– Было дело. Брался.
– Где мой магазин знаешь?
– И где магазин знаю. И как твоих продавщиц зовут, знаю. Сам же там постоянно в долг беру, – сказал Филка, резко замолчал и округлил глаза, понимая, что сболтнул лишнее.
Но Олег пропустил мимо ушей.
– Тогда, тогда, тогда… – бубнил он, просчитывая ходы. Хотел было пристроить его чинить крышу, но ведь и Веру Павловну надо предупредить. А одного его отправлять, тоже не стоит. – Ладно, прыгай в тачку, поехали. – Пересилив себя, сказал Олег.
Плавающей походкой, не спеша, Филка обошел машину, сел на переднее сидение и пристегнулся.
Не пристегнутый Олег удивленно посмотрел на Филку и усмехнулся.
– Чего ты хыкаешь? – тут же ответил Филка. – Я видел, как тебя занесло. Чуть в кювет носом не клюнул. Мне моя жизнь дорога.
– Ладно, поехали.
– А у тебя тут курить можно?
– Можно, – не глядя, ответил Олег, выводя машину на дорогу.
– А закурить есть?
– Не курю.
– Эт плохо, – огорчился Филка.
До магазина доехали быстро. Олег показал Филке фронт работы, незаметно предупредил Веру Павловну, чтобы она поглядывала за новоявленным работником, и уехал по своим делам, помня о том, что скорость лучше не превышать.
Приехал в мастерскую, где работа стояла. Вызвал мастера, постарался найти новый подъемник, пока будут ремонтировать этот. Найти не получилось, а работать надо.
– Придется в город тащиться, – нехотя сказал он и тут, среди мужиков Олег дал волю чувствам, покрывая самым изысканным матом ничего не подозревающий подъемный механизм.
Еще оставалось время смотаться в магазин и проверить, как там идет работа, но выбор пал – поехать домой и сделать хоть что-то самому. Иначе Настя слопает его с головой за пустые обещания.
Олег зашел домой только чтобы переодеться. Не обмолвившись с женой ни словом, вышел во двор и начал уборку. Мусор! Везде этот проклятый мусор. Прячется по углам, среди инструментов, в клумбах, в кустах, у крыльца. И его так много, что невозможно решить с чего начинать уборку. То ли начисто идти с одного края до другого? То ли убрать сначала ненужное и большое, а потом и за маленькое взяться.
Несколько минут Олег не мог начать. Еще у крыльца схватил в руки метлу с совком, да так и стоял посреди двора, оглядываясь по сторонам. Но, как говорится – руки боятся…
Олег убрал пару ящиков. За ящиками потянулся сложенный инструмент, следом собранные куски газет и фантики, смотанный шланг для полива, а следом и стемнело.
Уже и Настя вышла на крыльцо, жалобно наблюдая как супруг, в кромешной темноте ковыряется у палисадника.
– Ну, хватит уже. Потом сделаешь.
– Мне осталось чуть-чуть! – в азарте кричал Олег.
– Пойдем, хоть поужинаешь.
– Да-да… сейчас.
Настя несколько минут наблюдала за копошащимся темным пятном, прежде чем вернулась в дом.
– Я на Филку похож стал, – улыбаясь сказал Олег, представ перед Настей в замызганных штанах и кофте. Утер рукой широкий лоб, сдвинув прядь черных волос в сторону. Пока чесал, испачкал острый нос и закрыв глаза, чихнул.
– Ты на домовенка похож из мультика. Переодевайся, мой руки и давай ужинать.
В ванной он сразу вспомнил про капающий кран. Руки сами потянулись за ключами, но Олег сдержался, решив оставить на потом.
– Знаешь, мне даже понравилось, – позже рассуждал Олег. – В работе кажется, что и проблем никаких нет. Горбатишься себе потихоньку и не думаешь ни про гидравлику, ни про течь в крыше. Ни одной мысли. Как ни странно, но работая, я отдохнул.
На следующий день Олег поехал в город, заскочив по дороге в магазин.
– Ну что там у нас с крышей? – с ходу начал он и замер. – Ого… это все Филка сделал?
Вера Павловна довольно расплылась в улыбке:
– Мне даже товар не пришлось двигать. Он там как мышь летучая корячился. С молотком, под самым потолком.
– А он сам где?
Продавщица пожала плечами.
– Двое местных выпивох вчера зашли, и Артемка с ними умотал.
– А инструмент!? – тут же занервничал Олег.
– Тут он. – Вера Павловна вытолкала ногой ящик из-под стола.
Олег несколько минут полюбовался отличной работой, затем загрузил ящик в багажник и уже сел в машину, но вернулся. Опять чуть не забыл спасибо Филке сказать.
– Вера Павловна, а вы давно его знаете?
– Мальцом его еще помню, когда они все сюда только перебрались.
– Он с родителями живет?
– Жил, – тактично поправила Вера Павловна. – Они поначалу хорошо тут устроились, но потом как-то разладилось все. Мать налево пошла, к другому мужику, отец направо пошел с другими мужиками. Ни там, ни там ничего дельного не вышло, в итоге они вновь сошлись, но, видимо уже не видели друг в друге родных душ. Видели их только, когда к бутылке прикладывались. Вот с тех пор и понеслись у них праздники. Поначалу стеснялись, а потом привыкли. И они сами привыкли к такой жизни и к ним привыкли, что там вечно квасят. Пожили так лет десять, а потом, когда Филке восемнадцать стукнуло, один за другим и отправились на тот свет. И уже лет как семь Артемка один живет. Да, видимо он и забыл, как это нормально жить можно. Родители калдырили без просыху, а его бросили. Поначалу ему соседи помогали. Подкармливали иногда, вещи какие давали. А потом привыкли к тому, что пацан брошенный всеми. Когда увидели, что и он начал нализываться с ребятами постарше, то поняли, что душа пропащая. Вот так он и живет один. Ну, как один… дома у него постоянно кто-то да крутится. Как-никак в доме теплее, чем на улице, да и от дождя можно спрятаться.
Олег выслушал и из всей истории, которая казалась ему вполне обычной для сельской местности, выделил лишь одно:
– То есть Филке сейчас лет двадцать пять?
– Где-то так…
– Выглядит он моим ровесником.
– Неудивительно.