Коварные алмазы Екатерины Великой
Елена Арсеньевна Арсеньева

<< 1 ... 6 7 8 9 10
Вот-вот, в Романе было так много мальчишеского, полудетского. Как странно: это проявлялось именно в те мгновения, когда верх брала его мужская, почти звериная суть. Неутомимый, распутный самец, он доводил Фанни до криков не только своими бурными движениями, но и задыхающимся шепотом: «Пусти меня к себе!» В этом шепоте была робость неопытного мальчишки, который впервые берет женщину и еще не знает, испытает сейчас боль или наслаждение, будет любимым или его предадут.

Наверное, ей всю жизнь хотелось капризного ребенка, вот она и завела его себе, вернее, он сам завелся. Но Фанни предпочитала не думать ни о чем, что разделяло ее с Романом. Да и не имели эти нежность и вожделение, если уж начистоту, отношения к материнским чувствам. Оставался возраст, да, возраст стоял между ними по-прежнему. Ночью, в постели Роман не замечал ее морщинок, и просто их стало меньше (любить молодого – лучшее средство помолодеть самой), зато днем Фанни то и дело прикидывала, под выгодным ли углом падает на ее лицо свет или что-нибудь ненужное выделяет, подчеркивает?.. Вот в Le Volontaire свет падал на редкость удачно, поэтому она любила, когда Роман туда являлся. Правда, иногда он вдруг уходил, говорил, что должен навестить мать. А куда шел на самом деле?

Однажды она не выдержала. Бросила бармену Сикстину, что через полчаса вернется, схватила пальто и выскочила на улицу. На бегу глянула в окно и увидела Армана: он покинул свое насиженное место и провожал Фанни мрачновато-насмешливым взглядом. Белая косматая Шьен стояла рядом на задних лапах, прижав передние к стеклу, и тоже таращилась на Фанни.

«Следят они за мной, что ли?» – почти с ненавистью подумала она, но тут же забыла и об Армане, и о Шьен. Вот и пересечение улиц Друо и Прованс, вот тот самый дом, о котором говорил Роман, – напротив агентства «Кураж», забранного зеленой ремонтной сеткой. Длинное здание: несколько витрин антикварных лавок, несколько подъездов. Ага, здание одно, а адреса-то разные: рю де Прованс, 1, 3, 5, 7, 9, 9а, 11 – таковы причуды парижского градостроения. А поверху, под самым гребнем крыши вдоль всего дома небольшие окошки – те самые комнатки для прислуги.

Так за которым из них Роман?

Фанни прошлась вдоль фасада раз и другой, поздоровалась с двумя знакомыми антикварами – оба иногда забегают в ее бистро. Надо же, как будто все встречные смотрят только на нее: рыльце-то в пушку!

Она снова прошла квартал до конца и остановилась на углу улиц Фобур-Монмартр и Прованс, напротив китайской харчевни. Сделала вид, будто рассматривает витрину, а сама исподволь бросала взгляды на дом-квартал.

Семь дверей. В которую войти?

Стоп. Зачем голову ломать? Роман же ясно сказал: в доме буланжерия и три антикварных магазина. Значит, Фанни нужен номер три.

Она перебежала дорогу. Вот синяя дверь, украшенная черной чугунной чеканкой, вот кодовый замок. Так, и что дальше? Код она не знает.

Минута отчаяния, и вдруг замок щелкнул, дверь отворилась, и Фанни вжалась в стену, пропуская высокую даму лет восьмидесяти в потертом каракулевом манто. Надменный аристократический профиль, надменно поджатые губы. Не эту ли обедневшую графиню упоминал Роман? Если так, Фанни попала туда, куда нужно!

Она ввинтилась между медлительной гранд-дамой и дверью, проскочила в крытый дворик, уставленный цветочными кадками.

– Вы к кому, милочка? – Вопрос повис в воздухе, Фанни уже перебежала дворик и захлопнула за собой дверь респектабельного подъезда.

Лифт доходил до шестого этажа, комнаты для прислуги размещались выше. Но вот Фанни наконец в длинном коридоре с рядами дверей по обеим сторонам. Та же чистота, что и во всем доме, но респектабельностью не пахнет – ни цветов, ни ковров, ни навощенного паркета.

Захотелось уйти. Глупая затея – подниматься сюда. Не все ли ей равно, здесь живет Роман или в другом месте, ходит сюда, чтобы повидаться с матерью, или здесь обитает его молодая любовница? Да пусть делает, что хочет, пусть исчезает, куда хочет, встречается, с кем хочет, – чем проще будет относиться Фанни к этой безумной связи, тем лучше для нее же. В конце концов, они с Романом вместе и каждый по отдельности получают, что хотели: она – неистового любовника, который заставляет ее кричать от наслаждения и трепетать от нежности, он – комфортную жизнь, изобилие тряпья и парфюмов, которыми Фанни его, честно признаться, завалила, так что он уже не шляется в потертой куртке и заношенных джинсах, сшитых невесть в какой подворотне и выдаваемых за Levi’s, а носит классные штанцы из приличных бутиков. Конечно, это не Черутти и не Версаче, но нормальная модная одежда. А чтобы одеваться от Версаче, ему надо было сойтись с миллионершей или любовницей миллионера вроде Катрин…

Как всегда, при воспоминании о Катрин по лицу Фанни прошла судорога. Ладно, пусть живет эта толстая дура вместе со своим русским миллионером, любовницей которого еще так недавно была сама…

Голос из-за двери! Голос Романа!

Все мысли о Катрин и Лоране вымело из головы Фанни. Она сделала шаг, припала ухом к двери. И тут же раздраженно стиснула губы: разговор шел на незнакомом языке, видимо, по-русски. Ее скудного словарного запаса: «я тебя люблю», «я тебя хочу», «трахни меня», «давай еще» – то, чему она выучилась от Лорана, и «пусти меня к себе» – пополнение от Романа, – здесь было явно недостаточно.

Только и оставалось, что вслушиваться в музыку голоса Романа, ловить его интонации. Иногда он говорил запальчиво, почти зло, явно старался убедить в чем-то своего собеседника или собеседницу. Потом голос его становился мягким, и Фанни вздрагивала, потому что так мягко его голос струился, когда Роман изо всех сил пытался уйти от ответа на прямой вопрос. Фанни уже распознавала эту фальшь, и сейчас словно бы увидела перед собой его лицо: этот обволакивающий взгляд исподлобья, эту тень от ресниц на щеке, вздрогнувшие в тайной улыбке губы…


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
<< 1 ... 6 7 8 9 10