ЗАПРЕЩЕНО!

***

– Просыпайся. Эй.

Зажмурился и сразу открыл глаза. Пепельный потолок.

Ничего не понимаю. Где телефон? Почему будильник не зазвонил? Серые стены. Где я?

Полная дезориентация.

– Вставай, вставай скорее. Уже идут. Ну.

Перевел взгляд на шепчущего незнакомого мужика. Серая пижама. Похожа на медицинскую. Босой. Впалые небритые щеки. Опасливый взгляд. Он посмотрел в сторону раздающихся шагов и быстро поднялся. Я повернул голову.

Хм, да я за решеткой. О, как, Артем Викторович. Интересный поворот.

Серые гладкие стержни от потолка до пола. Сел на жесткой лавке.

И когда же я сюда попал? А главное, за что?

Посмотрел вниз. Серые штаны. Поднял взгляд выше. Такая же серая хлопчатая майка, как у соседа. Босой.

По коридору шли двое в серой форме. Нашивки с красными буквами. Ни разу не видел таких. Поднялся.

Раз мужик говорит надо, может надо? Ни черта не понимаю. Что происходит? Что за отделение? Что я здесь делаю?

Один из офицеров нажал что-то сбоку. Решетки поехали вверх, пропуская обоих. Сосед мой заложил руки за спину.

Не, хрен они дождутся. Пусть сначала скажут, за что меня сюда засунули.

– Руки! – тут же рявкнул один из офицеров.

Показал им пустые руки.

– За спину! – снова крикнул он.

– Командир, зачем сердишься? Скажи, что произошло? Я ж понятливый.

«Громкий» шагнул ко мне и в момент прислонил к моему животу палку с прозрачным наконечником. Боль пронзила мгновенно. Я конвульсивно задергался. Ноги чуть подогнулись, но я не упал. Во рту стало солено, прикусил язык. Сука! Чертовски болели все мышцы. Он убрал палку и боль прекратилась. Жесткий взгляд глаза в глаза.

– Руки. За спину, – твердо и тихо, но с угрозой.

Я встал ровнее, сжал зубы, сглотнул слюну с привкусом крови и зверем посмотрел на обидчика. Заложил руки. Офицер спокойно отступил на шаг назад.

– Фамилия, имя, социальный номер, – сказал молчавший до этого.

– Савельев Иван, первый блок, номер 138598, – протараторил мой сосед.

– Да не ваш, Савельев.

Офицер посмотрел на меня.

– Стерх Артем Викторович. А номера нет. Или вы про СНиЛс? Так я его не помню. Но вы поднимите данные, все ж в базе есть.

Прежний «Громкий» протянул ко мне палку. Я шарахнулся и возмущенно посмотрел в ответ.

– Эй! Ну говорю ж, не помню. Это что, преступление? За что меня сюда посадили?

– Стерх Артем, – проговорил «Спокойный», вводя данные в прозрачный планшет. – Не найден.

Я только успел подумать «а неплохо укомплектованы у нас участки», как до меня дошло.

– Как не найден? Вы введите еще раз. Вы там где, на Госуслугах смотрите?

Офицер непонимающе посмотрел на меня. Поднял планшет и навел на мое лицо.

– Не найден, – снова с тем же тоном проговорил он. – Социального номера нет, имя в базе не значится.

Он потыкал в прозрачный экран и показал мне фотографию. Серый блочный забор. По нему красной краской надпись с потеками: «ЖИТЬ ЗАПРЕЩЕНО!»

– Надпись – ваша работа?

Я аж хохотнул.

– Да ты чего, командир? Из меня художник, как из тебя балерина.

– Обращаться нужно: офицер. Ясно?! – снова рявкнул «Громкий».

– Ну ясно, чего кричать? Офицер, так офицер.

– Подозреваемый причастность к правонарушению отрицает, – «Громкий» отрапортовал начальству, и Офицер кивнул. Оба развернулись, отошли и решетка начала опускаться.

– Эй, эй, – бросился я, но «Громкий» протянул палку, и пришлось остановиться. – Когда меня выпустят? – они дождались, когда решетка опустится и зашагали по коридору так же молча, как пришли. – Я имею право на адвоката!

На мои слова сипло засмеялся сосед. Он сел на лавку.

– Чего ржешь?

– Адвокат. Какой адвокат?

Я с подозрением посмотрел на него. Больной, наверное. Тоже сел на свой топчан. Как ни странно, босым ногам на полу было не холодно. Гладкое литое покрытие будто даже грело. Что-то изменилось, и КПЗ у нас переоборудовали, что ли? Вроде не слышал, чтобы в них комфортно было. А здесь… Чисто, тепло.

– Где мы? – спросил мужика.

Тот посмотрел на меня.

– КПЗ, – дернул он плечом. – Сам не знаешь, что ль?

Я убедился в правильности соображений.

– А меня когда сюда заперли?

Тот присмотрелся еще внимательнее. Молчал какое-то время. Потом покосился на висящий на потолке глазок. И, видимо, решил не говорить, что хотел.

– Ночью доставили. Ты в бессознанке был. Мычал что-то.

Я напряг память, но ничего кроме вчерашних обычных дел не вспомнил. Пришел с работы, принял душ, разогрел вчерашний ужин, включил плейлист фоном. Спокойный вечер. Ничего особенного. Начал что-то читать, но не пошло, вырубился, кажется. И потом…

Вздохнул.

– А участок хоть какого района?

Была надежда на то, что хоть по месту чего-то вспомню.

– Блок девять.

Посмотрел на мужика. Точно больной. Какой блок? Про район же разговор.

– Ну северо-запад или центр?

Тот задумался.

– Юг, – ответил, прикинув.

Юг. Юг. Что у нас на юге? Южный мост. Аврора. Не, туда бы меня никогда не занесло ночью. Разве что на Безымянку. Но ночью? Может Серега позвонил?

Напряг еще раз память. В голове пусто. Темнота. Никакой зацепки.

Мужик пересел на мою лавку, вторгаясь в личное пространство, и, повернувшись к глазку спиной, зашептал:

– Сивуху пил, что ли?

Потом принюхался ко мне и тут же опроверг слова.

– Не, не пахнет. Слушай, мужик, а ты как из базы стерся? Мне до зарезу надо подтереть там у себя. Может, дашь нужный адрес? А? А я тебе дам место, где нормальное пойло найти можно. Далековато, но зато надежно. Там не загребут.

Чем дальше я слушал его, тем больше осознавал, что ни хрена не понимаю.

– А чем тебе магазинное не в кон?

Тот озадаченно посмотрел на меня. Потом кивнул своим мыслям.

– Ты вообще нездешний? – Он снова помолчал и повел головой. – Паршиво. Как тебя сюда занесло? Шпион, что ли? Законы хоть знаешь?

Я молчал, ожидая, что он выдаст еще. Потому что в этот момент в мою голову закралась мысль, что все это какой-то дурацкий розыгрыш. Кто придумал? Вадим? Или Саня? Да, оба могли. День рождения решили мне устроить? Ну, друганы. Поговорю я с ними. Где такие шокеры только взяли? Не, наемная компания, наверное. Корпоративы, дни рождения, юбилеи…

Мужик тоже молчал, ожидая ответа.

– Ты про какие законы? – решил я поддержать игру.

– Запрещено.

Я ждал продолжения. Он впился в меня взглядом. Потом мотнул головой.

– Не знаешь, понятно. Ну встрял ты, мужик, по самое не могу. Кто тебя послал, на тот свет спровадить хотел, что ль?

Я пожал плечами.

– Никто меня не посылал. Не помню ничего.

Он ухмыльнулся.

– Ага. Так всем и говори. Ниче не помню.

Он отодвинулся и пересел.

– Так что за законы? – Мне стало интересно.

Но тот потерял вдруг ко мне интерес. Не то обиделся, что не откровенничаю, не то, что адрес какой-то не дал. Я оглядел его еще раз. Актеров подобрали, конечно, типажных. И со щетиной, и с характером. И амбре от него. Играет-то как. Интерес вызвал – и в молчанку, чтоб разжечь любопытство. Ну-ну, поглядим.

В конце коридора снова появились офицеры. Двое. Они тащили за собой упирающегося парня. Худой, в сером комбинезоне с грязно-синими вставками. Застиранная рубашка. Рукав ему уже порвали, видимо, для антуража. Чтобы создать впечатление сопротивления.

Подошли ближе, и я увидел у парня в глазах отчаянную злость. Он вырывался, рьяно, будто из последних сил, но отчего-то молчал. Офицеры же, напротив, хранили хладнокровное безразличие.

Ух. Прям, целое кино.

Наблюдал с интересом, как они открыли нашу камеру и завели парня внутрь. Один из офицеров остался охранять приведенного, другой же – тот самый «Громкий» – подошел ко мне.

– Неизвестный Артем Стерх, проследуйте со мной. Обвинение с вас снято. Найден совершивший преступление. Для сохранения личности вам требуется пройти процедуру цифрования.

Я поднялся, внутри смеясь. Давайте, давайте. Сейчас дойдем до кабинета цифрования, а там шарики, торт и друзья с девочками. Ну фантазеры, вашу ж мать. Кому ж, интересно, все же идея пришла.

Офицер, что охранял парня, коснулся его палкой, вызывая у меня мгновенные воспоминания о болезненности шокера. Но того не задергало, как меня, лишь мышцы лица стали расслабленными.

Мы с «Громким» вышли за контур, отошли на несколько шагов. Вдруг парень вскочил с лавки и с криком: «Жить запрещено, суки! Жить запрещено!» бросился за нами в коридор.

Охранявший его офицер рванул за ним, но Громкий перехватил беглеца по дороге, ловя за руку. Парень вцепился в палку, висевшую на ремне офицера, и прижал ее конец к животу законника со словами: «Я свободен, ссу..». Последнее слово заглушилось хрипом. Оба конвульсивно затряслись, повалились на пол. Из уголка рта парня полилась кровь, он будто не мог вдохнуть. Смотрел мне в глаза. Я видел в них боль. Офицер тоже сипел и трясся. Когда кожа обоих задымилась, я попятился, все еще не в силах отвести взгляд.

Подошедший офицер посмотрел на сцепившуюся в смертельном объятии парочку и зажал пальцем свое ухо.

– Инцидент восемь в камере семнадцать. Прошу вызвать службу уборки.

Он наклонился и, взявшись рукой в перчатке за палку, отключил функцию. Тела перестали дергаться. Я стоял в шаге от этого, ничего не понимая. Шок охватил меня. Это был не спектакль, не розыгрыш! Так не играют! Запах горелого мяса наполнил мое горло. Я видел почерневшую от ожогов кожу, все еще дымящиеся тела.

Согнулся пополам, и меня вывернуло прямо на собственные ноги. Упал на четвереньки, исторгая остатки вчерашнего ужина. В голове звенело. Это не розыгрыш! Не розыгрыш! Все взаправду!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.