Алгоритм неба
Машина заехала на задний двор подстанции. Глухой тупик, бетонный забор, мусорные баки.
Напарник ушел внутрь заполнять бумаги. Андрей остался в кабине.
Он достал пачку сигарет, но курить не стал. Смял сигарету в кулаке.
Ему было сорок два года. У него за спиной были тысячи спасенных жизней. Но сегодня, здесь, в темноте, всё это не имело значения.
Сегодня он был просто уставшим мужиком в мятой синей форме, который облажался.
Он посмотрел на свой фонендоскоп, висящий на зеркале заднего вида. Раньше этот инструмент казался ему продолжением рук. Сейчас он весил тонну. Он смотрел на него как на орудие пытки.
«Зачем?» – подумал Андрей. – «Зачем притворяться, что ты спасаешь, если в итоге всё равно побеждает пластиковый мешок?»
Он снял фонендоскоп с зеркала. Металл холодил пальцы.
Он открыл дверь машины и шагнул в ночь, к мусорным бакам.
– Хватит, – сказал он вслух. – Я пуст.
Он не видел, как из тени за баком отделилась еще более густая тень. Он не видел улыбку Малфаса. Он видел только свою никчемность.
***
Рафаила качнуло. Он прикрыл глаза, ощущая структуру боли этого человека через весь город.
– Это словно яд, – прошептал он. – Сначала – ярость на себя. Она выжигает его изнутри. А потом, по этому пепелищу, они бьют по главному – по его вере в то, что он врач. Они хотят, чтобы он отрёкся не от профессии, а от самого себя.
Уриил посмотрел на таймер.
– Вероятность ухода из профессии – 99,9%. Его напарник через две минуты получит вызов. Новая авария у Технопарка. Несколько пострадавших. Без Рубина у них почти нет шансов.
Таймер на экране показывал: 1:58… 1:57…
– Успеем, – сказал Михаил.
Воздух в Промзоне был густым, липким и тяжелым от запаха дизеля. Здесь не было неона, только тусклый оранжевый свет одинокого фонаря, в котором кружилась мошкара. Архангелы материализовались на крыше старой котельной.
Старая подстанция скорой помощи выглядела как бункер. За бетонным забором, в тени, стояла машина с включенным двигателем.
Внутри кабины пахло спиртом, дешевым табаком и застарелым потом.
Доктор Андрей Рубин смотрел на свои руки. Они не дрожали – профессиональная привычка. Но внутри него всё тряслось. Перед глазами стояло лицо девочки. Бледное, спокойное, уже не живое.
«Я опоздал. Я не увидел. Я старею. Я бесполезен».
Эти мысли были не его. Они были слишком громкими, слишком четкими. Они звучали в голове чужим, вкрадчивым голосом.
– Он здесь не один, – прошептал Рафаил с крыши котельной, глядя вниз.
Тень у переполненного мусорного бака была слишком плотной, слишком густой. Из нее, словно проявляясь на фотоснимке, выступил мужчина в сером костюме.
Малфас. Демон разрушения.
Он не смотрел на скорую. Он смотрел прямо на Рубина сквозь металл двери, и на его лице играла улыбка сомелье, пробующего букет чужого отчаяния.
– Он его ломает, – выдохнул Рафаил. – Не силой. Он подключается к его памяти. Искажает её.
Михаил видел это на другом уровне. Он видел, как невидимые щупальца тянутся от демона к доктору, нашептывая ему не ложь, а отравленную правду. Он не выдумывал грехи, он просто подсвечивал старые, вытаскивая их на свет: Помнишь того старика с инфарктом? Ты мог бы приехать на три минуты раньше. Помнишь ту женщину? Ты ошибся с дозировкой. А эта девочка… эта девочка – просто финальный аккорд в симфонии твоих неудач.
Рубин поднял руку. Фонендоскоп качнулся над мусорным баком. Выбросить свой инструмент. Признать, что он больше не тот, кем себя считал.
– Я вмешиваюсь, – голос Михаила был как скрежет стали.
– Нет! – Рафаил схватил его за руку. Его хватка была неожиданно сильной. – Ты только подтвердишь их правоту! Что он слаб! Что ему нужны костыли в виде ангелов!
И в этот момент, за секунду до того, как рука доктора разжалась, вмешался Код.
Это не было вспышкой света. Не было голосом с небес.
В машине просто стало тихо. Шепот демона оборвался, как перерезанный провод.
Рубин моргнул. И внезапно, сквозь пелену самоуничижения, пробилось одно воспоминание.
Не та девочка. И не старик.
А зима пять лет назад. Занесенная снегом трасса. Разбитая машина. И парень, которого все списали. Нет дыхания. Нет пульса.
Рубин вспомнил не лицо парня. Он вспомнил ощущение.
Холод снега на коленях. Запах бензина. И сумасшедший, электрический разряд жизни, который прошел через его руки, когда сердце под его ладонями вдруг дернулось. Тук. Тук-тук.
Это было чувство абсолютной, кристальной правильности. Ощущение, что он – инструмент, который работает идеально.
«Я не бог, – подумал Рубин, и эта мысль была его собственной. – Я просто механик. И иногда машины ломаются. Но пока я здесь, я буду их чинить».
Внизу Малфас отшатнулся, зашипев, словно ему в лицо плеснули кислотой. Воспоминание о чистом, бескорыстном действии обожгло его. Это была частота, которую он не мог вынести.
Скривившись от отвращения, демон растворился в тени.
Доктор Рубин глубоко вздохнул. Воздух пах гарью, но он показался ему сладким.
Он медленно вернул руку назад. Повесил фонендоскоп на шею. Щелкнул замком.
– Не сегодня, – сказал он вслух.
Из дверей подстанции выбежал его напарник, на ходу застегивая куртку.
– Андреич! Там жесть! ДТП на развязке, трое тяжелых! Диспетчер орет!
– Погнали, – спокойно сказал он. – Доставай адреналин.
Скорая сорвалась с места, включив сирену, и растворилась в ночи.
На крыше Михаил опустил меч.
– Они знали, куда бить. Они работали с прошлым.
– Но и код отвечает тем же, – тихо сказал Рафаил. – Он не просто вернул ему уверенность. Он заменил яд уязвленного эго – силой призвания.
Михаил посмотрел на удаляющиеся огни.
– В лесу он дал силу толпе. Здесь – вернул стержень одному человеку. Он адаптируется.
– Он не просто адаптируется, – сказал Рафаил. – Он учится давать сдачи.
Они исчезли с крыши так же внезапно, как и появились.
В тот же миг в IT-центре Уриил отшатнулся от экрана. Гавриил открыл глаза.
– Что там, Ур?
Уриил молча указал на две пульсирующие диаграммы. Одна – от случая с Леной. Вторая – от доктора Рубина.
– Сигнатура… она другая, – прошептал Уриил. – В первом случае это был импульс. Крик о помощи. А во втором… – он провел пальцем по изгибу графика, – во втором он сперва просканировал внешнюю угрозу, нашел уязвимость у демона и ударил точечно.
Он повернулся к Гавриилу, и в его глазах был страх ученого, чей эксперимент вышел из-под контроля.
– Он не просто работает по алгоритму. Он эволюционирует.
Глава 3
Утро встретило Михаила стерильной тишиной его лофта в Старом Центре.
Это было его личное убежище на верхнем этаже бывшей мануфактуры. Высокие потолки, красный кирпич и огромные арочные окна, которые стоили целое состояние.
Впрочем, деньги их не волновали. Уриил еще в 2010-м, скучая, написал алгоритм для майнинга биткоинов, и теперь их «общий фонд» позволял покупать недвижимость, не глядя на ценник. Единственное, что требовал Стратег – сохранять чеки. «Порядок в финансах – порядок в уме», – любил повторять он, оплачивая очередной счет за электричество, которое Михаил жег киловаттами, забывая выключать свет.
Лофт Михаила был похож на казарму класса люкс. Минимум мебели, идеальная чистота и турник в дверном проеме. Никаких ковров, никаких сувениров.
Он стоял на кухне из стали и бетона, совершая утренний ритуал – приготовление кофе.
Тишину разорвал звук удара подушки о диван, а следом – голос, увлеченно отбивающий бит губами:
– Пф-ф-тс-с-тс-с-бум… Пф-ф-тс-с…
В дверях спальни (которую Михаил великодушно уступил, а сам спал на жестком матрасе в гостиной) появился Гавриил.
Он выглядел как жертва модной вечеринки: растрепанные волосы, мятая шелковая пижама и один носок.
Гавриил был единственным из них, у кого не было своего дома.
«Зачем привязываться к стенам?» – говорил он. Неделю он жил у Михаила, превращая лофт в склад винила и одежды. Неделю – в серверной у Уриила, пока тот не выгонял его за крошки на клавиатуре. Иногда ночевал у Рафаила, помогая поливать его джунгли на подоконнике.
Он протанцевал к идеально чистой стойке, продолжая напевать, и плюхнул жирный пакет прямо на полированный бетон.
– Доброе утро! – прохрипел Гавриил, заканчивая битбокс и почесывая живот. – Бургер будешь? С двойным беконом. Я взял твой любимый.
– У меня нет любимого бургера.
– Ну, теперь будет, – Гавриил развернул фольгу и протянул Михаилу, истекающий соусом кошмар диетолога.
Тот не двинулся с места. Гавр пожал плечами и с аппетитом откусил сам.
– Мм-м. Завтрак чемпионов.
Михаил посмотрел на бургер. Его человеческое тело, которое он тренировал в спортзале по четыре часа в день (работая там же ночным охранником, просто чтобы не скучать), требовало белков. Но эстетическое чувство Воина протестовало.
Он сделал едва заметный, но полный вселенской усталости выдох.
– Ты опять брал мою бритву? – Михаил не обернулся, следя за струйкой кипятка.
– Твоя острее. И вообще, у нас все общее. Братство, помнишь?
– Я помню. А еще я помню, что ты обещал съехать во вторник. Сегодня четверг.
Гавриил проигнорировал намек. Он снова включил музыку в наушниках.
Михаил медленно закрыл глаза.
– Гавр… Убери это. И вытри пятно.
– Ты такой душный, Мих. Тебе надо расслабиться. Может, скачаем ТикТок?
– Я скачаю твою голову с плеч, если ты не уберешь жир со стола.
Гавриил закатил глаза, но достал салфетку.
– Ладно, ладно. Кстати, о ТикТоке. У меня новости. – Он вытер стол и стал чуть серьезнее. – Но сначала скажи, ты слышишь этот ритм?
– Я слышу только твою музыку, которая орет на весь лофт. Что ты слушаешь?
– Симфонию утреннего Эона, – прожевав, ответил Гавриил. – Микс из звука первой волны пробок на мосту и всех тостеров в Университетском квартале, включающихся одновременно. Припев немного слабоват сегодня, студенты просыпают пары.
– У тебя есть причина находиться здесь? Кроме вандализма на моей кухне.
– А то! – Гавриил отложил бургер. – У меня три новости. Первая: мемы с котами выросли в популярности, что говорит о росте коллективной тревожности. Вторая: «Великая Сосисочная аномалия 2.0» – кто-то опять пытался взломать соседский умный холодильник. И третья: кажется, я запеленговал следующую цель для нашего «кода».
Михаил сделал глоток своего безупречного черного кофе.
– Давай к сути, без прелюдий.
– Студия «Somnium Games». Творческий кластер, соседний квартал, такая же мансарда, как у тебя, только меньше пафоса. Два разработчика. Алекс и Кира. Год на кофеине, «Дошираке» и энтузиазме. Сегодня дедлайн. Пан или пропал.
– Таких стартапов по городу сотни.
– Но только там, – Гавриил понизил голос, и веселье исчезло из его глаз, – я слышу шепот. Тихий, вкрадчивый, очень разумный. Не Малфас. Этот не ломает кости и не травит прошлым. Этот уговаривает пойти на компромисс. Маммон.
Михаил поставил чашку. В его глазах больше не было раздражения на брата. Только лед.
– Ур знает?
– Уриил ищет симметрию в данных. А я слышу, когда сбивается ритм сердца, – сказал Гавриил. – Точка невозврата – меньше десяти минут.
Михаил молча смотрел на брата. На его длинные взлохмаченные волосы, на недоеденный жирный бургер рядом со своей идеальной чашкой. На то, как за всей этой шелухой скрывается самый чувствительный радар во всем мироздании.
– Хорошо. Ты идешь со мной. Но когда вернемся, – он ткнул пальцем в сторону пакета, – ты выкинешь эту гадость. И вымоешь столешницу с дезинфектором.
Гавриил просиял.
– Договорились!
– Погнали спасать души, квартирный тиран.
Михаил лишь покачал головой, уже натягивая куртку.
***
В студии «Somnium Games» воздух был тяжелым и горячим. Кондиционер сдох еще вчера, и теперь крошечное помещение мансарды нагревали шесть работающих серверов и два измученных человеческих тела.
Пахло остывшей пиццей, дешевыми энергетиками и перегретым пластиком.
Алекс потер глаза. Капилляры в них полопались, превратив белки в красную сетку.
На мониторе перед ним висел прогресс-бар загрузки билда: 98%. Но он смотрел не на него. Он смотрел на открытый код их главного детища – движка «Синапс».
Три года назад они с Кирой придумали невозможное: алгоритм, который анализирует микро-реакции игрока и перестраивает сюжет под его эмоциональное состояние. Они хотели создать игру, которая понимает тебя лучше, чем ты сам. Искусство. Революцию.
А теперь во втором окне висело письмо.
«Договор о передаче исключительных прав на технологию „Синапс“. Сумма: $ Х XXX XXX». Цифры с шестью нулями.
Алекс знал, зачем корпорации их код. Им плевать на игру. Они хотят выпотрошить «Синапс» и встроить его в свои онлайн-казино и системы лутбоксов. Движок, созданный дарить радость, будет вычислять моменты слабости людей и заставлять их проигрывать последние деньги.
«Мы создали чудо, – с горечью подумал Алекс. – А теперь я продаю его на органы».
Сегодня утром банк прислал уведомление о просрочке ипотеки. Вчера Кира упала в обморок от истощения прямо у кулера, но запретила вызывать скорую, потому что «на это нет времени».
Алекс медленно повернул голову.
Кира сидела, склонив голову перед графическим планшетом. Её футболка была мятой, волосы стянуты в грязный пучок. Она похудела на пять килограммов за последний месяц, и под глазами залегли темные круги.
«Я убиваю её, – подумал Алекс, и от этой мысли его затошнило. – Мы гонимся за мечтой, но эта гонка нас сожрет»
Курсор мыши дрогнул и пополз к кнопке «Принять условия».
Алекс чувствовал, как тяжесть золотой цепи ложится ему на плечи. Жадность не всегда про желание иметь больше. Иногда жадность – это просто животный страх потерять последнее.
– Прости, Кира, – одними губами прошептал он. – Я просто хочу, чтобы мы выжили.
***
Михаил и Гавриил материализовались в густой тени между стеллажами, заваленными коробками из-под пиццы и старым «железом».
Пустое кресло для посетителей рядом с ним казалось эпицентром давления. Маммон не проявлялся физически, как Малфас. Он был здесь как запах дорогих духов, как ощущение тяжести золотых часов на запястье. Его голос звучал прямо в сознании Алекса – бархатный, логичный, безупречный: «Это не поражение, Алекс. Это – бизнес-стратегия. Ты обеспечишь себя, обеспечишь Киру. Она сможет рисовать что угодно, не думая о счетах. Мечта не умерла, она просто стала… рентабельной».
В другом конце комнаты, в больших наушниках, сидела Кира, полностью погруженная в работу. На ее графическом планшете оживала призрачная сцена: девочка на качелях под дождем, застывшая в петле времени.
Это была душа их игры – «Хроника». Снаружи – детектив в сюрреалистичном мире. Но внутри билось сердце – революционный движок «Синапс». Он делал то, чего не делала ни одна игра в мире. Он не просто рассказывал историю. Он слушал.
Он посмотрел на уставший профиль Киры. Они создали чудо. И голос Маммона стал жестче: «Разве ты не хочешь защитить ее? От нищеты, которая похоронит это чудо на вашем сломанном сервере навсегда? Подпиши».
– Его почти дожали, – прошептал Гавриил. – Пульс сто двадцать. Доводы Маммона звучат как лекция в бизнес-школе, чертовски убедительно…
– Хватит слушать шум. Найди их сигнал. Сейчас же, – прогремел мысленный приказ Михаила.
Гавриил кивнул и закрыл глаза. Он отсек гул серверов и шепот демона. Он искал ту самую нить. Воспоминание о ночи, когда родилась идея. Их общий, до слез, смех над первым багом. И тихое, упрямое: «Мы изменим этот мир».
И тут вмешался Код.
Произошел микросбой в аудиодрайвере. На долю секунды трек из наушников Киры прорвался в общие колонки студии. Не весь трек. Всего пара нот. Чистых, пронзительных нот той самой мелодии, под которую они придумали «Хронику».
Алекс вздрогнул, словно очнувшись от гипноза.
В тот же миг на его мониторе, прямо поверх договора с миллионами долларов, всплыло старое, забытое системное уведомление – шутка, которую они написали три года назад для альфа-версии:
«Error 404: Dream not found. Rebuild? (Y/N)»
Музыка. Этот вопрос. И образ их мечты, которую сейчас расчленят на куски ради прибыли.
Алекс медленно выдохнул. Вся тяжесть логики Маммона рассыпалась. Он с яростью захлопнул ноутбук, обрывая связь с миллионами. Встал, подошел к Кире и положил руку на ее плечо. Она сняла наушники, вопросительно глядя на него снизу-вверх. В их взглядах – усталость, страх, но и вернувшийся огонь. Он ничего не сказал. Ему и не нужно было.
В пустом кресле для гостей сгустилась тьма. Раздражение на невидимом лице Маммона сменилось холодным, расчетливым гневом. Он бросил взгляд на серверную стойку – сердце их работы. Если он не получит компанию, никто ее не получит.
Михаил почувствовал это. Чистое, деструктивное намерение.
Он не вышел из тени. Он просто сделал шаг вперед, и между демоном и серверами на мгновение возникла дрожь воздуха – невидимый барьер, стена чистой воли. Щит, о который разбилось намерение Маммона.
Демон осекся. Он медленно повернул голову в сторону стеллажей. Его пустые, как монеты, глаза встретились с ледяным взглядом Михаила. На лице Маммона отразилось холодное понимание.
Он не стал драться. Он поправил несуществующий галстук, презрительно фыркнул и растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах серы и упущенной выгоды.
– Видишь? – самодовольно прошептал Гавриил. – Иногда системе просто нужен хороший, жирный баг, чтобы перезагрузиться.
– Он нас видел, – мрачно прервал его Михаил. – Уходим.
***
В тот же миг в своем пентхаусе из полированного обсидиана Асмодей почувствовал сбой. На его столе тонкая пластина в третий раз за неделю пульсировала багровым.
Воздух перед ним сгустился, и из него соткался Маммон. Его безупречный костюм был слегка помят.
– Отчет, – голос Асмодея был тихим, как шелест купюр.
– Цель была готова к поглощению, – доложил Маммон, избегая взгляда начальника. – Вероятность успеха – 98%. Произошел непредвиденный иррациональный всплеск, спровоцированный внешним сигналом.
– Такой же сбой, как у Малфаса с доктором. И у того дилетанта с Волковой, – констатировал Асмодей. Он не спрашивал.
– Похоже. Но в этот раз… – Маммон замялся. – Там были они. Наблюдатели.
– Кто?
– Михаил. Я почувствовал его щит. Он вмешался, когда я попытался скорректировать ситуацию. Малфас тоже докладывал о постороннем присутствии. Теперь мы знаем точно.
Асмодей надолго замолчал. Он лениво провел пальцем по пластине, на которой теперь горели три досье: Елена Волкова, Андрей Рубин, Разработчики. Три точки на карте города, образующие треугольник.
– Они не просто наблюдают, – наконец произнес он. – Они охраняют. Они охраняют этот… вирус… или код.
Он поднял глаза на Маммона. В них не было гнева. Только холодный, аналитический интерес шахматиста.
– Это больше не отдельные сбои. Это – начало вражеской сети. Наша задача меняется. Перестаньте ломать одиночек. Начинайте искать узлы этой сети. Найдите источник.
***
Когда Михаил и Гавриил вернулись в офис Уриила, тот уже ждал их, глядя на новую, третью диаграмму на голограмме.
– Это сетевой протокол, – выдохнул Уриил – Он не вторгся. Не защитился. Он установил соединение. Он использовал одного человека как передатчик, чтобы достучаться до другого.
Он посмотрел на вошедших.
– Он больше не просто патчит систему. Он строит свою собственную сеть внутри нашей.
– И они это тоже поняли, – мрачно добавил Михаил. – Маммон нас видел. Игра перешла на новый уровень. Теперь это гонка. Кто первый нанесет на карту эту сеть – мы или они.
Глава 4
Михаил сидел на жесткой парковой скамейке, и, несмотря на расслабленную позу, выглядел как сжатая пружина. Вечерний Эон накрывала сырая прохлада. Закатное солнце уходило за крыши высоток, окрашивая городской смог в цвет запекшейся крови. Пахло мокрым асфальтом, выхлопными газами и дешевым маслом из фритюра.
Напротив, у фургончика с едой, священнодействовал Гавриил.
В своей объемной светлой толстовке и широких джинсах он выглядел как заблудившийся во времени хиппи. Ветер трепал его длинные светлые волосы, наспех перехваченные в пару небрежных кос.
Этот нарочито небрежный, «расхристанный» вид создавал забавный образ существа, застрявшего где-то между древними мифами и фестивалем Coachella. Сейчас он с благоговением принимал из рук продавца хот-дог, будто это был некий священный артефакт.
– Ты только послушай, – прошептал Гавриил, падая на скамейку рядом. Он с хрустом откусил кусок. – Слышишь? Это идеальная частота. Сосиска обжарена до той самой ноты, когда внешняя оболочка становится упругой, а внутри… внутри чистый, незамутненный сигнал сочности! А горчица! Она дает тот самый диссонанс, который только подчеркивает общую гармонию!
Михаил посмотрел на него с усталой нежностью.
– Гавр, однажды ты слушал, как рождалась новая звезда. Помнишь? Ты сказал, что это похоже на хор из триллиона голосов.
– Помню, – кивнул Гавриил с набитым ртом, вытирая каплю соуса с подбородка. – Но там не было жареного лука, брат. Это меняет все.
Михаил хмыкнул и попытался откинуться на спинку скамейки поудобнее, но тут же поморщился и сел прямо. Он едва заметно повел плечами, словно ему что-то мешало.
– Ненавижу эту мебель, – тихо пробормотал он.
Гавриил сочувственно кивнул.
– Эргономика рассчитана только на две лопатки. Абсолютно не учитывает… особенности нашей анатомии. Иногда так хочется просто расправить их, чтобы не мешали.
– Просто представь себе заголовки в местных газетах, – сухо парировал Михаил. – «Два атлетичных красавца в парке внезапно отрастили крылья и испортили муниципальную собственность».
Гавриил фыркнул, едва не поперхнувшись хот-догом.
На мгновение их окутала тишина обычного человеческого вечера. Тишина, которую они оба ценили больше всего на свете.
Но она длилась недолго.
«Хватит набивать желудки смертной пищей. У нас есть работа».
Голос Уриила прозвучал не в ушах, а прямо в мозжечке – холодный, стерильный, как скальпель.
Михаил тяжело вздохнул, прощаясь с покоем. Гавриил с тоской посмотрел на недоеденный хот-дог.
«Показывай» – мысленно ответил Михаил.
В их общем ментальном поле развернулась карта города. На ней горели три яркие, пульсирующие точки.
Доктор. Спасатель. Разработчики.
«Это больше не просто спасенные, – транслировал Уриил. – Они стали маяками. Они излучают сигнал. Три разные частоты, которые создают резонанс».
Михаил уже поднялся со скамейки, когда Гавриил вдруг замер. Он перестал жевать, его взгляд расфокусировался. Он медленно повернул голову в сторону далекой, затянутой дымкой промзоны.
– Что такое? – спросил Михаил. – Уловил аромат фургончика с гениальной шаурмой?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: