– Твоя Ноэль чудесная, поедешь к ней на каникулы?
Я помотала головой.
– Мастер Ревенсон обещал взять меня на подработку, как всегда. Через три недели первый день. Ещё до каникул.
– Ты могла бы просто попросить…
– Нет. – перебила его, в очередной раз жестко отказываясь от «блата». Семья Толлгартов, несмотря на баронский титул, имела неплохие связи и была по–своему влиятельна. Уверена Джара ждёт замечательная карьера Хранителя в центральном разведывательном бюро Кеннингема, либо сладкое магнатство как наследника. А мне не хочется быть обязанной не просто ему, но и его семье.
Джар поднял руки:
– Только предложил. Но…как скажешь. Ты девушка упёртая.
– Упёртая? – подняла я бровь.
– Я хотел сказать самостоятельная. – усмехнулся адариец. – Если что–то решила, то уже не переубедить.
– Это да. Мама такая же. – задумалась о генах и попасмурнела.
– Что? –заметил парень.
– Они обещали приехать в академию на ближайших каникулах. Честно говоря, это меня напрягает. Зачем?
– Они же твои родители. – пояснил само собой разумеющееся адариец, у которого с роднёй было все тип–топ.
– Ты не понимаешь, предыдущие курсы маменька лишь активно со мной переписывалась, присылала подарки и желала добра из далека. Но что–то случилось, если чета Риверских приедет вместе. Лично! – взмахнула руками и сложила их на груди, суетно размышляя, что задумала леди Шерлиз.
Джар рассмеялся над моим видом и притянул к себе:
– Брось, Эв, в кои то веки, граф с матушкой нашли общее свободное время, все же ты их единственное дитя. Не береди прошлое, смотри на все иначе. Иногда мы очень сильно застреваем в сложившейся картине мира.
– Возможно, ты прав. – положила голову ему на плечо, на набережной гулял ветер и было весьма прохладно, а тёплые пальцы товарища оказывали терапевтично успокаивающее воздействие.
– Представляешь, Лив считает, что я могу тебя захомутать. – решила поделиться с адарийцем мутной водой, что взбаламутила эртонка. От этой мысли я даже усмехнулась, настолько это было нелепым. Рука Джара слегка напряглась, но лишь на мгновение или мне показалось? – Ведь ты помолвлен.
– Да. Да и зачем тебе меня захомутывать? – странной интонацией ответил адариец.
– Вот и я ей так сказала. А мне теперь мерещится… всякое. – посмотрела ему в глаза, чёрные как ночь, они смотрели на такие же воды Эрты. – Ведь это бы все испортило. Хорошо, что у тебя есть невеста. – прильнула обратно.
– Хорошо. – задумчиво ответил друг, кажется, витая где–то в своих мыслях. О невесте или о чем–то своём. Что там в них, я предпочитала не ворошить.
– Почему испортило бы? – тихо спросил приятель. Я с осторожностью подняла голову и посмотрела на него. Что за вопрос? Адариец тут же вернулся из задумчивого мира и улыбнулся, неловко взъерошив смоляные волосы на затылке. – Чисто так, гипотетически. – притянул меня обратно.
– Ну… мы хорошо общаемся, если бы кто–то из нас стал бы встречаться друг с другом, например, ты с Лив или со мной, то другой чувствовал бы себя лишним. Как Рик с Мел. Ты редко теперь видишь приятеля. – увидела, как легла едва уловимая тень грусти и я поняла, что попала в точку. Они с Риком были не разлей вода до Мелани.
Рикардо Доари был младшим графом юго–западных земель во Фрейтоне и вторым заводилой в нашей компании, не считая Лив. Учился с Джаром в параллельной группе. Парень всегда был на виду у девчонок с самого первого курса, но ни на кого внимания не обращал. Хорошо воспитан, благородный лорд, красавец. Что уж там. Даже Ливана на него заглядывалась, но его вежливое дружелюбие отталкивало девушку. А теперь завидный жених обручён с Мелани Фостер, что перевелась к нам из Высшей Академии Магии в Лестертоне, богатого графства одного из родственников самого короля Фредерика V. Причин не знаю. Какие–то семейные распри. Я не вдавалась в подробности местных сплетен. Но на втором году обучения Рик сильно изменился, ведь его девушка была вхожа в высший свет, и ее мировоззрение было жестко ограничено рамками с кем стоит водить дружбу, а с кем нет. И если фамилия Толлгартов соответствовала градусу родовитости Мелани, то я с неизвестной фамилией Фэлс и обедневший когда–то род Мэнсон – не могли дотянуть до нужного деления значимости в голове у высокородной Фостер. А разуверять ее в своей принадлежности к более увесистой фамилии не считала нужным. Лишь Лив и Джар знали обо мне достаточно, но и им я запретила что–либо кому–то рассказывать.
– Да и все эти романтические бредни только наводят сумятицу. Начинается ревность. Как это сказать…Романтическая лихорадка.
Джар рассмеялся:
– Вот как ты это называешь. Болезнь. – растянул он последнее слово.
– Люди перестают адекватно себя вести и оценивать ситуацию. Присваивают человека. Ну скажи, как можно обладать человеком?
– Ты права, никак. – погладил по плечу. – Человеком нельзя обладать.
Мы помолчали, а потом Джар проводил меня до общежития, рассказывая байки с адарийского побережья, где он провёл лето.
Глава 4
«…В мире магии следует особо остро следить за тем, каким силам и что обещаешь. Ведь неверно обороненное слово зарока может перекроить судьбу навзничь.»
Гримуар потомственных колдуний рода Фэлс
Бо-о-ом-Бо-о-ом-Бо-о-ом. – звон с главной Даркмуртской башни ворвался набатом в сладкий утренний сон заснувшей глубоко после полуночи студентки, корпевшей над начертательной рунометрией, что третью неделю представляла собой какую–то невыносимую пытку.
Коэн Далл – преподаватель, к слову, пол жизни, проживший в Дэрнии, считал, что маг не умеющий пользоваться грифом и не знающий как прочесть руны, может сильно просчитаться, рассчитывая лишь на свою стихийную силу. «Фаэрбол может вас лихо подвести, если более смекалистый маг начертит изящную вязь, ссылающую вас за грань», – говорил мэтр. Поэтому перед тем, как приступить к рунам «высшего порядка», этот демон гонял нас по всем аттам в мыслимых и немыслимых сочетаниях, захватывая не только росскую вязь, но и дэрнийскую, эртонскую, гэлесскую и другие всевозможные и невозможные футарки и оттавы.
Колокол прозвонил подозрительно много раз, и я от осознания полного шваха где–то очень глубоко внутри резко до пульсации в висках и чёрных кругов перед глазами вскочила с кровати, хватаясь за стол, чтобы не грохнуться кулем на пол.
В коридоре, что обычно галдел взбудораженными бесконечной очередью в душ девушками, было подозрительно тихо. А кровать Лив была аккуратно заправлена, словно эртонка даже не приходила в комнату. Обычно манера девушки западных островов отличалась хаотичным творческим беспорядком. И все всегда было раскидано по–новому. Странно.
Лихо расчесала копну, заколов на затылке полусобранные пряди, не без петухов. Запрыгнула в платье, наспех зашнуровав, прикрыв огрехи гардероба студенческой мантией, схватила тетради, пенал, кинула гриф в сумку и вылетела в коридор. Зубы чистила уже по дороге. Черт! Черт! Черт!
Через 20 минут от начала семинара, я стояла с гулко бьющимся пульсом где–то в голове, перед высокими резными дверьми аудитории, что хоть раз в жизни наводили страх на каждого Даркмуртского прохвоста, кто считал, что начертательная рунометрия не серьезный предмет.
Сегодня как раз должна быть проверочная! Святые сомнэмы! Несмелый стук и скрип двери показался оглушительным.
Пятьдесят человек, сидящие в полукруглой возвышающейся ярусами вверх аудитории, с любопытством перевели своё внимание с мэтра, вещающего что–то менторским тоном, на меня. А удивлённый моим нахальством взгляд профессора Коэна в окружении двух северян, что были в "Серебряном кубке", пронзил меня в самое сердце, заставив испытать чувство стыда сравнимое с тем, если бы я стояла в аудитории голой.
Что здесь делают представители академической лихорадки? – заметалась беспокойная мысль. Должен же быть тест?
Представителей соседней братии в последнее время было слишком много, даже когда их не было на горизонте. Девчонки без умолку болтали о красавчиках, прибывших из–за Эйгерского хребта. И разговоры о них уже настолько приелись, что их можно было сравнить с застрявшей сахарной патокой на зубах. Сладкие вздохи, ахи и охи я слышала на каждому углу в женском крыле. Сколько же можно? У меня скоро будет передоз и диатез!
– Фэлс? – вырвал меня из
метаний мысли мэтр.
– Прошу прощения, могу войти? – отмерла я, а светлые брови профессора взлетели вверх, будто предложила ему в самом деле что–то непристойное.
– Смотрю вы хорошо отдыхаете, росса. – не правильно оценил мой внешний вид уважаемый мэтр. А парни, что стояли рядом понимающе заулыбались, словно я взаправду кутила напропалую всю ночь. Хотя видок, наверное, был ещё тот.
– Я готовилась до поздна, росс Далл. – честно ответила я, глядя ему в глаза.
– Даже так. – его мимика была не сравнима ни с чем. Одним движением мускула на лице этот человек мог вогнать в краску даже святую матрону, не погрешившую ни на миг мысли и действа.
– Что ж, росса, я как раз устраиваю проверочную, которая покажет, насколько вы готовились ночью. – пристально обвел мою персону неудовлетворительным взглядом, выделив последнее слово. – Господа Корнхонен, Холфнвальд и Фрейгъерд в меру своего наказания будут проверяющими ваших скудных знаний.