Кошелёк. Этюды из моей американской жизни – 2

К тому же мои опусы периодически публикуются в лучшей газете «Советская молодежь». Через пару месяцев я уже внештатный корреспондент на гонораре, потом в штате на полставки выпускающего, уже, как говорится, теплее. Вот и в штате.

Но были, не скрою, и такие дни в 1965-м, когда казалось – сломаюсь, вернусь на завод, где меня по-прежнему ждали. Со стабильной зарплатой и перспективой роста до старшего инженера.

Теперь, когда уже позади пятьдесят пять лет довольно успешной работы в любимой профессии, я горжусь тобой, мой 1965 год! Горжусь решением сменить орбиту, своей целеустремленностью, да чего там – горжусь собой в том году. Так что, считаю, с полным правом могу считать медалью памятный рубль, так неожиданно подаренный мне Тимом. С таким же основанием, полагаю, эту награду могут разделить «простые советские люди» – друзья и коллеги с завода и с «молодежки». Они помогли мне выстоять и сделать первые шаги на новом поприще. Теперь таких уже не делают, к сожалению.

Насколько я могу судить, американцы, не в пример Тиму, в большинстве своем не отличаются вниманием такого рода к коллегам, выходцам из других стран. Тим, пожалуй, единственный, кто за эти годы спрашивал у меня, откуда я родом, когда и почему оказался в Америке; интересовался, как звучит по-русски то или другое английское слово.

Советский юбилейный рубль, между прочим, второй подарок такого рода: как-то он преподнес мне реликтового белорусского «зайчика». Отсюда можно сделать вывод, что коллекционирование денег – хобби моего коллеги.

Почему же Тима вдруг заинтересовал этот пожилой русский тележкокататель? Боюсь ошибиться, но, похоже, дело в… комплименте. Помните у Окуджавы: «Давайте говорить друг другу комплименты, ведь это все любви счастливые моменты»?

Собственно, это был не комплимент, а правда, хотя она и есть лучший комплимент. Когда я впервые услышал, как Тим делает объявления по местному радио, подумал: с таким голосом этот парень вполне мог быть диктором на радио или телевидении. Подошел и сказал ему об этом.

Политикам и дипломатам на заметку: комплимент, оказывается, работает! С американцами – тоже!

P.S. С трудом, но я все же разыскал в своем архиве фотоснимок с коллегами по конструкторскому бюро. И огорчился – за 56 лет из памяти стерлись фамилии этих невероятно теплых людей. Но, удивительное дело: по мере того, как я вглядывался в их лица, имена-фамилии возвращались, хотя, к сожалению, и не все. Знаю, иных уж нет, но почему-то хочется их назвать. Во втором ряду (слева направо): Эля Гусева, Луиза Жаворонкова, Анна Андреевна Фарих, кто за ней – не помню; потом – ваш покорный слуга, Таня Тормозова, Эльмар(?) Ильвес. В первом ряду: крайняя слева Ирена Сторчаева, крайняя справа – Женя Мошенкова. Единственный джентльмен в этом ряду – начальник нашего бюро Николай Иванович Попов.