ряд уникальных привилегий.
3
Непереводимая игра слов. В оригинале прозвище героя – Matty-cake, что отсылает нас к известному в Америке десерту mud cake (влажный шоколадный пирог).
4
В оригинале инициалы Хейли – HTE (Hailey Taylor Emery) – персонаж трактует как Hottie – сексуально привлекательная женщина, красотка.
5
* 48 дюймов = 121,91 см.
6
50 дюймов = 127 см.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: