Последний Капеллан. Фатум.

Часовых обезвредили, сумев не поднять шума. А потому, когда спящие у костров орки начали один за другим умирать, не издав при этом ни единого звука, мы с мастером Титусом практически безоговорочно уверовали в успех нашего предприятия.

Шаман орков проснулся не сразу, видимо, сказались последствия какого-нибудь ритуала, от участия в котором они иногда становились слабее новорождённых котят. Виной всему были крайне тяжёлые зелья, что помогали им войти в транс, например, для вызова демонов. Однако этот старый мешок с помоями сумел-таки, нащупав свой посох, послать пробуждающий импульс всем, кто был в лагере, а затем и ударить несколькими довольно опасными заклятиями, но почему-то очень далеко от цели.

И вот, пока уцелевшие при первой волне атаки орки пробуждались, сонно потирая глазки, один из магов, подчинявшихся Авитусу Честеру, тот, которого звали Дарро, ответными заклинаниями стихии воздуха устроил небольшой смерч на территории лагеря. Это замечательное плетение, аки оголодавший зверь, сначала пожрало четыре десятка орков и шамана, а затем разбросало их по округе, словно тряпичных кукол. Сотворив ещё парочку воздушных копий, маг невольно осел на землю, а затем совершенно лишился сознания. Его знак – седовласая голова с суровым выражением лица, раздувающая перед собой потоки неудержимого ветра, – мерцал белым цветом. Таков он есть – начальный уровень овладения даром.

Остатки орков не стали благоразумно отступать, ибо это самое благоразумие по всем признакам было им совершенно неведомо. Сначала в нас полетели абсолютно все те предметы, которые не были предназначены для того, чтобы ими оборонялись, то есть котелки, походные стулья и прочая утварь. И только после этого, схватившись за свои ятаганы, они бросились в нашу сторону. При этом теряя бойцов одного за другим. Наши лучники не даром ели свой хлеб, и по итогу до наших позиций добежало едва ли два-три десятка дурно пахнущих морд.

«Коготь Филина» – не просто знак, которым отмечаются лучшие фехтовальщики Османтуса, его не получить по протекции или ещё какими-нибудь обходными путями. Лишь твоя собственная кровь, пролитая на турнирных боях, является той ценой, которую обладатель когтя должен заплатить за право владеть им.

Мне это, к счастью, удалось. В том числе именно по этой причине орк, который в ту секунду целенаправленно нёсся в мою сторону, словно лавина, был неприятно удивлён, когда мой меч, с лёгкостью покинувший ножны, сначала вспорол ему живот, а затем после одного неуловимого движения отделил его пустую голову от тела.

Двоим его сородичам это не понравилось, и сейчас они очень некстати обратили на меня всё своё внимание. Поочерёдно расправившись с нашими бойцами, оба орка синхронно направились туда, где стояли я и двое солдат, оборонявших мага, находившегося без сознания. Залихватский свист, и к тем двоим зеленокожим тут же присоединяются ещё пятеро.

Снова в моей голове пронеслись знакомые до боли слова: паника – это враг. Однако я никак не мог вспомнить, откуда они взялись в моей памяти. Солдаты, сомкнув свои щиты, начинают вполне успешно отбиваться от наседающих на них троих орков, а вот мне, увы, приходится применять весь свой арсенал, чтобы не быть разрубленным орочьими ятаганами, повезло ещё, что кто-то из лучников дал неплохой залп, после которого двое из тех, кто меня атаковал, упали мордами в землю и ещё один был ранен в ногу, что, кстати, не лишило его намерений убить меня прямо сейчас, не обращая внимания на торчащую из конечности стрелу. Полноценно перед моим лицом сейчас размахивал своим оружием только один орк, и надо сказать, что конкретно его мастерство было на достаточно высоком уровне.

Пока я уворачивался, извиваясь словно водяной змеевидный дракон, солдаты, бившиеся рядом, умудрились отправить во тьму двоих из трёх орков, что попробовали их атаковать. Мой же противник пока только начал выдыхаться, а потому его удары лишь немного замедлились, ибо вращать этой огромной кочергой, по недоразумению называвшейся ятаганом, было весьма и весьма нелегко, даже физически подготовленным зеленокожим.

И всё же наш поединок завершился моей победой, и не в последнюю очередь благодаря ошибке моего противника. В очередной раз попытавшись нанести удар сбоку, орк буквально на секунду промедлил с ударом, в результате чего получил глубокую резаную рану на груди. Отскочив на пару шагов назад и зашипев от боли, он прижал свободную руку к месту пореза. Став менее мобильным, он тут же пропустил ещё несколько ударов и начал быстро терять кровь. Исход боя был предрешён, взмах меча, обманный финт – и с рассечённым горлом один из противников падает на землю, щедро обагряя её своей нечестивой кровью.

Закончилась одна схватка, началась другая. И лишь ворвавшийся в гул нашей баталии шум сигнального орочьего рога возвестил миру о начале краха горстки храбрецов, отважившихся вступить в неравный бой с превосходящими силами врага.

Отовсюду, возникая словно из-под земли, к лагерю начали стекаться отряды орочьих всадников. Мастер Титус успел дать команду к отступлению за секунду до того, как арбалетная стрела сбила его с ног.

– Хватайте мага и немедленно в лагерь. Если будет необходимо, сделайте так, чтобы он не попал к ним живым, – тоном, не терпящим возражений, напутствовал я их, а сам, надеясь, что ещё не поздно, бросился на помощь к нашему командиру.

Окинув взглядом лагерь, я вдруг осознал, что пока мы бились, рассвет начал вступать в свои права, окончательно лишая нас каких-либо преимуществ. Титус был ещё жив, когда я нашёл его, один из парней со знаками «Чёрных Лилий» тщетно пытался оказать ему помощь и остановить кровь. Бесцеремонно оттолкнув его в сторону, я склонился над раненым, чтобы осмотреть повреждения. Арбалетный болт, пробив кирасу с левой стороны, глубоко вонзился в тело, после чего сработал установленный внутри механизм и четыре острых шипа немедленно раскрылись в разные стороны, разрывая и без того неприятную рану. Удаление этого хитроумного приспособления всегда вызывало серьёзные сложности, потому и в этот раз сделать что-либо в условиях боя было невозможно.

– Обороняй нас, я помогу ему! – приказал я воину.

Кивнув в ответ – вот что значит профессионал, – он криком подозвал к нам ещё троих бойцов с копьями, и они заслонили собой нас обоих. Доспехи у «Лилий» были не чета обычным, и если не затягивать решение наших проблем, они должны были суметь отбиться. Забегая вперёд, могу сказать, что именно так оно и вышло.

Тем временем, выхватив из поясной сумки пару пузырьков, я приступил к выполнению своей работы. Изумрудного цвета жидкость под названием «Новый Рассвет» по капле начала втекать в раненого, после чего мертвенная бледность на лице мастера Титуса постепенно отступила, и он наконец-то открыл глаза.

– Мастер, вы меня слышите? – зачем-то спросил я.

– Слышу, Эрик. Спасибо за помощь, – прохрипел он.

– Сейчас я дам вам средство, от которого боль уйдёт и появятся силы, но времени его действия хватит ненадолго, и уже после вы сильно ослабеете.

– Давай, – прозвучал его полный решительности голос.

Молоко горной волчицы, смешанное с парой редких дикорастущих трав вроде синего чабреца и алой крапивы, позволяло получить на выходе сильнейшее и при этом редчайшее средство, которое не просто обезболивало, но и возвращало ясность ума и останавливало кровотечения любых видов.

Через две минуты мастер Титус уже стоял на ногах и раздавал новые приказы.

– Всем отходить к условленному месту встречи! – кричал он, не жалея собственного горла. – Великий Ан… – произнёс он с ужасом в тот самый момент, когда с небес на нас и орков понеслись огромных размеров пылающие огнём камни.

– Это иллюзия!!! – теперь уже я кричал как сумасшедший, приводя в чувство всех, кто находился рядом.

Медальон, свидетельствовавший о моей принадлежности не только к числу лекарей, но и к числу служителей культа, завибрировал у меня на груди так сильно, словно пытался вырваться наружу. Эти, как многие полагали, ненужные безделушки получал каждый выпускник школы-семинарии. В наших наставлениях о них говорилось буквально следующее: «Используйте знак сей, дабы лживое колдовство от себя отвести и силой веры своей достойный отпор врагу оказать».

И действительно, не долетев до земли каких-то пяти метров, эти болиды рассеялись без следа. Однако своё дело они сделали, большинство наших воинов сковало ожидание неминуемой смерти, а за это время орки как следует втянулись в лагерь, постепенно выдавливая нас из него.

Выйдя из оцепенения, мастер Титус всё же сумел собрать вокруг себя оставшихся в живых два десятка воинов и в том числе нашего мага, который теперь уже практически пришёл в себя. Мы организованно отходили через лес, преследуемые орками, которым всё-таки пришлось спешиться, потому как передвигаться на варгах здесь было попросту невозможно.

Уже четыре часа петляя словно зайцы, мы уходили от настойчивых зеленокожих, которым, судя по окрикам, очень не терпелось содрать с каждого из нас кожу и сделать из неё хороший барабан, а нашими черепами украсить свои походные шатры. За это время дважды наши парни оставались позади, чтобы ценой своей жизни задержать погоню. На какое-то время часть орков, связанная боем, выпадала из числа тех, кто продолжал преследование. И всё же их было слишком много, а потому боевой рог уже дважды оглашал окрестности леса, оповещая всех его обитателей, что в погоню снова вернулись те, кто уже собрал свою кровавую дань в этот день.

Когда до места встречи оставалось совсем немного, мастер Титус приказал всем остановиться, отобрал половину воинов и только после этого обозначил свой план. Вытащив карту, он лихорадочно начал водить по ней пальцем, сопровождая каждый жест сухими комментариями.

– Разделимся, Эрик. Твой отряд пройдёт по дуге вот здесь и подойдёт к месту встречи справа, мы с парнями пойдём слева через вот это болотце. Встречаемся на месте через час. Всё ясно?

– Ясно, – ответил я. – А как действовать, если…

– На своё усмотрение, – оборвал он меня, предвосхищая все лишние вопросы.

– Не прощаемся, – коротко бросил я перед тем, как увести свой отряд в нужном направлении.

То ли орки решили сосредоточиться на погоне за вторым отрядом, то ли они просто потеряли наш след, а может, и вовсе отстали, но так или иначе мы были в назначенном месте чуть раньше, чем через час, а потому троих бойцов я на всякий случай отправил в дозор.

Они не вернулись ни через час и даже ни через три. От двух других отрядов вестей тоже не было.

– Неужели никто не вырвался? – в повисшей тишине вдруг спросил Дарро.

– Да, похоже, что никто, – ответил ему один из бойцов.

– Ждём ещё час и уходим, – подытожил я.

Никто не воспротивился моему решению, не высказал своего иного мнения. Люди давно привыкли к тому, что тот, на кого возложена эта самая волшебная власть, дарующая право принимать решения за всех, кто рядом, ошибаться не может от слова «совсем». Я всегда считал, что эта точка зрения в корне неверна.

Принимая решение о том, чтобы задержаться в месте встречи ещё на час, я прежде всего лелеял собственную надежду на то, что кто-то всё же мог выжить. Эта ошибка стоила мне и тем, кто шёл вместе со мной, не только свободы. Кому-то она стоила жизни, а кому-то собственного рассудка.

Не в силах пошевелиться, я в ярости смотрел на то, как на поляну один за другим выходят орки и медленно приближаются к нам. Кричать не было никаких сил, тяжесть сковала всё тело, заставляя погрузиться в спасительный сон. Единственным, что я успел почувствовать перед тем, как потерять сознание, была вибрация моего медальона. Орки не стали убивать нас сразу, они слишком практичны. Среди них был шаман, которому не составило никакого труда применить правильное усыпляющее колдовство. Они пленили нас без всякого сопротивления и только затем, уже в их лагере, казнили одного за другим, устроив кровавое представление на потеху своим сородичам.

ГЛАВА I

Вскочив с кровати посреди ночи, я неожиданно обнаружил себя сначала в воздухе, а затем и на деревянном полу, который весьма услужливо встретил моё измученное вчерашними тренировками седалище. Мастер Остин Медоуз всегда славился своим умением обращаться с холодным оружием, казалось, что для него оно продолжение руки. Особую же известность он приобрёл за своё невероятное умение ловко обращаться с деревянными тренировочными мечами. Допустим, кто-то из господ будущих лекарей-капелланов во время занятий начинал зевать или вполсилы работать на тренажёрах и в спаррингах, он незамедлительно получал порцию стимулирующих работоспособность ударов этими самыми мечами, причём двумя одновременно. Ноги, руки, торс – страдало абсолютно всё, за исключением разве что только головы. Как раз накануне днём мне выпала персональная честь выступать перед всем курсом в роли наглядного примера того, что бывает, если в бою сделать неверный шаг. Предложив мне атаковать в режиме полного контакта, мастер некоторое время уворачивался от моих весьма опасных, как мне казалось, атак, а затем перешёл непосредственно к разбору совершённых ошибок прямо во время поединка. Вполне естественно, что закончилось всё это действо моим визитом в лазарет и ранним отходом ко сну.

Уснуть-то я попытался сразу и самоотверженно, вот только боль во всём теле при каждом повороте с одного бока на другой срабатывала лучше, чем огромный колокол, под чей звон каждое утро просыпалась вся наша школа. Помогло только сонное зелье, которое нас учили готовить как одно из простейших ещё с первого года обучения. Желаемого эффекта мне, конечно, удалось добиться, ну почти.

Теперь будучи пробуждённым очередным кошмаром, кои в последнее время весьма зачастили в мои сны, понимая, что повторно отправиться в царство богини Анемоны мне, скорее всего, уже не удастся, на маленьком магическом очаге, удобно разместившемся в центре стола для приготовления зелий, я разогрел себе немного воды для заваривания чая из дикого чайного листа и чабреца, привезённого моим отцом из поездки по уцелевшим после войны царствам перворождённых.

Кстати, об этой самой войне. Эльфы совершенно не были к ней готовы, каждый из их правителей слишком долго и упорно добивался укрепления своей персональной власти, что в итоге и привело если не к конфронтации, то уж к разрозненности точно. Теперь не только царства, но и отдельно взятые родовые дома, следуя примеру своих лидеров, старались занять как можно более высокое положение в иерархии. Впрочем, довольно о них, раса предателей и негодяев, клявшихся людям в дружбе и верности, а в тяжёлый момент оставившая нас один на один с орочьими легионами. Длинноухие идиоты предпочли разрешать свои внутренние конфликты. Как же, борьба за очередной клочок леса или привилегию важнее собственной чести.

Взбодрившись горячим напитком, я нехотя взглянул на собранные гномами ходики, которые по случаю увольнительной в город были куплены мной в лавке этих мастеровитых удальцов. Две одинокие изящные стрелки почти встретились в нижней части циферблата, что означало скорое приближение времени общего подъёма. Полагая, что время зря терять не стоит, я немедленно подверг себя форменному истязанию в виде утренних водных процедур. После этого мой внешний вид наконец-то стал гораздо больше соответствовать моему богатому внутреннему миру. Мне оставалось лишь терпеливо выждать пять минут до пробуждения всей школы.

Колокол, как всегда, заставил внутренне содрогнуться. За годы, проведённые в школе, я не встретил в ней ни одного ученика, который бы спокойно или равнодушно реагировал на эти громоподобные звуки.

Дверь моей кельи легко открылась, и, переступив порог, я, как всегда, оказался в потоке знакомых и не очень лиц. Улыбающихся и хмурых, бодрых и зевающих, отягощённых знаниями, полученными в результате ночного штудирования лекций и учебников, или не выражавших ничего, кроме озабоченности предстоящими занятиями, на которых преподаватель может спросить за невыученный урок. Вся палитра эмоций была сконцентрирована в одном месте.

С самого утра мне предстояло отправиться на несколько занятий, из которых важными для меня, как для ученика последнего года обучения, были только искусство боя без оружия и оказание первой помощи в полевых условиях, а также непосредственно на поле боя.

По пути в класс мы пересеклись с моими приятелями: Габриэлем и Яромиром. Оба моих друга были в приподнятом настроении и не переставая шутили о своих предстоящих подвигах и прочих великих свершениях на поприще лекарей-капелланов. Странно было слушать их речи, поскольку и первый, и второй являлись членами крепких дворянских родов северных княжеств, где прежде всего почитались подвиги, совершённые с мечом и щитом в руках. Что же касалось тех, чьими усилиями авторы этих возвращались к жизни, то их благодарить-то не было принято.

– Эрик, мы тут накануне встретились с вербовщиками из королевской армии… – начал было Яромир.

– Решили не возвращаться в родные края? – усмехнувшись, спросил я.

– Есть такая мысль, – осторожным тоном ответил за них обоих Габриэль.

– Разве в дружинах ваших отцов не требуются лекари?

– Требуются на время боя. А дальше ты на вторых, если не на третьих ролях. Мы же младшие в своих семьях. А здесь для нас открыты перспективы, о которых мы и не мечтали, – снова заговорил Яромир.

– Идея хорошая. Я в принципе и сам не планировал возвращаться в дом моего брата, мир хочу посмотреть. Правда, на первые два-три года нас наверняка определят куда-нибудь на границу, в одну из сторожевых крепостей.

– Так ты согласен пойти с нами? – с довольным видом уточнил Яромир и, ещё не дождавшись моего утвердительного ответа, обратился к Габриэлю: – Видишь, что я тебе говорил?

– Само собой. Но для начала, господа будущие лекари, нам с вами необходимо сдать финальные экзамены, – напомнил я им об этой маленькой, но всё-таки значительной детали.

– Мы в себе уверены, – одновременно заявили мои друзья.

– Ну, раз так, то дело за малым, – подытожил я, после чего мы дружно рассмеялись.

На следующий день, предварительно посетив необходимые занятия, благодаря руководителю нашего потока мы смогли покинуть родное учебное заведение и, следуя примеру большинства своих коллег, отправиться в заведение увеселительное. Поводом для подобного рода мероприятия послужил серьёзный и почитаемый в народе праздник – сто десятая годовщина основания Дивграда, нынешней столицы Османтуса.

Площади и улицы города в этот день были забиты народом до отказа. Поскольку нашей троице удалось вырваться из стен школы только к середине дня, застать начало праздника нам, увы, не удалось, а вот его серединой и окончанием мы насладились во всех отношениях. Однако обо всём по порядку.

Сперва мы отправились в ближайшую, но отнюдь не в первую попавшуюся оружейную мастерскую, дабы заказать себе памятное оружие в честь нашей дружбы, прошедшей многолетние испытания. Превосходные кинжалы должны были быть изготовлены по заранее разработанным эскизам как раз к концу последнего года нашей учёбы, то есть через восемь мучительно долгих месяцев. Каждый из этих кинжалов должен был нести на себе выбранные нами знаки тотемных зверей. Так ещё в первые годы обучения каждый из лекарей получает свой личный тотемный знак. В былые времена тотем имел какое-то весьма серьёзное значение для лекарей, но со временем носители древних и столь ценных знаний сгинули в пучине исторических событий, так и не успев подготовить себе достойных преемников. К слову, моим тотемом был манул.

А ещё, помимо тотема, нам полагается своя неповторимая магическая печать, позволяющая идентифицировать её владельца, поскольку сама печать привязывается непосредственно к его или её жизненной силе. Оттиск в большинстве случаев содержит изображение тотемного животного и некоторые дополнительные детали. Кстати, их появление на печатях в наше время тоже стало нерешённой загадкой, но назвать это простой случайностью язык ни у кого пока не поворачивался. Учиняется печать почти на всех документах, которые нам предстоит подписывать, будь то контракт, запрос интенданту или даже рецепт для аптечной лавки.

Ну, а сразу после мастерской сами боги велели молодым и перспективным отправиться на поиски приключений, что, собственно, мы и сделали. Первая наша остановка была запланирована в месте под названием Парк Дуэлянтов. Да, есть в Дивграде место, где организуются дуэли между желающими испытать своё мастерство. Никаких ставок, договорных боёв и прочей атрибутики мира подпольных развлечений здесь не допускалось, строго говоря, здесь даже государственные судьи присутствовали, их назначали из числа расквартированных в городе офицеров регулярной армии королевства.

Габриэлю и Яромиру достались в соперники студенты старших курсов единственной на всё наше немаленькое государство военной академии. Так как поступить в это престижное учебное заведение могли преимущественно аристократы и за очень редким исключением лица, необычайно отличившиеся перед короной и Его Величеством нынешним королём Бастианом Монро, было вполне очевидным, что моим друзьям придётся сразиться с обладателями каких-нибудь весьма знатных фамилий. Собственно, так оно и случилось, Яромир смог одержать убедительную победу над Эйденом, сыном графа Альберта Грея, а вот Габриэль, действуя более деликатно и не желая наживать себе будущего высокопоставленного врага, свёл свой поединок вничью.

Поражение на дуэли, нанесённое будущему армейскому офицеру лекарем, пусть и непростым, могло существенно ухудшить карьерные перспективы как победителя, так и побеждённого. Что же касается Яромира, то здесь всё просто, у него были несколько иные принципы, а потому он предпочитал всегда и во всём действовать наверняка. К тому же, по его мнению, смелым и дерзким всегда улыбается удача. В чём-то мой друг был, безусловно, прав, удача действительно ещё улыбнётся ему, и не раз.

Мне же в соперники достался какой-то мальчишка, вернее, я так подумал, когда увидел перед собой фигуру невысокого роста, закутанную в просторный дорожный светло-серый плащ. Не обращая ни на что внимания, я начал привычно готовиться к бою, попытавшись полностью абстрагироваться от происходящего. Однако сделать мне этого не позволили, начавшийся в толпе шёпот заставил меня сначала оглядеться вокруг, а после повнимательнее приглядеться к моему противнику. В этот самый момент она, а это была именно девушка, сняла капюшон своего плаща, под которым скрывались тонкие черты миловидного личика, заплетённые в косу пепельного цвета волосы и необычные глаза невиданного сапфирового цвета.

Когда ко мне в полной мере наконец-то пришло осознание того, что передо мной стоит не кто-нибудь, а Дочь леса, я был крайне заинтригован дальнейшим развитием событий. Дочь леса – это не просто фигура речи, это статус, который обретает осиротевшая девушка, пожелавшая покинуть свой родовой Дом. Цель при этом у неё может быть любая, но всегда обязательно благородная.

И всё же, несмотря на мой живейший интерес к общению с представителями иных рас, я не счёл возможным вступать в схватку с представительницей слабого пола, о чём и поспешил сообщить.

– Приветствую на ристалище, Дочь леса, – склонив голову в уважительном поклоне, обратился к ней и, дождавшись ответного кивка, продолжил: – Могу ли я узнать ваше имя, госпожа?

– Эстель, – едва слышно произнесла она.

– Не сочтите за оскорбление, госпожа, – обратился я сначала к ней, а затем повернулся к судье и продолжил: – Прошу судью присудить мне поражение, поскольку я сдаюсь.

В толпе снова прокатился шёпот, казалось, что большинство собравшихся дуэлянтов хоть и горели желанием стать свидетелями столь небывалого зрелища, но всё-таки не считали возможным сражаться с представительницей противоположного пола, а потому были согласны с моим решением.

– Жаль, – не повышая голоса, прокомментировала эльфийка мой поступок, – впрочем, если вас так сильно смущает тот факт, что перед вами девушка, я могу снова надеть капюшон.

Подобное поведение с её стороны лично мне показалось несколько незрелым, а потому я позволил себе проигнорировать и этот выпад, и насмешливые взгляды некоторых из присутствующих. Ну а Яромир с Габриэлем одобрительно похлопали меня по плечам, предложив отправиться на ярмарку и отведать там каких-нибудь вкусностей. Чтобы не согласиться со столь заманчивым предложением, нужно было быть как минимум сумасшедшим. Изредка баловать себя чем-нибудь вроде пирогов с местной янтарной вишней было просто необходимо, и хотя в школе нас кормили вполне себе прилично, меню для учеников носило скорее практичный характер. Перед поварами никто и никогда не ставил цели, например, испечь торт или же приготовить мороженое на основе сливок.

Праздник продолжался, и наш поход на ярмарку плавно перетёк в дружеские посиделки в любимой всеми студентами корчме «Бессонница». Вино и прочие некрепкие спиртные напитки сегодня лились здесь рекой. В нашей компании я был единственным, кто начисто отвергал спиртное и никак не желал к нему притрагиваться. Яромир и Габриэль в этом вопросе себя совершенно не сковывали никакими запретами, хотя и в чрезмерных возлияниях замечены тоже не были, лишь некоторые из наших застолий заканчивались тем, что мне в одиночку приходилось доставлять будущих господ лекарей в их кельи. И если сам процесс, так сказать, доставления не был особо обременительным, то задача проскользнуть незамеченным со столь громких грузом мимо преподавателей становилась прямо-таки под стать героям мифов и легенд.