Антикварная история

Однако с друзьями и тут вышла незадача. Местные ребята на них с братом смотрели, будто они прибыли с другой планеты. Переехать из Питера в районный центр с населением чуть больше пятидесяти тысяч, для них было чем-то непостижимым.

Очень скоро для Маши все стало по-прежнему: склоки-драки и в результате – полное одиночество.

Плюс от такой жизни вышел только один. Учитель физкультуры из школы, в которой они с братом учились, однажды увидев, как девочка отбивается от насевших на нее троих мальчишек, взял ее за руку и отвел в секцию айкидо. Сама она была уверена, что ей больше подошло какое-нибудь боевое самбо или карате, но в городе имелось только айкидо. И это стало ее спасением. В секции ее научили контролировать агрессию, управлять эмоциями и помогли направить свою молодую силушку в позитивное русло. За прошедших с тех пор десять лет из угрюмой девочки-драчуньи Маша превратилась в обладателя черного пояса и третьего дана этого боевого искусства.

Окружающие не сразу заметили метаморфозы, произошедшие с юной грубиянкой. Долго не замечала их и сама Маша, пока однажды Любаша, недавно появившаяся в их семье, не сказала:

– Мне бы, Маня, твою красоту и интеллигентное воспитание, я бы в секретарши к гендиректору на нефтяной завод пошла.

Маша тогда долго рассматривала себя в зеркало. Особой красоты в скуластом лице она, правда, так и не обнаружила, но припомнила, что в последнее время пацаны, зло задиравшие ее при каждом удобном случае, теперь подходят просто пообщаться, да и учителя перестали цепляться довольно давно. С девчонками Маша по-прежнему общего языка не находила, а может, и не искала, однако изгоем себя уже не чувствовала.

Апофеозом того, что Маша уже не злюка и грубиянка, а приличная и умная девушка, стало ее поступление на историко-архивный факультет солидного питерского вуза. Там когда-то училась мама, и это стало решающим аргументом при выборе. Домашние были слегка удивлены, но сочли, что все к лучшему. Там, среди бумаг и умных книг, Маша станет еще спокойнее, рассудительнее и интеллигентнее. И тогда ее сразу возьмут замуж.

Занятия айкидо она не бросила, ездила к своему сэнсэю все студенческие годы. На жалостливые причитания родных отвечала, что ничего менять не станет, а если они думают, будто ей тяжело мотаться туда-сюда, то пусть не печалятся – препятствия, как говорил основатель айкидо Морихэй Уэсиба, не должны мешать установлению равновесия в ее внутренней вселенной. Понятно?

Отец с Любашей переглядывались и дружно кивали. Конечно понятно. Чего ж тут непонятного?

Получив диплом, Маша вернулась в Кириши и легко устроилась в архив районной администрации. Все, казалось бы, оборачивалось неплохо. В администрации работали люди солидные и сплошь образованные. Года через два можно будет присмотреть из них жениха и зажить своим домом. Так или примерно так рассуждали Любаша и отец, полностью находившийся под ее влиянием. Но тут случилось то, о чем Маша долго не решалась объявить домашним. Решение устроиться работать в антикварный магазин, несомненно, расходилось с семейной доктриной, повествующей о том, как должна сложиться ее жизнь.

Рассудив, что главным омбудсменом в семье является, несомненно, мачеха, хитрая Маша решила обработать сначала ее. Нарисовав заманчивую перспективу, которую сулит статус продавца-консультанта в богатом столичном магазине, она без труда завербовала ее в качестве тяжелой артиллерии на случай, если отец, ставший с годами мнительным и пугливым во всем, что касалось детей, станет возражать и ругаться.

Теперь, когда по крайней мере первый бой был выигран вчистую, женщины на радостях решили, как сказала Любаша, «испить кофею» со сгущенкой и даже открыть коробку с конфетами, купленную к празднику.

– А комната хорошая? Чего там у тебя есть? – поинтересовалась Любаша, когда падчерица рассказала, что сняла жилье недалеко от работы, почти в самом центре.

– Да все есть! – радостно ответила Маша и запихнула в рот конфету.

На самом деле комната, на которую у нее хватило денег, была совершенно «убитая». В самом глубинном понимании этого слова. Долгое время хозяин тринадцатиметровой жилплощади в четырехкомнатной коммунальной квартире хранил там всякое барахло, которое не поместилось в новом доме. За несколько лет мыши превратили барахло в хлам, а само помещение – в «мерзость запустения». Решив сдать комнату, хозяин ничего вывозить не стал, рассудив: кому надо, тот пусть и вывозит.

Маша взяла в архиве отпуск и, сказав домашним, что едет к подруге в Краснодарский край, принялась за уборку «авгиевых конюшен». Хорошо, что комната находилась у входной двери, иначе остальные жильцы вынесли бы ее вместе с мусором, который, кроме всего прочего, еще и вонял. За месяц непосильного труда комнату все же удалось худо-бедно прибрать и даже заставить нормальной мебелью. Дешевенькой, конечно, зато новой. Наконец на окнах появились занавески, и Маша решила, что жилье вполне пригодно для жизни. Большего от него и не требовалось.

Обо всем этом она решила никому не рассказывать, но любопытная Люба требовала подробностей.

– А телевизор есть?

– А то! – ничтоже сумняшеся кивнула Маша, вспомнив, что у одного из соседей на кухонном столе стоит малюсенький телевизор.

– А холодильник?

– Как без него! – положив в рот еще одну конфету, прошамкала падчерица, только пару дней назад вывесившая за окно пакет с продуктами.

– Ну и заживешь ты, Маня! Как принцесса на горошине!

– Куда принцессе! Бери выше! Как королевишна на перине! – хвастливо заявила Маша и потянулась за новой конфетой.

Без конфеты эту ее новую квартиру не переварить.

Хорошо еще, что Любаша не поинтересовалась, есть ли у нее ванная.