Как и прежде, второе высшее образование в ДА получали депутаты Государственной Думы и Совета Федерации, их помощники, сотрудники Администрации Президента и Аппарата Правительства, ответственные сотрудники министерств и ведомств – МВД, Счетной палаты, Министерства обороны и др. Общее количество обучающихся колебалось: в 2009 году было принято 520 слушателей и магистрантов, что в 2 раза больше, чем в 2008 году, а в 2010 году – лишь 438.
Определенный прогресс намечался в деле обучения на основных образовательных программах иностранных граждан. В 2009 году впервые со времени принятия Указов Президента РФ о выделении бюджетной квоты в 101 место для обучения в Академии представителей иностранных государств (в основном постсоветских и Восточной Европы) эта квота была почти заполнена – 98 человек (раньше принималось не более 50). В 2010 году – 82 человека.
В ноябре 2010 года в ДА был создан Центр изучения иностранных языков. Основная задача этой структуры – удовлетворение запросов тех, кто обучается в ДА, в приобретении знаний по иностранным языкам в качестве второго (третьего) языка на коммерческой основе. Заодно на обучение в Центре стали принимать всех желающих.
Учебный процесс в Академии, как и в прежние годы, обслуживал сильный педагогический состав. Многие преподаватели имели за плечами богатый опыт дипломатической службы и знали внешний мир отнюдь не только по книгам. При этом придерживались собственных взглядов, порой весьма различных. Преобладали консерваторы и центристы, но имелись и либералы, а то и почти радикалы. Появились в наших рядах специалисты с очень оригинальным мировоззрением.
Среди них выделялся декан вечернего факультета, профессор Игорь Николаевич Панарин. Не только на лекциях и семинарах в ДА, но и на телевидении, радио, в печатных изданиях, И.Н. Панарин предсказывал скорый крах США. Профессор был на виду в обществе, хотя далеко не все позитивно и всерьез воспринимали его пророчества.
Как пример типичной реакции на взгляды И.Н. Панарина привожу здесь текст статьи в «Независимой газете»[1 - Минин С. США вступят в Евросоюз. В России придумывают «страшилки» для американцев // Независимая газета. 2009. 5 марта.]:
Корреспондент Associated Press Майк Экель побывал 3 марта в Дипломатической академии МИД РФ на 20-минутной лекции профессора Игоря Панарина. МИД организовал иностранным журналистам бесплатный сеанс псевдонаучно-политической фантастики. Из текста Экеля я так и не смог понять, произвел ли на него этот сеанс неизгладимое впечатление или же с идеями профессора Панарина он был знаком и прежде. Американская пресса уделяет фантазиям Панарина немало внимания, видимо, полагая, что он в причудливой форме выражает кремлевские концепции.
Подробно говорить о Панарине и его идеях ни к чему. Во-первых, у него есть сайт. Во-вторых, профессор относится к явлениям, общественная значимость которых увеличивается в процессе говорения о них. Вкратце: студенты, журналисты и дипломаты услышали 3 марта, что США в 2010 году перестанут существовать. Они распадутся на 6 частей. На их месте появятся Атлантическая Америка, которая, быть может, присоединится к ЕС, промексиканская Техасская республика, проканадская Центральная североамериканская республика и прокитайская Калифорнийская республика. Аляска вернется в состав России. Гавайи отойдут либо к японцам, либо к китайцам. Осталось недолго. 2010 год не за горами. Уже в этом году президент Барак Обама объявит в стране военное положение.
Причины грядущего распада – кризис, крах доллара (прогнозируемый) и, конечно, нравственный упадок. Стрельба в школах, большое число заключенных и геев – вполне очевидные признаки конца по «панаринскому сценарию». Мормонская Юта будет ориентироваться на Китай. Консервативный штат Кентукки уже сейчас готов присоединиться к ЕС, и скоро поехать туда будет можно по шенгенской визе.
У американской карты «по Панарину» есть одно (точнее, единственное) достоинство: она очень красивая. Напоминает территориальное деление США на дивизионы Национальной баскетбольной ассоциации или какой-нибудь иной спортивной лиги. Если бы при формировании новых государств в первую очередь принимался во внимание их вид на карте, проект профессора Дипакадемии стал бы для американцев отличным руководством к действию.
Серьезно комментировать очевидную глупость невозможно и неинтересно. Интересно комментировать то, каким образом подобные глупости функционируют в обществе. В данном случае два аспекта вызывают у меня возмущение. Именно возмущение, а не удивление – удивляться тут, к сожалению, нечему.
Возмущает, например, то обстоятельство, что на лекцию профессора Панарина государственная структура, министерство, приглашает иностранных журналистов. Не одного лишь Майка Экеля (хотя и этого было бы достаточно для возмущения). Помимо корреспондента Associated Press, в Дипакадемии побывали представители «Немецкой волны», The Wall Street Journal, Prensa Latina, а вместе с ними – сотрудники иностранных посольств. Подобные инициативы граничат с мазохизмом и наносят российскому государству вред и репутационный ущерб. Не стоит думать, что западные и, в частности, американские журналисты черпают из такого рода ахинеи информацию о себе. Они воспринимают ее как отражение стиля мышления российских властей. И делают соответствующие выводы, неутешительные для нашего государства. Это все равно, что пригласить гостей посмотреть на себя в непотребном виде.
Игорь Панарин – профессор и доктор наук. Этому не приходится удивляться, если вспомнить, что в МГУ – гордости российского образования и науки – читает курс лекций Александр Дугин, а за социологическим факультетом главного вуза страны прочно закрепилась репутация гнезда мракобесия и кузницы национализма. Это – реалии современной России, с которыми, кажется, приходится мириться, как с ежегодными эпидемиями гриппа, коррупцией и пьянством. Тем не менее совершенно возмутителен тот факт, что будущих российских дипломатов готовят «специалисты» вроде Панарина. Речь идет о «лице» страны. Во всяком случае, об одном из «лиц». И макияж доверен, как выясняется, людям некомпетентным и безответственным.
Глупость нельзя запретить и ограничить законодательно. С тем, что она есть, приходится мириться. Приходится мириться с существованием академика Фоменко (не как личности, а как явления). С профессором Панариным тоже приходится мириться. Однако это вовсе не означает, что государство должно брать бред на вооружение. Сам бредящий не понимает, что он бредит. Зато со стороны это вполне очевидно…
Мне, как патриоту Дипломатической академии, не нравилась научно-образовательная и публицистическая деятельность Игоря Николаевича. Я раз за разом призывал ректора А.Н. Панова приструнить Панарина. Ректор, сам будучи человеком трезвомыслящим и к тому же либеральным, упорно защищал профессора. «Благодаря Панарину, – настаивал Панов, – о Дипакадемии узнают люди, мы становимся популярными». Я возражал: «Люди узнают, что мы псевдоученые, и Академия приобретает печальную славу. Ради такой славы можно взять на работу в ДА, например, членов религиозной секты, базирующейся где-то на Урале, которые упорно предвещают конец света в этом году. Благодаря этим кликушам Дипакадемия приобретет всемирную известность, но не как солидный вуз, а как гнездо лунатиков.
Или есть еще способ прославиться: каждому из нас выбрать какую-то страну и предсказывать ее скорый крах. Панов, как японист, может доказывать кончину Японии, я – Китая, профессор-европеист – Франции и Германии и т. д.».
Настаивал я и на том, что псевдопрогнозы Игоря Николаевича не так уж и безобидны: «Представляете, в Кремле поверят предсказанию Панарина, что через год-два от США останутся рожки да ножки. Тогда зачем нам соревноваться с Америкой в военной сфере? Можно снизить военные расходы в разы. И плюнуть на американскую политику отрыва от России соседей по постсоветскому пространству, вытеснения нас из других регионов. Это же очень скоро прекратится! Заодно надо срочно избавляться от долларов, которые вот-вот превратятся в фантики». Я добавлял, что в первые годы после Второй мировой войны советники (академики, в частности) убедили Сталина в надвигающемся и неминуемом крахе капитализма в Европе, и вождь соответственно этому строил политику СССР на западном направлении.
Еще один профессор Дипакадемии удивлял, и не только меня, причудливым сочетанием сталинизма, исламизма и других «измов» в своих взглядах на историю и современность. Он сожалел, что Сталина не смог сменить у власти Лаврентий Берия, который, мол, сохранил бы образцовое государство. Одновременно профессор горячо поддерживал притязания афганских талибов на Центральную Азию и российское Поволжье. Аргумент: «Это их земли, они должны быть возвращены законным хозяевам».
Пара возрастных коллег, в отличие от вышеупомянутого профессора, оставалась на позициях «твердых искровцев». Профессор Б. страстно нападал на Горбачева и ставил «неуды» любому студенту, который проявлял мягкотелость к «могильщику коммунизма и СССР». Критиковал он и В.В. Путина за «уступки империализму» – ликвидацию военных баз во Вьетнаме и на Кубе, за «соглашательство» с США по Афганистану, вопросам разоружения.
Второй из «твердых искровцев» призывал равняться на Китай в деле отстаивания марксизма-ленинизма и научного социализма. Несдобровать было слушателю или студенту, если тот не мог вспомнить, какой съезд Компартии Китая состоялся накануне и какие исторические решения были на нем приняты. Как-то профессор выступал в Новой Зеландии, в крупном университете. Заприметив в зале китайцев, спрыгнул с подиума, примчался к ним и облобызал посланцев из братской страны. А в мой адрес профессор разразился бранью в каком-то интернетовском издании за «антикитайские позиции». Это при том, что китайцы (дипломаты, ученые, бизнесмены) все теснее дружили с Наташей и мной, называли нас чуть ли не лучшими друзьями КНР в России.
Профессорско-преподавательский состав любого вуза – сложный организм, в том числе Дипакадемии. Коллизии внутри него происходили у нас не только из-за идеологических и политических разногласий, но в силу личных амбиций, взаимного неприятия, особенностей характера людей. Непросто было иметь дело и со слушателями, особенно с теми из них, кто занимал солидные государственные посты. Ранее упоминалось, что в Дипакадемии продолжали учиться депутаты российского парламента, сотрудники Администрации Президента, Аппарата Правительства, региональных органов власти. Многие из них учились не очень прилежно и порой манкировали не только занятиями, но и экзаменами!
Расстраивал и уровень части юных магистрантов. Мы с Наташей вели семинары по дальневосточной тематике, и нам повезло – в наших группах ребята и девушки демонстрировали добротные знания. В моей группе был, правда, парень-кавказец, который категорически отказывался принимать реалии современного мира. Так, выслушав мои оценки впечатляющих достижений КНР в последние десятилетия, этот магистрант заявил:
– Китай – это ничтожное государство. Китайцы слабаки, в свое время пара сотен монгольских всадников поставила гигантский Китай на колени!
– Мы говорим о сегодняшнем Китае! – возразил я.
Парень отпарировал:
– И сейчас китайцы хиляки, ничего собой не представляют!
Тогда я констатировал:
– Получается, правительства России, США, Индии, да и всех остальных государств заблуждаются, воспринимая КНР как формирующуюся сверхдержаву. Вы должны открыть глаза всем мировым лидерам.
Я посоветовал строптивому магистранту почитать наши с Наташей труды по современному Китаю. На следующем семинаре он отрапортовал:
– Прочел ваши статьи, все чепуха. Понравилась только одна статья, в которой вы осуждаете сталинские преступления. Мой народ от этого изверга очень пострадал!
Уже после сдачи госэкзаменов и защиты магистерской диссертации кавказец подошел ко мне и покаялся:
– Все-таки я был не прав: у вас с женой хорошие, интересные статьи, их изучение принесло мне пользу.
На госэкзаменах и при защите магистерских работ часть выпускников выглядела неплохо, но далеко не все. Некоторые (как и их предшественники, упоминавшиеся на с. 15–16 в т. 10 этого многотомника) удивляли, даже шокировали своей безграмотностью в области международных отношений. Девушка-туркменка, учившаяся до этого в Дипломатической академии на Украине, на вопрос, когда закончилась холодная война, ответила: «В 1824 году!» Я сыронизировал: «Вы, наверное, перепутали холодную войну с восстанием декабристов в 1825 году. Декабрь, холодный месяц, похоже на холодную войну». Далее я поинтересовался у нее, кто с нашей стороны закончил холодную войну. Поскольку она не знала, предложил на выбор следующий ряд имен: Николай II, Хрущев, Брежнев, Черненко, Андропов, Горбачев. Магистрантка, крепко подумав, назвала Брежнева.
Другой магистрант на вопрос, какое государство нарушает режим нераспространения ядерного оружия, тут же выпалил: «США». Я спросил, у каких еще государств есть ядерное оружие. Ответ:
– Не знаю.
– У Китая есть?
– Нет.
– А у Южной Кореи имеется?
– Имеется.
– А у Северной Кореи?
– Нет. У нее нет.
Магистрантка из Таджикистана никогда не слышала фамилию Гитлер. Уловив подсказку одного из экзаменаторов, воскликнула: «Он немец!»
– Канцлер?
– Да.
– Только что избрали?
– Да.
Еще одна магистрантка, уже российская гражданка, не знала, когда и зачем был создан блок НАТО. На вопрос, входит ли Аргентина в НАТО, ответила утвердительно.
Кто-то из экзаменуемых назвал Польшу самым бескомпромиссным борцом с американской концепцией однополярного мира, несколько магистрантов полагали, что холодная война завершилась в 1945 году.
Когда я пожаловался китайскому посланнику на пробелы в знаниях наших студентов, он призвал меня не расстраиваться, заметив: «В конце 1990-х годов я выступал в ведущих американских вузах, так тамошние студенты-международники утверждали, что Токио – столица КНР, а правит Китаем Мао Цзэдун».
В оправдание нас, педагогов, могу сказать: поскольку Дипакадемии МИД запретили иметь бакалаврскую программу, мы принимали в магистратуру выпускников других вузов. Чтобы иметь источник доходов, принимали чуть ли не всех подряд, в том числе бакалавров по таким столь далеким от международных отношений специальностям, как драматургия, спортивная гимнастика, физика, дизайн и т. п. Набраться глубоких знаний по нашей специальности и одновременно как следует выучить два иностранных языка было непросто. Тем не менее подчеркну, что часть магистрантов Дипакадемии (и немалая часть) демонстрировала хорошую, а кое-кто даже блестящую эрудицию в области международных отношений, мировой экономики и международного права.