Убийство в осенних тонах

Глава 1

ПРОЛОГ

Марина резко распахнула дверцу машину и побежала вперед, не разбирая дороги. Практически сразу за обочиной шоссе начинался лес. Вот ее единственный шанс. Добраться туда, и никто ее в темноте уже не найдет. А потом дождаться утра и наконец-то обратиться в полицию. И почему она не сделала этого раньше? Неожиданно дорогу перекрыл густой кустарник, до этого в темноте почти незаметный. Здесь, на обочине крупного шоссе, майский воздух не пах первыми цветами и весенней травой, он вонял бензином и холодный ватой набивался в легкие, не давая дышать. Марина отчаянно прорывалась, оставляя на ветках клочья одежды и волос. За спиной послышалось шуршание шин. Неужели уехал? Обернувшись, она поняла, что машина лишь развернулась на пустынном шоссе. Дальний свет фар ударил прямо в лицо, ослепив и заставив зажмурится. Передняя дверь резко распахнулась и внезапно раздался глухой щелчок выстрела. Женщина вскрикнула и рухнула, нелепо раскинув руки.

Убийца торопливо открутил глушитель и сунул пистолет за пояс, прикрыв сверху полами дутого жилета. Несколько секунд он издалека смотрел на тело, прикидывая, не оставить ли его прямо здесь. Однако это план пришлось отбросить – между телом и обочиной образовалась слишком приметная просека из поломанных кустов. Убийца быстро открыл багажник, перенес оттуда в салон детское кресло, расстелил на дне собачий гамак и положил на него тело женщины, еще теплое и поддатливое. Закончив, он вернулся к кустам и удовлетворением отметил, что крови на них почти нет. Отломав несколько запачканных прутьев, он бросил их к телу и, захлопнув багажник, вернулся на водительское сидение. Заводя машину он заметил, что руки предательски дрожат и сжал руль с такой силой, что пальцы побелели.

– Сама виновата – зло пробормотал он и нажал на газ.

ГЛАВА 1

Есть в этом мире женщины, которые считают, что любовник младше по возрасту их молодит. Маргарита Орлова считала иначе. Лично она рядом с такими чувствовала себя более грузной и старой. И поэтому всегда выбирала мужчин намного старше себя. Однако с тех пор как ей исполнилось тридцать пять, такой подход неожиданно стал давать сбои: её «взрослым поклонникам» теперь было ближе к шестидесяти, а среди них настоящие пожилые львы – те, кто интересен, свободен и не отдает нафталином, – встречались до обидного редко. Так что последние пару лет ей приходилось снижать возрастной фильтр хотя бы до ровесников.

Вот и теперь рядом маячил долговязый мужчина неопределенного возраста, с тонкой шеей и в дурацкой футболке. Худоба и мелкие черты лица делали незнакомца похожим на студента, но в тёмных, вьющихся мелким бесом волосах, уже едва заметно пробивалась седина. Он рисовал пастелью – единственный среди группы, предпочитавшей тяжелые мольберты, тюбики с краской и запах растворителя, – и сгибался над своим альбом не щадя позвоночника. Время от времени он распрямлялся, потягивал затекшую спину и, поймав её взгляд, всегда улыбался в ответ – лучисто и заразительно. Это поднимало настроение и позволяло на секунду забыть о том, какой бардак сейчас царит в ее жизни.

День стоял удивительно тёплый. Солнце лилось широкими струями на древний Псковский кремль, окрашивая его каменные стены и пузатые башни в невероятные оттенки. Лето в этом году решило задержаться и, несмотря на начало октября, днем температура уверенно доходила до пятнадцати и выше. Маргарита обожала осень, с ее хрустальными днями, прелым и дымным запахом, холодными темными ночами, и сейчас женщине казалось, что слишком теплая погода ее обкрадывает и обманывает все ожидания. Только вечерами город наполнялся холодным воздухом и лёгкой дымкой, которая будто бы медленно вытягивала из природы припозднившееся лето. Псков казался городом со старого слайда – сбережённым, неспешным, будто нарочно оставленным в стороне от всех тревог.

Маргарита пыталась поймать оттенки листвы – и не ловила. Вышло только слишком яркое небо и неубедительная желтизна деревьев. Она нахмурилась.

– Что, вдохновения нет? – незнакомец оказался рядом так внезапно, что Маргарита вздрогнула. Несмотря на почти экстремальную худобу, он оказался довольно рослым и теперь возвышался над ней, закрывая собой весь обзор, и жмурился от слепящего его солнца.

– Да нет, просто руки не из того места, – глядя на свой холст, Маргарита придирчиво прищурилась. – Художку-то я закончила, но это когда было, а последние лет десять вообще не рисовала и, видимо, разучилась.

– А это тогда что? – незнакомец подтянул к себе открытый скетчбук, валяющийся на рюкзаке у мольберта. Все его страницы были заполнены небольшими карандашными набросками. – Можно?

Маргарита кивнула и смущенно отвернулась. Большая часть рисунков представляла собой карикатуры на других художников, работавших вокруг неё. Мужчина бесцеремонно плюхнулся на сухой асфальт, сложил по-турецки ноги и начал не спеша листать, пристально вглядываясь в каждый рисунок.

– Это я? – наконец усмехнулся он, разглядывая одну из карикатур. – Такой вампир из дешевого сериала. Прикольно! Я – Макс.

Он неожиданно протянул руку, и Маргарита неловко пожала её.

– Маргарита, можно Рита, но только не Марго.

– Окей, – Макс одобрительно ухмыльнулся, – отличные работы!

Он отложил скетчбук в сторону, легко поднялся с асфальта и наскоро отряхнулся.

– Ну что, только-не-Марго, может, на сегодня закончим муки творчества и продолжим знакомство за чашкой кофе? Я, правда, его терпеть не могу, но хороших чайных тут рядом нет, для пива рановато, так что как альтернативу могу предложить только молочный коктейль.

Маргарита посмотрела сначала на Макса, потом на свой незадавшийся пейзаж. Новый знакомый казался слишком молодым, слишком непосредственным, и всё его поведение отдавало какой-то нездоровой бесшабашностью. Но с другой стороны – она приехала сюда отвлечься, и подобная прогулка была отличным способом разнообразить день. Решившись, Маргарита взглянула на Макса снизу вверх и улыбнулась.

– Молочный коктейль – отличная идея! Я тоже ненавижу кофе.

Коктейли делали тут же неподалеку – в крошечном, но уютном заведении, со стенами из мореного дерева и множеством растений. Ожидая свою порцию, Маргарита делала то, чего в ее жизни не было уже вечность – беззаботно сидела на мягком сидении у низкого подоконника, любовалась видом и наслаждалась запахами корицы, ванили и лимона, пропитавшем деревянные стены. Макс то и дело оборачивался на нее и задорно подмигивал, что казалось наивным и смешным, но все-равно почему-то поднимало настроение. Потом они долго гуляли вдоль реки – рядом со стенами кремля, мимо башен с круглыми крышами, мимо стариков с удочками и ленивых голубей, разомлевших под прощальными лучами солнца.

Максу оказалось тридцать, но чрезмерная, по меркам Маргариты молодость, компенсировалась здоровым цинизмом и чувством юмора, которые она ценила в мужчинах больше всего.

– А ты давно здесь? – спросил Макс, когда они покинули почти бесконечную набережную и направились в глубь города.

– Почти месяц. Сняла здесь на короткий срок квартиру, решила сделать перерыв.

– Бегство?

Маргарита усмехнулась.

– Можно и так сказать. Я десять лет работала криминальным журналистом. В Москве. Спецпроекты, расследования, дежурства по моргам, звонки в три утра, орущие редакторы… Кто хочешь сбежит.

Макс молча кивнул.

– А почему именно сейчас?

– Лучше поздно, чем никогда.

Маргарита неопределенно пожала плечами, явно не желая продолжать тему, и Макс решил не настаивать.

– А ты здесь как оказался?

– Родился, учился, все как положено. И нет, уехать мне никогда не хотелось. Мечтал бродить тут десятилетиями и запечатлевать каждый камень. Шишкина из меня не вышло, но уж сложилось как сложилось. Сейчас работаю в музее – помогаю с фондами, вожу экскурсии. По выходным преподаю детям рисование. Плюс все-таки понемногу пишу – пастель, графика, акварель. Что продастся – то и хорошо.

– То есть художник на все руки?

– Пожалуй. Но ты первая журналистка, которую я встречаю с мольбертом и красками.

– Я всегда рисовала. Это было побочное хобби. А теперь надеюсь сделать основным занятием. Денег не приносит, но зато без сроков и редакторов над душой. Никто не орет, не клюет мозг и не удивляется, что у тебя есть жизнь вне работы. Не сует дополнительные задачи, потому что выходные – это от лукавого. Журналистика – жесткая среда.

Они спустились в Финский парк и снова оказались у реки. Какое-то время они молчали, просто слушая, как вода касается камней.

– Здесь дышится, – сказала Маргарита. – Как будто кто-то чуть-чуть убавил громкость.

– Именно, – согласился Макс. – Только тишина здесь не мертвая, а живая. Как хорошая пауза.

Маргарита улыбнулась. Впервые за последние полгода ей было по-настоящему спокойно.

Когда женщина вернулась домой, небо над Псковом уже слегка стемнело, а в воздух ощутимо похолодел. Почти летний день уступал место настоящему осеннему вечеру – тому самому, прохладному и с запахом тлеющей листвы, которого она так ждала. Расставаться отчего-то не хотелось и Макс предложил подождать на улице, пока она поднимется в свою съемную квартиру и оденется потеплее. Плюс Маргарита подозревала, что новый знакомый с радостью избавится от ее тяжеленого мольберта, который он уже несколько часов по-джентельменски таскал на себе.

Квартира, которую она снимала, находилась в историческом центре, рядом со знаменитыми Поганкиными палатами. Обычная двушка-хрущевка, зато до всего пешком дойти можно. Кроме того, Маргарите нравилось пить чай, глядя как солнце или дождь ползут по стенам семнадцатого века, на которые выходили все ее окна. Это вдохновляло и почему-то успокаивало. В квартире сохранился советский паркет – скрипучий, но удивительно приятный для ходьбы босиком. Здесь пахло старым деревом, пылью книжных переплетов и каким-то ускользающим ароматом прежних жильцов – словно у квартиры была собственная память.

Маргарита скинула балетки, закинула сумку на диван и прошла прямо босиком в спальню. Там, перед высоким трюмо, она замерла в нерешительности. Она понятия не имела, как ей стоит одеться. Макс не казался ей человеком, способным на свидания в классическом смысле – с вином и комплиментами. Но в то же время он был слишком галантен и мил, чтобы принять все происходящее за банальную дружескую прогулку.

Она сняла длинное платье, в котором проходила весь день и натянула любимые джинсы. Да, это пожалуй подойдет и для свидания, и для дружеского похода. К джинсам она примерила серый кардиган – слишком блекло. Потом накинула тонкий кашемировый джемпер цвета пыльной розы с соблазнительным декольте – может быть, слишком нарядно? Несмотря на надвигающиеся сорокалетие, Маргарита сохранила хорошую фигуру и в той, прежней жизни, обожала обтягивающую одежду и декольте. Но сейчас вырез ей почему-то показался слишком вызывающим, еще подумает, что она для него так оголилась. Но и кутаться до самого горла тоже не хотелось. Вздохнув, Маргарита завязала на шее тонкий шарфик, прикрывшем вырез, поправила волосы и решила, что надо хотя бы надушиться.

Флакон духов с тяжелой крышкой нашелся на полке в ванной – единственном современном помещении в квартире. Пока Маргарита пыталась нащупать нужную дозу на пульверизаторе, колпачок, выскользнув из её пальцев, ударился о раковину и с глухим звуком укатился под ванну.

– Чёрт, – пробормотала она и встала на колени.

Плиточный пол был холодным, а ванная комната невероятно тесной. Приняв немыслимую позу, Маргарита наконец смогла просунуть руку достаточно глубоко. Стараясь лишний раз не касаться жутко пыльного пола, она начала нащупывать неуловимый цилиндр крышки, но вместо стекла пальцы коснулись чего-то твёрдого и угловатого. Это была книга.

      Она вытащила её наружу. Обложка была припыленной, грязно-бежевого цвета с темными надписями и силуэтами двух пальм. Юрий Слепухин, “Южный Крест”. Книга выглядела старой, словно из советской библиотеки. Как любой хронический читатель, Маргарита машинально открыла книгу еще до того как решила, зачем ей это нужно, и вздрогнула. На форзаце, размазанным красным карандашом были выведены кривоватые, но чёткие слова: «Меня убил егерь».

Она несколько секунд смотрела на надпись, пытаясь осмыслить увиденное. Почерк казался женским – нервные буквы были явно написаны в спешке. Никаких других пометок не было. Ни имени, ни даты. Только эта надпись. Здравый смысл говорил ей, что книге не менее 30 лет и за это время в ней могла появиться абсолютно любая надпись. Но профессиональное чутье уже брало верх – Маргарита почувствовала приятную дрожь, которая охватывала ее каждый раз, когда ей попадалась интересная история.

Она вернулась в спальню и, взглянув в окно, увидела ожидавшего на улице Макса. Он заметил ее и радостно махнул рукой – размашисто, будто махал не женщине, с которой только что познакомился, а старой подруге. На улице темнело, фонари отбрасывали мягкий свет на мостовую, из расположенного рядом ресторана русской кухни вкусно тянуло жареным мясом.

Маргарита махнула Максу в ответ и тот час приняла решение не лезть в эту историю с книгой. Уезжая из Москвы, она обещала себе отдых и перезагрузку. Именно их от нее буквально требовал ее врач. И она не будет менять свои планы спустя всего несколько недель. Самое время всё бросить и бежать на свидание, как нормальный человек. А книга пусть идет на полку к другим таким же старым и пыльным изданиям.

Женщина вышла в прихожую, накинула на плечи кожаную куртку и придирчиво оглядела себя в зеркало. Черная кожа куртки эффектно оттеняла ее светлые, чуть ниже плеч, волосы. Образ получился привлекательным, дерзким и немного молодил ее.

– Вот так, – сказала Маргарита вслух, пристально глядя в глаза своему отражению, – только отдых, прогулки, флирт и посиделки в баре. И никаких егерей.

Кивнув сама себе, она подхватила сумку и решительно вышла из квартиры, слегка хлопнув дверью.

Глава 2

ГЛАВА 2.

Нет дедлайна – нет напряжения. За утро Маргарита повторила себе эту фразу раз тридцать. Нет напряжения – нет причин хотя бы немного не покопаться в истории про неведомого егеря. Мысль о ней свербила в мозге и вызвало любопытство, нестерпимое, как чесотка. К середине дня Маргарита уже окончательно поняла – это тот случай, когда проще уступить, чем объяснить почему нет. Да, она приехала сюда перезагрузиться и отдохнуть, но поиск разгадки может и не таить в себе опасности. Скорее всего, она быстро найдет просто объяснение и сможет выбросить историю из головы.

Приняв решение, Маргарита задумалась. С чего бы она начала, будь это редакционное задание? Вариант один – хозяйка квартиры. Только она может знать, что это за книга и откуда взялась. “Если захотите почитать – у меня все здесь” – заявила она ей в день заселения. Взгляд Маргариты невольно скользнул по книжному шкафу. Там выстроились “парадные” собрания сочинений восьмидесятых годов, все книги стояли ровными плотными рядами, ни одного зазора, ни единой книжки или журнала сверху. Значит, найденная книга точно не отсюда. Не дав себе времени на сомнения, Маргарита схватила телефон, решительно нашла контакт “Вера Семеновна хозяйка” и сообщила, что хочет встретиться и обсудить продление аренды.

Вера Семёновна жила всего в 20 минутах ходьбы, в четырехэтажной сталинке на Октябрьском проспекте, одной из главных улиц Пскова. На улице стоял тёплый и солнечный день и Маргарита решила проделать этот путь пешком и лишний раз насладиться осенним городом и прощальным теплом. Солнечные лучи мягко освещали фасады зданий. Маргарита с наслаждением рассматривала то старинные фасады домов, то ярко горящие на фоне синего неба осенние листья. Прохожие неспешно прогуливались, наслаждаясь, как и она, последними тёплыми днями. Листья тихо опадали на тротуар, создавая атмосферу уюта и спокойствия.

Дверь Вера Семеновна открыла сама. Это была сухонькая женщина лет семидесяти с лишним, в вязаной кофте, застёгнутой до самого горла. Этот максимально закрытый наряд совсем не вязался с добродушностью и чрезмерно суетливой манерой общения хозяйки. Выцветшие с возрастом глаза смотрели на Маргариту дружелюбно и с любопытством. Многословно поздоровавшись, она сразу потащила гостью на кухню.

– Сейчас будем чай пить, – заявила она почти ультимативно. – У меня листовой, с травами. Липа, ромашка. Сама собирала. У меня дача в области, ехать далековато, зато экология хорошая. Этот участок еще покойный муж получал, ему, как генералу, хорошее место было положено. Я туда обычно еще в мае уезжаю…

Маргарита рассеянно кивала, пытаясь придумать как перейти к теме своего визита, и украдкой смотрела по сторонам. Необычно большая кухня выглядела так, словно в ней время остановилось ещё в 1970-х. Узорчатые занавески, чайник со свистком, застекленный буфет с наполированным, но уже слегка пожелтевшим от времени сервизом. На подоконнике – герань и керамическая уточка. Стол накрыт белоснежной скатертью, на ней аккуратно расставлены фарфоровые чашки. Все идеально чистое и поставлено почти по линейке.

– Какой у вас невероятный порядок! – неожиданно даже для самой себя сказала Маргарита, то ли чтобы польстить хозяйке, то ли чтобы наконец прервать поток его красноречия. Старушка расплылась в довольной улыбке.

– Это еще что, я молодая была – каждый день полы мыла и всю мебель протирала. Муж порядок любил, каждую пылинку видел. Вот и сейчас стараюсь, хотя силы не те, да и не для кого…

Вера Семеновна грустно сгорбилась.

– Кстати, я тут нашла у вас книгу, “Южный крест” Слепухина – небрежно добавила Маргарита и многозначительно добавила, – под ванной…

– Книгу? А, так это, наверное, та девочка оставила – старушка мгновенно заглотила наживку и, сама не ведая, начала выкладывать Маргарите вожделенную информацию, – Она постоянно в ванной читала. Представляешь? Лежит и читает, пока вода стынет. Я ей не раз говорила – мокро же, испортишь. А она только смеялась, мол, полжизни удобства во дворе были, теперь хоть оторваться. Да и книги, говорит, не ваши, где хочу там и читаю.

Чистоплотная Вера Семёновна брезгливо поморщилась.

– Марина её звали. Жила в квартире до тебя, съехала ещё в мае. Представляешь, ни слова не сказала, даже не предупредила заранее, просто раз, и всё. Исчезла. Я на даче была, не сразу и заметила. А потом числа 20 вернулась и только записку нашла на кухне, мол, ключи оставила в ящике. А вещи-то не все забрала. Только то, что в шкафу было, а я потом по разным ящикам еще чуть не чемодан одежки насобирала. Думала, объявится еще, но куда там. И сама не появилась, и телефон больше не отвечал. Жалко, в целом хорошая жиличка была, тихая, хоть и не очень аккуратная.

Чайник засвистел. Вера Семёновна достала маленькую фарфоровую сахарницу с золотым кантом и витиевато украшенной ложечкой.

– Так ты про аренду? – спросила она, аккуратно наливая чай.

– Да. Хотела уточнить, возможно ли продлить. Мне тут нравится, и квартира хорошая.

– Конечно, продлим. Это не проблема. Документы у меня в порядке. Муж всегда всё хранил чётко, по папочкам. Я и сама привыкла, – с гордостью сказала старушка. – Сейчас принесу, – добавила она и пошла в соседнюю комнату.

Маргарита задумчиво посмотрела в окно. В густо заставленном машинами дворике было пусто,только какой-то пес выгуливал на подводке хозяина, явно мучающегося от похмелья. Несчастный собачник с трудом справлялся с дурнотой и прикладывал бутылку воды к виску. Глядя на него, Маргарита тоже невольно ощутила, что на нее наваливается головная боль. Известие о пропаже прежней жилички вызвало смешанные чувства. С одной стороны – молодая, ничем не связанная, девушка и правда могла просто уехать. С другой – книга со странной надписью. По отдельности эти два факта ни о чем не говорили, но вместе вызывали тревогу. Хорошо бы пробить эту Марину по соцсетям, но одного имени мало, а вызывать любопытство Веры Семеновны лишними вопросами не хотелось.

– А вот и документы, – старушка вошла на кухню с потрепанной советской папкой в руках, – копия твоего паспорта у меня есть, сейчас остальное проверим и скажу внуку, он все составит и новый договор подпишем….

      Как это часто бывало в ее недавнем журналистском прошлом, спасительная мысль пришла к Маргарите мгновенно. Если дотошная бабуля попросила копию ее паспорта,то и паспортные данные Марины у нее должны быть. И наверняка хранятся в этой же самой папке.

– Ой, – Маргарита поморщилась и поднесла руку ко лбу – что-то голова… и так резко… давление, наверное, скакнуло….

– Да что же это, – сразу засуетилась Вера Семеновна, – такая молодая и давление! Это тебе валидол надо, сейчас-сейчас.

Старушка подскочила и унеслась в комнату с завидной для ее возраста легкостью. Еще в прошлый визит Маргарита заприметила аптечку на почетном месте в гостинной и теперь быстро прикинула, что даже в большой квартире на забег до лекарств и обратно уйдет секунд сорок. Не теряя времени, она мгновенно наклонилась к папке, оставленной на столе. Страницы шуршали. Бумаги, квитанции, копии договоров… Вот! Копия паспорта. Ладынина Марина Владимировна, 1996 год рождения, выдан в ДНР.

Маргарита вытащила телефон, щёлкнула пару кадров и быстро вернула всё на место. Когда Вера Семёновна вернулась с таблетками, она уже сидела, сдавив виски руками и прикрыв глаза. Для поддержания легенды пришлось пихать под язык ненавистный валидол, от чего мгновенно затошнило. Отказавшись от настойчивых приглашений прилечь, Маргарита пообещала вернуться за договором на днях, наспех распрощалась с хозяйкой и ушла.

Вернувшись в центр, она устроилась в небольшой кофейне с видом на пешеходную улицу. Сейчас, в будний день, заведение было почти пустым: у окна читал пожилой мужчина с чашкой чая в руке, за стойкой бариста задумчиво протирал стаканы. Пахло ванилью, миндалем и молотым кофе.

Маргарита заказала чай с мятой и с детства любимые сырники с изюмом, поставила ноутбук на стол, зашла в "ВКонтакте" и ввела в поиск данные. После установки всех фильтров осталась всего одна кандидатка и Маргарита торопливо щелкнула на ее аккаунт. С аватарки улыбалась миру девушка с темными волосами, немного раскосыми глазами и мечтательной улыбкой.

Итак, последний пост – 14 мая. На фото местная набережная, вечер, закатное солнце. Марина одета в светлую ветровку, в руке – бумажный стаканчик с кофе. Подпись под фото: "Здесь хорошо. Хотела бы остаться."

Маргарита задержала взгляд на этих словах. Интуиция болезненно кольнула и женщина поспешила пролистать страницу дальше. Посты были не слишком частыми, но искренними. В марте – фото с переездом: пара чемоданов, подпись: "Неожиданно новая глава. Пожелайте мне удачи”. В апреле – книги, еще книги, лавочки, чашки с кофе, старые улочки, старинные окна. Очевидно, Марина любила гулять одна и замечать детали.

Маргарита нажала на «Друзья». Всего 63 подписчика. Настоящие страницы, ни ботов, ни рекламных аккаунтов. Некоторые в онлайне. Надкусив сырник, она погрузилась в работу, в которой ей всегда не было равных – общение с источниками. Уже буквально через час переписок с людьми из списка друзей, из их разрозненных данных, обрывков фраз и намеков сложилось то, что ее бывший редактор называла стартовой историей. Марина выросла в ДНР, плчти вся семья погибла во время военных действий, в Псков переехала внезапно, после переезда на связь выходила редко, в основном через соцсети. Последним с ней в начале мая общался бывший начальник, звал вернуться обратно, но Марина ответила, что сначала ей надо решить семейные проблемы. Интересно, что она имела в виду? Надо бы выяснить. В любом случае, это было 6 мая. 9 мая Марина писала в группу бывших одноклассников поздравление с праздником, но ни с кем не общалась. 14 мая – последний пост. А примерно 20 мая Вера Семеновна вернулась с дачи и обнаружила прощальную записку. С тех пор о девушке ничего не известно.

Маргарита вынула из сумки блокнот и выписала все данные столбиком. Начало есть, но пробелов слишком много. Размышляя, она машинально набрасывала на полях блокнота карикатуру старика с книжкой. Марина жила в Пскове почти всю весну, она должна была где-то работать, куда-то ходить, с кем-то общаться. Взгляд Маргариты метнулся на экран ноутбука. Пропавшая девушка любила фотографировать, но почти все фото сделаны на улице, скорее всего, на посиделки в заведениях денег особо не было. Может, есть определенный маршрут?

На подробное изучение и пробивание фото ушло еще около часа. Куски уличных указателей, вывески, знаковые здания, поиск по фото – Маргарита выискивала любую зацепку. В итоге ей удалось отметить на карте все точки, где были сделаны снимки. Примерно половина из них сгрудились в районе одного квартала. Может, место работы? Дома она была официанткой, а в выбранном квадрате полно ресторанов. Походить по ним, показать фото из соцсети и все, хоть кто-то да вспомнит.