Кошелёк. Этюды из моей американской жизни – 2

Почему не подстраховаться

В понедельник вечером сделал третью прививку, так называемую бустерную, той же вакциной, что и первые две, – Moderna. Почему? Да, слушал и читал мнения специалистов-эпидемиологов и медстатистиков. Узнавал про опыт других стран, Израиля, например. Информацию получаю не только из интернета, но и от моих давних друзей.

Конечно же, важным для меня было и мнение дочери: случись беда со мной, именно она окажется наиболее пострадавшей, со всеми последующими хлопотами.

Интересовался и логикой антипрививочников, медиков и дилетантов, очень активно, если не агрессивно, отстаивающих свою правоту в соцсетях, на митингах и даже в судах. Поражаюсь их смелости: с легкостью необыкновенной берут на себя ответственность – ладно, за свои жизни, так еще за здоровье и благополучие других. Среди ковид-диссидентов есть мои коллеги и друзья, достаточно авторитетные в сообществе люди. К сожалению, многие больше доверяют им, нежели правительству и официальной науке: последняя, дескать, находится на службе у государства.

А вдруг через какой-то промежуток времени вам, ребята, придется убедиться в своем трагическом заблуждении? Но за этот промежуток коронавирус уже соберет свою скорбную жатву. Вас это нисколько не напрягает? Оправдаетесь перед собой, сославшись на пресловутый человеческий фактор? Да, от ошибок, конечно, никто не застрахован. Не кажется ли вам, что в данном случае цена ошибки несоразмерно высока? А может, вы точно знаете то, чего никто-никто не знает?

Моя бывшая коллега Кристина Худенко недавно опубликовала в DELFI душераздирающую историю об Артуре и Юлии, проживших в счастливом браке… менее года. Муж недавно скончался от тяжелейшей формы ковида, оставив не только безутешную молодую вдову, но и новорожденного сына. Юлия признается, что они оба недооценили важность прививки. Не от того ли, что из-за активности антипрививочников в обществе создалось легкомысленное восприятие опасности, которую представляет этот злополучный вирус?

Добрая знакомая из Белоруссии убеждена: стоит кому-то из принципиальных противников прививок потерять близкого человека, как принципиальность тут же словно ветром сдует. Она знает, о чем говорит: недавно из-за ковида тоже потеряла мужа. Конечно, не дай, как говорится, Бог, чтобы именно таким образом мои оппоненты расставались со своими принципами…

Давайте смотреть жуткой правде в глаза: мир переживает настоящий коронавирусный мор, сравнимый разве что с чумным – в Средневековье. Нельзя сказать, что наша цивилизация, несмотря на все достижения в медицине и эпидемиологии, встретила эту нежданную беду во всеоружии. Бороться с ней вынуждены наощупь, методом тыка, хотя и – научного.

Да, вакцины по понятным причинам не достаточно испытаны, да, к сожалению, нет ни одной, настолько эффективной, как бы хотелось. Тем не менее вакцины уже не только спасли тысячи жизней, но и позволили нам работать и путешествовать, удерживать экономику на плаву, не допустить тотального голода.

Любое государство, опираясь на выводы ученых, в этой ко-видной неопределенности выбирает свою стратегию и тактику, в которой прививкам отводится решающая роль. Ученые пришли к выводу: после достижения коллективного иммунитета – определенной пропорции между привитыми-переболевшими и не привитыми – мы сможем достаточно мирно сосуществовать с ковидом, как сейчас – с гриппом. На этой надежде, как я понимаю, основана сейчас стратегия и тактика практически всех стран и правительств. Другого пути пока нет. К тому же опыт Дании и ряда других скандинавских стран, где все ограничения постепенно отменяются, свидетельствует о том, что путь избран правильный.

Ковид-диссиденты, однако, не согласны. Ладно, не прививайтесь сами, распоряжайтесь собственной жизнью, но не митингуйте, не убеждайте других следовать за вами.

Кстати сказать, взаимоотношения с гриппом тоже повлияли на мое решение о необходимости бустерной прививки. Вот уже около десяти лет прививаюсь от этой напасти ежегодно. И за это время не грипповал ни разу. Выходит, срок действия противогриппозной вакцины – год. Срок со времени моей второй прививки от ковида – восемь с половиной месяцев. Почему не подстраховаться?

Прошло уже три дня, никаких побочных эффектов не заметил, на второй день вполне успешно откатал тележки в супермаркете. Тем не менее призывать всех и каждого начать прививки не стану. Спросите почему? Отвечу: мое решение основано на личном опыте, личном анализе информации, на моем инстинкте самосохранения, моем понимании риска, в конце концов.

Словом, каждый должен решить сам, какому из рисков подвергнуть свою жизнь. Тем более что есть люди, которым вакцинация от ковида противопоказана, аллергики, например. Есть и уверенные в своем иммунитете настолько, что считают лишние уколы пагубными для своего организма. Подозреваю, что к ним относятся и ковид-диссиденты. Дай Бог им здоровья и активной жизни! Несмотря на совершенно справедливые, на мой взгляд, ограничения, которым они подвергаются на пути к достижению обществом коллективного иммунитета.

Жаль мне лишь тех, кому прививки противопоказаны. Лишать таких людей права на активную жизнь – несправедливо. Может быть, следует приравнять соответствующую справку от врача к зеленому сертификату? А они с помощью врачей решат, когда и как обезопасить себя, чтобы воспользоваться такой возможностью.

И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг

Ставшее культовым стихотворение с этими грустными строчками было написано поэтом Александром Кочетковым в 1932 году под влиянием случайного, в общем-то, происшествия. Нынешние же коронавирусные времена, к несчастью, расширили круг людей, после расставания с которыми приходится пожалеть, что при уходе на миг не попрощался навсегда…

Мое третье антиковидное (ковиду назло) путешествие в Европу, а в него на этот раз я пустился вместе с женой, продлилось почти два месяца. Самолеты из Бостона до Франкфурта и оттуда в Ригу были заполнены до отказа, пассажиры дисциплинированно сидели в масках.

Из Риги мы отправились в Белоруссию. Я через Минск, по давней традиции в санаторий «Спутник» на озере Нарочь, Наташа же – в Юрмалу, в полюбившуюся ей, единственную сохранившуюся в Латвии с советских времен, лукашенковскую здравницу «Белоруссия». Потом у нее был греческий остров Корфу с группой паломников от туркомпании «Путник», а у меня – родные места. Далее опять Рига и встречи с друзьями, а затем мы вместе сбежали от первой осенней непогоды в соскучившуюся по туристам живописнейшую и солнечную Черногорию. Потом у меня были еще три прощальных дня на родине.

Несмотря на опасения, будто в Европе не принимают американских прививочных карточек, магическое слово Moderna нам везде открывало зеленый свет. Более того, PCR-тесты, на которые мы потратили кучу денег, интересовали далеко на не всех границах.

Словом, путешествие оказалось вполне благополучным, если бы коронавирус не унес жизнь очень дорогой для меня женщины.

О жертвах этой заразы из числа знаменитостей мы знаем и, конечно же, скорбим о каждой такой потере. Но сколько людей простых, дорогих своим родным и друзьям уходит без следа! Этот пробел никогда не заполнить, сколько бы ни было социальных сетей в интернете. И все же…

Мёд

– Ты вроде после санатория собираешься в Смолевичи. У Валентина там своя пасека, купи у него килограмм меда для меня, – попросила Зина, позвонив мне по телефону. А потом добавила: – Ковид у меня подтвердился, сейчас забирают в больницу. Вернусь, рассчитаюсь…

С Зиной мы расстались позапрошлым летом. Как всегда, она по-матерински соорудила мне «тормозок» на дорогу. Перекусишь, дескать, в автобусе, а то и в Риге позавтракаешь, не нужно будет сразу бежать в магазин. Возражений, даже с железным аргументом, что в Евросоюз не пропустят колбаски из Белоруссии, не принимала. И, как ни странно, на ее «тормозок» на границе никогда не обращали внимания.

И подумать тогда не мог, что мы больше не увидимся…

С Зиной Шинкевич (в замужестве Збруевич) детством мы не совпали. Во-первых, по возрасту: ей было лишь около трех, я уже был студентом. Во-вторых, по месту проживания. Мой троюродный брат Николай, ее отец, уехал из родной деревни в Пуховичский район, где Зина и родилась.

Зато совпали в зрелости: лет десять назад нас познакомил ее двоюродный, а мой троюродный брат Юрий Шинкевич. К этому времени Зина уже похоронила отца, а пару лет спустя и мужа. Детей у них не было. Осталась одна в прекрасной двухкомнатной квартире, которую незадолго до смерти идеально, по европейским канонам, самолично отремонтировал муж.

Если честно, даже не знаю степени нашего родства: вроде бы она моя троюродная племянница по маме. Меня, да и ее, степень эта мало волновала. Знаете, бывают совсем чужие люди, а роднее некоторых родных. Такой родной была для меня Зина.

В семнадцать лет я уехал из белорусской деревни. В соответствии с пропиской – навсегда. Но не было с тех пор ни одного года, чтобы я не посетил родные места, где бы ни жил. Сразу приезжал к родителям, бывало, и по два раза в году. Но вот уже свыше тридцати лет – тоже первым делом к ним, на погост. А потом уже к родственникам и землякам. Последние десять лет – через Минск, с остановкой на три-четыре дня у Зины. А бывало, и на неделю, когда работал в архиве.

Зина – невероятно теплый человечек. Жила не тужила на заработанную на фабрике, не ахти какую, пенсию. И гордилась тем, что ее хватало. Знала, где, что и у кого на местном рынке подешевле купить, умела засолить огурцы и помидоры, доставленные родственниками из деревни, сама делала «пальцем тыканные», необыкновенно аппетитные колбаски, квасила капусту. Словом, такой сноровистой и радушной хозяйки еще надо поискать.

Бывало, не видишь Зину полгода, войдешь, разденешься, сядешь с ней на кухоньке, отведаешь разваристой картошки с хрустящим соленым огурчиком, послушаешь о ее спокойном житье-бытье «в свое удовольствие» и покажется тебе, будто ты отсюда никуда не уезжал.

А еще Зина, как никто другой, знала родной город. Скажешь ей, куда хочешь отправиться, тут же, минуту подумав, сообщит, каким трамваем, троллейбусом или автобусом можно воспользоваться, где лучше пересесть. Метро не любила, под землей ей не дышалось…

Была она грузноватой, страдала одышкой и болями в отекших ногах, из-за позвоночника. А три года назад у нее обнаружили рак по женской части, к счастью, в начальной стадии. Зина героически перенесла и печальный диагноз, и нелегкую операцию, и «химию». Могу только догадываться, что было у нее на душе, но мироощущение нисколько не изменилось, она по-прежнему собиралось жить долго и спокойно, в «свое удовольствие». Что не мешало ей помогать соседям, друзьям и племянницам. Словом и делом.

Прошлым летом мы не увиделись: у Зины поселились две студентки ее землячки, да и мне было удобнее добираться в аэропорт из санатория в Ждановичах. Этим же летом я из аэропорта отправился прямиком на Нарочь, рассчитывая приехать к Зине из санатория в ближайший выходной.

В июле в Москве вышла моя новая книга. Въезд в Россию мне был заказан из-за ковида, а потому, по договоренности с Зиной, предложил издательству выслать четыре экземпляра на ее минский адрес.

Посылка пришла своевременно, но Зина попросила заехать уже после санатория: собралась на выходные поехать на машине с родственниками в деревню, к родителям на кладбище. Порадовалась, что неделю назад сделала вторую прививку от коронавируса, а потому чувствует себя уверенно. Я не отговаривал от поездки, более того, порадовался вместе с ней подобной оказии. Дескать, когда еще она туда попадет?

Позвонив уже из больницы, сказала, что книги вынесла в тамбур, сосед тебя впустит. Там же попросила оставить и мед. Я так и сделал.

Это был наш последний разговор. Через два дня Зина скончалась. То ли злосчастный тромб оторвался, то ли легкие сожрал ненасытный ковид. Похоронили ее на том самом кладбище, где она побывала около десяти дней назад…

Лена, племянница Зины, унаследовавшая ее квартиру, предложила мне ключи, если потребуется остановиться в Минске. С благодарностью отказался: представить себя не могу в этой квартире без хозяйки.

А месяц спустя еще одна смерть потрясла меня. Скончался многолетний друг моей троюродной племянницы по отцу, одинокой, уже не молодой женщины. Вася, муж ее лучшей подруги, был примерным семьянином, за которым и моя осиротевшая без него родственница чувствовала себя, как за каменной стеной. Недавнего пенсионера, мастера на все руки, не отпускали с работы в колледже. Но, как и Зина, лег он в больницу с коронавирусом, там уже обнаружили и стали лечить рак. Но оторвался тромб…

Не знаю, в какую графу специалисты впишут причины этих смертей. Уверен, однако, без ковида и при соответствующем лечении Зина, с ее оптимизмом, съела бы еще множество банок меда. Вася же передал бы свой опыт и мастерство не одному десятку студентов. Ковид же, как сверхэффективный катализатор, ускорил роковые процессы в организме.

Нет-нет да и задумаешься невольно: а может, действительно так было и задумано создателями этого коварного вируса, от которых он ненароком, а может, и нароком, сбежал? Чтобы отсеять стариков и больных, как отработанный материал? Смерти же молодых и здоровых – просто побочный эффект, лес, дескать, рубят, щепки летят?

…Из Латвии в Бостон, как оказалось, мы улетели более чем своевременно: сейчас там объявлена чрезвычайная ситуация из-за разгула коронавируса. Впрочем, вирус этот сейчас свирепствует не только в Латвии и других прибалтийских странах, но и в России, и родной мне Белоруссии. Забором из колючей проволоки, как от мигрантов, отгородиться от него невозможно.

На кейп-код! На грибалку!

Речь, понятное дело, пойдет о грибах, точнее, о подосиновиках. Которые мы всей семьей по давней традиции более двадцати лет подряд ездим собирать на Кейп-Код в начале октября, воспользовавшись третьим выходным в День Колумба.

На 4 ночи снимаем дом в этом приокеанском городке и ходим по дюнам, собираем подосиновики. Только их. С разным успехом. Но всегда, с первого удачного года, надеемся привезти не менее багажника. Лес, как всегда и везде, прекрасен и мудр, но на этот раз урожаем не порадовал.

Не то чтобы «косой коси», как сулили побывавшие здесь неделей раньше знакомые, а – ни одного! Ни у кого! Хотя бродили низинами и пригорками уже минут пятнадцать. И не вшестером, как обычно – Брюс пригласил на мастер-класс своих друзей, супружескую пару Айрис и Шермана. Они подосиновиков ни разу не видели, американцы в большинстве своем грибы собирают в магазинах, а не в лесах.

– Хоть бы парочку найти на показ, – посетовал внук Андрей. – А завтра приедут еще пятеро Аниных друзей-студентов, обидно будет и Ане, и им, если зря…

Андрей – грибник заядлый и удачливый с детства. Анечка же, его сестра, ходит по лесу без охотничьего куража, скорее, за компанию. Нарвется случайно на красную шапочку, гнушается даже срезать, зовет того, кто поближе. Мне даже странным показалось, что именно она друзей сюда зазвала.

Расстроенный, я бегал по лесу как лось, уже ни на что не надеясь, да и лес сухой, хотя вроде бы и дождей хватало. И вдруг метров с двадцати услышал победный клич внука:

– О-о! Вот это да! Дедушка, скорей сюда, посмотри, какой красавец! Король! О, да тут еще и принц!

Я же говорил, что он удачлив, в последние поездки первый подосиновик всегда его. В глубине души я даже гордился, что передал внуку свою удачливость, и, надеюсь, не только грибную.

Второй тоже его. Триумф Андрюши прибавил энтузиазма и мне. Я вспомнил слова моего друга Юры Захарова, с которым успел съездить по грибы в Риге: свои боровики мы всегда найдем, сколько бы народу здесь ни потопталось! Пристальнее огляделся по сторонам и… вдруг! Красавец, под стать Андрюшину принцу. А потом в моей корзинке оказались еще не один король и инфант, и принц, и даже, представьте, нищий, но вполне, съедобный.

В этот раз не брезговали даже хорошо пожившими, но еще «хоть куда», как и я сам. Не подумайте чего такого – на рыбалку, на грибалку, по ягоды, в Минск, в Ригу, в Афины… хоть куда. Правда, за каждым нужно было изрядно побродить, прежде чем вдруг красная шапочка выглянет из мха, из-под сучьев или из-под листьев. Не это ли «ВДРУГ» и тянет нас в лес с корзинкой, туеском или с ружьем, а на речку – с удочкой или спиннингом?

Азарт крепчал, победные клики моих грибников нет-нет да доносились со всех сторон. Через два часа, уже у машины, подытожили: собрали, похоже, ужинов на пять. На следующий день все повторилось в другой части леса, только победные восклицания слышались чаще. Пятеро Аниных друзей, американских американцев, получив короткий инструктаж от русских американцев, тоже увлеченно обшаривали поросшие редким сосняком дюны невдалеке от океана. То и дело ребята хвастались находками и поздравляли друг друга с успехом. За компанию вдруг загорелась грибалкой и внучка, ведь ей волей-неволей досталась миссия не только бывалого грибника, но и инструктора.

Теперь я знаю, почему одного с тянет в лес за грибами, а другой просто прогуливается по лесу. Пятилетнего внука нам посчастливилось привезти, когда подосиновиков было там хоть косой коси. И восхищались, поздравляя его с каждой новой удачей. Ане, помнится, в ее первый поход по грибы не очень-то повезло.

Очень порадовались мы за наших американских грибонеофитов, да не столько за их трофеи, сколько за энтузиазм, проснувшийся в осеннем лесу.

Потом был пикник на океанском берегу, пустынном в эту пору. Мы с Андрюшей по традиции искупались, проплыв по пять метров. От холода, признаюсь, сводило не только ноги. На что, однако, не пойдешь ради удовольствия от самопреодоления.

Вечером же мы с удовольствием проводили мастер-класс по приготовлению грибов для Аниных друзей по университету, типичных будущих ученых по внешнему виду, интеллигентской застенчивости и внимательности к «педагогу».

Уже в Бостоне от Ани узнали: американские друзья в восторге и от тихой охоты, и от пасты с подосиновиками, которую сами приготовили. Вообще-то, американские американцы лесных грибов не едят, только магазинные. Дело вкуса, конечно, или безвкусицы. Не едят, значит, и не собирают. В лес ходят только на прогулки, а грибов в упор не видят.

Ну ладно, Бог с ними! Но мы – с ними, с грибами, конечно. Каждую осень, а бывало, что и до весны хватало.

Нахлынуло

В день 7-го ноября вышел для меня сюрприз сюрпризный, нежданный-негаданный. Тим, коллега по супермаркету, дал мне монету, на первый взгляд – британский фунт. К чему бы, мелькнула мысль. При ближайшем рассмотрении оказалось, однако, советский рубль, выпущенный в 1965 году к ХХ-летию победы над фашистской Германией. Я был растроган, но не мог не спросить, где Тим взял монету. Выяснилось, что приобрел в интернете специально для меня.

Не уверен, что Тимоти знает, что в СССР день 7 ноября был большим государственным праздником. И уж он точно не осведомлен о том, что я до сих пор жалею об исчезновении этой страны с политической карты мира. Будем считать случайностью, хотя и символической, вручение мне подарка в «красный день календаря».

Памятная монета эта в какой-то момент словно вернула меня в 1965 год. Был он для меня переломным, а потому трудным, хлопотным и… многообещающим. С учебно-научного корабля, где три года отработал младшим научным сотрудником, я навсегда сошел на берег в Риге, где все начинал с нуля. Надо было искать прописку и снимать комнату, искать средства к существованию – корабельные накопления как-то незаметно иссякли. К тому же я осознал, что с моей университетской специальностью географа-климатолога жить уже неинтересно. Надо было искать возможность сменить и профессию.

К этому времени у меня уже было несколько публикаций в газете «Советская Эстония», так что уже знал, куда повернуть. Признаюсь, всякое бывало – и пачка пельменей с ложкой рыбьего жира на день, и ботинки из разных пар приходилось носить, сгорая от стыда перед людьми за внешний вид. Но помню, как и прежде, ежемесячно посылал родителям 15 рублей! Не волнуйтесь, дескать, у меня все хорошо! Как и во время работы на учебно-научном корабле, где зарабатывал прилично, да и жил в комфортабельной каюте на всем готовеньком. Мама меня, однако, каким-то седьмым чувством раскусила. Получаю однажды перевод на 75 рублей, отец написал: мама попросила послать.

Но было мне всего лишь 26! Посмотрите на фото той поры, где я среди коллег по одному из отделов конструкторского бюро завода гидрометприборов. На голове копна густых темных волос – расческой не продрать, глаза горят, улыбка во весь рот! Все хорошо, все впереди! Вокруг меня замечательные люди, не только устроившие мне жилье по карману, но и в любой момент готовые выручить пятеркой-десяткой из кассы взаимопомощи. Справа от меня красавица Таня Тормозова, правда, уже замужняя, но, как мне казалось, немного жалеющая, что мы поздно встретились.