Мое последнее завтра
В голову Софи продолжали лезть невеселые мысли.
«Если бы мать хоть раз посмотрела на меня так же как мисс Мари, все было бы совсем по-другому.
– Нет, я хочу сказать Вам, спасибо за заботу, но мне нужно еще зайти в школу. Есть одно важное дело, – Софи тихо вздохнула и почти шепотом продолжила: – Я должна найти его.
– Кого найти? – мисс Элфорд посмотрела на нее с недоумением.
– Расскажу потом, а насчет Нью-Йорка и Вашей сестры… могу я немного подумать? -Софи отвела глаза в сторону.
Перспектива жить с чужим человеком в другом городе без денег пугала, но это неясное будущее было лучше, чем прошлое, которое подстерегало ее здесь за каждым углом, где на двери собственного дома еще совсем недавно блестела красная надпись: «Софи Нортон – убийца», – прохожие показывали на нее пальцем, мать ненавидела, и, что самое ужасное, здесь все напоминало о Шоне. Софи так хотела понять, что случилось, почему она ничего не помнит, и почему все это произошло именно с ними, что сердце сжималось при любом упоминании его имени.
– Конечно, не падай духом и будь на связи! – Мари Элфорд улыбнулась и помахала ей рукой.
Софи попыталась улыбнуться в ответ и, отвернувшись, шагнула в пугающую неизвестность, в тот мир, который ее ненавидел.
На улице стояла жара. Девушка надвинула кепку на лоб и направилась вперед по сверкающему в летних лучах переулку, от которого пахло зноем.
В ее голове после нескольких дней допросов, протоколов и неудачной попытки гипноза стала выстраиваться хронология событий.
Вот она ложится мартовской ночью перед приездом Шона спать, думает о том, что им нужно помириться после той нелепой ссоры, ведь они дружат так давно, а затем… ничего. И белый свет фонаря в подъезде, и та надпись, «Я вернусь за тобой». Что все это значит? Отец Софи допрашивал свидетелей, по его обрывочным фразам она поняла, что за те два месяца, которые выпали из памяти, ей удалось сделать несколько вещей: помириться с Шоном, так как их видели вместе довольно часто, это было указано в показаниях школьников, подружиться с одноклассником Уильямом Беккером и поджечь дерево во дворе подруги Ханны Ли. Что сподвигло ее это сделать, Софи понять не могла.
Их дружба с Шоном началась с общей любви к музыке. Тогда в детстве он научил ее, неуверенную и молчаливую, превращать слова в ноты. Так Софи открыла для себя новый мир – мир музыки и нотных тетрадей.
Она достала сверток из сумки и посмотрела на него в последний раз. Здесь была вся ее жизнь. В свертке лежала мятного цвета записная книжка. На обложке корявыми буквами написано: «Тайный дневник Софи Нортон».
Софи открыла его на первой попавшейся странице и прочитала собственную надпись:
«Сегодня прекрасный день! Шон уехал на вокальный конкурс в Чикаго и мне его немного не хватает («немного» зачёркнуто), моя толстая одноклассница Жизель опять села рядом на математике, от нее противно пахнет чипсами, но, в общем-то, она ничего. Мама снова злая с утра, когда приду домой, буду играть на пианино весь вечер . Чтобы не скучать, я начала писать музыку, потом наложу ее на стихи, и получится песня. Надеюсь, Шон однажды исполнит это».
Софи пролистала немного дальше, дневник заканчивался датой: второе апреля. Остальные листы были вырваны. Интересно, она их уничтожила или кто-то другой? Ведь эти несколько страниц -единственное напоминание о последних двух месяцах ее жизни. На последней странице нарисовано дерево, а под ним знак бесконечности. В конце блокнота вложены листы, лихорадочно исписанные нотами. Девушка аккуратно их достала и, свернув вдвое, положила сумку.
«Мне везет,– подумала она, – я до сих пор никого не встретила». Переулок, по которому Софи шла, оказался довольно пустынным, видимо из-за летнего зноя жители спрятались в домах, задернув шторы. Атмосфера маленького забытого богом городка была ей неприятна. Дома копировали друг друга, аккуратные дворики почти неотличимы, осенью и зимой здесь тоскливо, а летом Софи постоянно хотелось сесть в машину и уехать куда глаза глядят. Этот город как будто взяли из книги Стивена Кинга, синонимом его названия было слово «безнадега».
– Сеньорита! – донеслось до нее откуда-то слева. Софи испуганно оглянулась. На дороге как будто из земли вырос маленький трейлер на колесах. Из его окошка пахло дешевыми бургерами, продавец с длинными усами и в смешной шляпе махал ей пухлой рукой:
– Сеньорита! Здесь лучшие бургеры!
«Откуда он взялся?» – подумала девушка, – два месяца назад здесь ничего не было».
Она натянула на лицо улыбку и быстро сказала:
– Спасибо, но я не хочу есть, и у меня нет времени.
– О, сеньорита экономит время? Это бесполезное занятие!
– Почему? – с вызовом спросила Софи, этот итальянец начинал ее раздражать.
– Потому что связь времен разорвалась. И в воздухе уже пахнет огнем, – продавец хитро улыбнулся.
– Если, что и пахнет огнем, так это ваши бургеры, – она развернулась и пошла прочь. «Сколько ненормальных ходит по улицам»,
Софи достала из сумки смятую пачку листов с нотами и прижала их к груди. «Единственный человек который может мне помочь это он, мой одноклассник Уильям Беккер», – пронеслось в голове. Софи ускорила шаг, и вскоре перед ней возникло здание музыкальной школы.
Из окна доносилась мелодия Дебюсси, чтобы ее не слышать, Софи надела наушники и включила плеер. Джони Хэйтс Джаз запел монотонным голосом «Shattered dreams».
Глава 3
Адам Нортон сел за стол и прищурился:
Итак, мистер Беккер, может быть, Вы расскажете мне что-нибудь новое о погибшем?
Парень, сидевший напротив него, смущенно улыбнулся. Он был высоким, хорошо сложенным, его светлые волосы аккуратно лежали, своей улыбкой Уильям Беккер напоминал американскую мечту с рекламных щитов: «Пейте Кока-Колу и вы станете таким же белозубым красавчиком, как я».
Обычно дети издевались над такими плакатами, как могли: зарисовывали моделям один зуб черной краской, добавляли густые усы и неприличные надписи. Вот и сейчас детектив мысленно заштриховал черным один из передних зубов школьника и невольно улыбнулся в первый раз за этот день. Уильям выдохнул и начал:
– На самом деле, он был странным парнем, наш Шон. Знаете, всего его любили, врагов не было, он мог подцепить любую девчонку, даже ваша дочь от него хм.. без ума, по крайней мере, мне так показалось, – Беккер криво ухмыльнулся. – Понимаете о чем я? У него было ВСЁ. Все что может пожелать человек в его возрасте! Ходят слухи о том, что Шона взяли солистом в популярную музыкальную группу. «Эндорфины», слышали о них? Это ведь очень круто! Софи постоянно бегала за ним, как хвостик, в то время как Шон занимался какими-то странными делами. Очень странными делами.
– Да, мистер Беккер, я знаю, что Шон начал самостоятельно искать местного маньяка вместе с Вами и Софи. Я думал, вы просто развлекаетесь, хоть это и были опасные развлечения. В любом случае, того парня нашли и посадили.
– Послушайте, мистер Нортон, а Вы уверены, что нашли именно виновного? Может быть, настоящий маньяк столкнул Шона и..
– Невозможно, – детектив устало вздохнул, – позже мы нашли еще одного свидетеля самоубийства Шона Остина. Женщину, живущую в доме напротив. Она утверждает, что Шон был один в квартире, и никто не помогал ему совершить это.
– Грустно, – Уильям заметно сник и лихорадочно сжал руки в кулаки, – Вы знаете, несмотря на внешний блеск и всеобщую любовь, Шон всегда мне казался каким-то сломанным. В детстве у меня была игрушка, деревянный солдат в красивой военной форме. Однажды, солдат попал в руки моего мерзкого кузена с задатками вандала, после этого на него стало больно смотреть. Отец отдал игрушку в мастерскую, там солдата отремонтировали, дерево стало блестеть еще ярче, вот только, если внимательно присмотреться то где-то в районе сердца видны две уродливые трещины, понимаете, о чем я? Шон был таким же. Сломанным. Его как будто что-то мучало. Однажды, он мне сказал: «Ненавижу этот город. Старые дома, блеклые улицы… Здесь все пахнет смертью. Я обязательно отсюда уеду». Вот таким он был. И этот его потрясающий голос. Я сам пою, и все же, у меня, наверное, никогда не получится превзойти Шона.
Уильям тяжело вздохнул и посмотрел на детектива:
– Вы знаете, мне кажется, никто его не доводил до самоубийства, он сам дошел. Просто переступил порог между жизнью и смертью, оставив нам одни проблемы. Сейчас все ненавидят Софи из-за грязных слухов, которые распространяют журналисты. Думаю, она ни в чем не виновата. Если уж быть совсем честным, все мы немного завидовали Шону и немного желали ему смерти. Он был слишком…ярким для этого города. Софи единственная по настоящему заботилась о нем, думаю, она его любила. Если бы я мог чем-то ей помочь…
Детектив с замиранием сердца слушал этого парня. Во рту появился солоноватый привкус: «Если бы ты мог чем-то помочь… У тебя явно синдром спасателя, парень» , – подумал он, а вслух произнес:
–У меня есть к тебе небольшая просьба, Уилл. Не мог бы ты побыть рядом с моей дочерью хотя бы несколько дней? Дело в том, что она постоянно пытается вспомнить, то что забыла, но врач сказала, что психика Софи может не выдержать этого. Поэтому ей нельзя вспоминать, – в глазах детектива блеснули слезы.
Часы показывали около пяти вечера, когда Софи переступила порог музыкальной школы. В дверях ее чуть не сбила упитанная школьница в очках. Сказав «извините», она подняла глаза вверх и увидела вблизи лицо Софи. Застыв от ужаса, девочка пробормотала:
– Ой, та самая Софи Нортон…
Затем она прикрыла рот рукой и поспешно убежала прочь. Занятия в музыкальном классе уже закончились, поэтому в коридоре оказалось пусто. Софи осторожно прошла вперед и, найдя глазами нужную дверь, постучала в кабинет.
– Войдите! – ответил ей знакомый голос.
Открыв в дверь, она увидела учителя музыки. Мистер Гордон сидел за фортепиано и печально улыбался. Это был человек средних лет со слегка взъерошенными каштановыми волосами, аккуратно застегнутая белоснежная рубашка и черные брюки делали его похожим на офисного клерка.
– Привет, Софи, – он натянуто улыбнулся. Наверное, не стоит спрашивать, как у тебя дела, – в голосе мистера Гордона промелькнул сарказм, – если хочешь знать, я тоже не очень…
Эти слова застали девушку врасплох. Она не хотела встречаться с учителем Шона и обсуждать события последних дней, она вообще не хотела об этом говорить.
– Извините, Уильям Беккер к Вам не приходил? – пробормотала она.
– Нет, он должен прийти с минуты на минуту.
– Тогда…тогда я подожду снаружи,– Софи развернулась и вышла прочь из этого до боли знакомого ей кабинета, где они с Шоном проводили лучшие минуты своей жизни.
– Как мне все это надоело, – бормотала она, – я хочу забыть все это, я хочу начать жить заново.– Ой..,, -девушка споткнулась и полетела вниз. Кто-то подхватил ее, смягчив падение.
– Уилл?, – она вопросительно взглянула на фигуру рядом, – Уильям Беккер!
– Господи, Софи, если бы ты не бежала так быстро, то не налетела бы на меня, -пробормотал он, протянув ей руку
– Прости, мне правда очень жаль! – она посмотрела на него и слабо улыбнулась.
Уильям всегда был хорошим парнем добрым и заботливым, тем, кто внушает другим людям доверие. Его улыбка казаласьтеплой и растерянной. В отличии от одинокой фигуры учителя, которая постоянно напоминала о трагедии, вид Уилла дарил надежду на хоть какое-то позитивное будущее в этом гротескном мире последних нескольких дней, где все перевернулось с ног на голову.
– Ты кого-то ищещь? – продолжил он после нескольких секунд молчания.
– Да, – Софи сжала губы, – тебя. Я ищу тебя для того чтобы передать это. С каменным лицом она достала из сумки пачку смятых листов.
Уильям с недоумением уставился сначала на потрепанную бумагу, потом на Софи. Затем, не говоря ние слова, он аккуратно развернул стопку и взял первый потертый лист:
Это ноты? – он внимательно рассматривал девушку, как будто видел ее в первый раз, – ты что, пишешь музыку?
Софи сглотнула и начала сбивчиво говорить:
– Понимаешь все дело в том, что иногда в моей голове ноты складываются в разные мелодии, и мне только остается их записывать. Я не профессиональный композитор, но все же, здесь собрано лучшее из того что я напридумывала. К некоторым из них есть стихи. Если сложить музыку и стихи то получится песня, не так ли?
«Господи, что я говорю, – подумала она, – это ведь и так понятно»
– И в общем я писала их для Шона. Изначально я хотела, чтобы он их спел, но ты ведь и сам понимаешь, что это невозможно, поэтому.. поэтому..
Слова как будто испарились, и девушка просто стояла молча глядя на одноклассника, не в силах что-либо сказать.
– Поэтому ты хочешь, чтобы эти песни пел я? Потому что у меня неплохой голос, не так ли? – Уилл улыбнулся и взял ее за руку, – пошли
– Стой! Куда ты меня ведешь? – Софи посмотрела на него с немым отчаянием. Ты что хочешь прямо сейчас…
– Да, я прямо сейчас попробую сыграть хотя бы несколько из них.
Он распахнул дверь в класс, и Софи снова увидела эту светлую комнату в лучах солнца. Учителя музыки уже не было. Вместо него на крышке фортепиано лежала записка:
«Мистер Беккер, занятие сегодня отменяется в связи с моим пошатнувшимся здоровьем».
И подпись: «Ваш Дж. Гордон».
– Бедняге не по себе после всего этого, впрочем как и всем нам, – пробормотал Уилл.
Софи молча села на деревянный стул напротив пианино. Рядом расположился ее одноклассник.
– Ну что ж попробуем? – он поднял слегка запылившуюся крышку и начал играть. На миг Софи показалось, что все, что было до этого, всего лишь дурной сон. Она точно так же как и раньше сидит рядом с Шоном за этим громоздким инструментом, и комната наполнилась грустными и приятными звуками мелодии.
– Эй, посмотри это ведь так легко!– говорит ей Шон и смеется, – ты скоро сама научишься играть, и тогда мы уедем в Нью-Йорк и станем самыми знаменитыми музыкантами!
Его пальцы быстро нажимают на клавиши. Это выглядит завораживающе.
Такое странное ощущение дежавю. Девушка грустно улыбнулась и посмотрела на человека, сидящего рядом с ней. Совсем другая улыбка, цвет глаз и манера играть на клавишах.
«Забудь, – подумала она, – ты никогда с ним больше не встретишься. Поэтому просто забудь». Спустя несколько секунд мелодия закончилась и в комнате воцарилась тишина. Софи сидела молча и неподвижно как статуя.
– Боже мой! – Уилл выдохнул с удивлением.
– Что, все так плохо?– обреченно спросила девушка.
– Нет, что ты, эта музыка, она просто потрясающая! Ты точно сама ее придумала?
– Да, – безрадостно сказала девушка,– по вечерам дома бывает очень скучно, вот я и..
– Да у тебя талант, – перебил ее Уилл, – Софи, о твоих песнях должен узнать весь мир, что ты об этом думаешь?
– Ничего, – безразлично ответила она, – если честно, мне все равно. Делай с ними что хочешь. Кстати, я хотела задать тебе несколько вопросов.
Вечерело. В лучах уходящего солнца фигура девушки казалась хрупкой как фарфоровая статуэтка. Волосы слегка раздувало слабым ветром из открытого окна. «Она такая же сломанная как Шон, – внезапно подумал Уилл, – интересно, ее можно починить? Если бы я только знал как». Он невольно протянул к ней руку, но в последний момент опомнился и сделал вид, будто старательно приглаживает волосы на голове.
– Ты ведь знаешь, что я потеряла память за последние два месяца, – продолжила Софи, – в протоколах допросов написано, что нас втроем часто видели вместе. Ты, я и Шон. Что же нас связывало?
Уилл отвел глаза:
– Софи, мы просто занимались всякими пустяками, как и другие подростки, в этом не было ничего необычного.
– И бродили по заброшенному вокзалу ночью? – девушка удивленно посмотрела на него.
– Мы…играли, играли в сыщиков. Два месяца назад неизвестный маньяк похитил двух мальчиков из нашей школы. Мы пытались найти его следы, но безуспешно. Позже подозреваемого арестовали. Это был отец одного из мальчиков.
В голове девушки замелькали блеклые картины. Темный туннель, под ногами хлюпает вода, она идет вслед за Шоном с фонариком, ей очень страшно, она хочет позвать его, но слова застряли в горле. Картина меняется. Они спускаются по лестнице, вокруг темнота. Как будто с другой планеты ей слышится голос:
– Софи! Софи!
– Что? – девушка понимает, что сидит в музыкальном классе, обхватив голову руками. Ее пронизывает озноб, рядом темной тенью наклонился Уилл:
– Софи, что с тобой? В его глазах не сложно прочитать тревогу. Он молча протягивает ей платок, – у тебя кровь из носа.
Софи лихорадочно подносит платок к лицу, и на нем расплывается красное пятно.
– У меня болит голова. Давай прогуляемся, Уильям. Я хочу, чтобы ты меня отвел в одно место.
– Конечно, – он обнимает девушку за плечи и медленно ведет ее к выходу.
«Уилл любит меня, да?» – Внезапно Софи понимает, что невозможно так бережно держать за плечи и смотреть с такой тоской в глазах на постороннего человека, простую одноклассницу. Интересно, когда это началось? За эти два месяца, которые я не помню или раньше? Уилл никогда не вызывал у нее отвращения, более того многие девчонки отдали бы пол жизни чтобы оказаться на ее месте.
«Наверное, мы странно смотримся вместе. Популярный, распрекрасный Уильям Бекер и грязное чудовище Софи Нортон», – она сжала его теплую руку. Все было не так уж плохо.
На улице вечерело. Маленькие узкие переулки казались гротескными из-за игры теней и света. На ветру медленно покачивалась вывеска с названием местного магазина «Книги и журналы».
«Как оригинально, – подумала Софи, – владельцам этого старого монстра явно не хватает фантазии». На его витрине блестела обложка журнала. Того самого журнала где газетчики поливали грязью Софи. «Местные жители говорят, что виной этому ужасному событию стала неразделенная любовь погибшего к однокласснице Софи Нортон. «Современные девушки такие жестокие», – рассказывает соседка Софи Мардж Бриггс. «Я всегда знала, что она замышляет что-то мерзкое. Нелюдимая и отстранённая девочка часто гуляла вместе с беднягой Шоном. Как она может здесь находиться после всего, я мечтаю о том чтобы она уехала отсюда навсегда!»».
В голове Софи появилась тетушка Мардж с биноклем, которая по привычке подглядывает за соседями. От мисс Бриггс постоянно воняло собачьим кормом, ее семь йоркширских терьеров были такими же отвратительными, как она сама.
Софи тяжко вздохнула.
– Куда ты меня ведешь? – с любопытством спросил Уилл.
– Мы почти на месте, – Софи показала пальцем на большой дом с множеством окон и квартир, – это дом Шона. Я хочу еще раз побывать на месте преступления.
– Постой Софи! – Уилл широко раскрыл глаза, – как ты себе это представляешь, здесь ведь все оцеплено!
– Очень просто. У меня сохранились ключи от подъезда Шона. Он мне их дал, чтобы я не беспокоила его маму звонками, когда прихожу в гости
Девушка нажала на круглое отверстие и дверь со скрипом отворилась. Они молча ехали в лифте. На тринадцатом этаже она увидела то самое место, которое часто преследует ее в кошмарных снах. Темная железная дверь перетянута желтой лентой, замок опечатан. Надпись за последние три дня стала бледнее, и все же было отчетливо видно три слова «Я вернусь за тобой», – написанные кровью, ее кровью.
Софи, – неуверенно начал Беккер, – ты хочешь все вспомнить? Может не стоит так стараться? Возможно в то утро, ты открыла дверь в его квартиру, подошла к окну, посмотрела вниз и все поняла. Ты поняла, что Шон разбился! Я думаю, это и стало причиной твоей амнезии.
– Скажи мне Уилл, перед смертью Шона мы с ним ругались?
Уилл побелел и отвел глаза:
– Насколько мне известно Шон на тебя обиделся. Я не знаю почему. Ты не говорила. Он вообще вел себя довольно странно. Был очень нервным, даже начал курить. Шон, который делал ставку на свой голос, начал курить. Это что-то из рода фантастики. Я помню, – тихо продолжил он, – однажды вечером ты пришла ко мне домой. На тебе было легкое белое платье. Выглядела ты тоже довольно странно, волосы растрепаны, глаза лихорадочно блестели. Мы были у меня дома вдвоем, и от этого я себя чувствовал довольно неловко.
– И о чем мы говорили? спросила Софи
– Ты спросила: «Чтобы я сделал, если бы меня обвинили в том, что я не совершал?»
Я ответил, что в любом случае надо оставаться самим собой. Потом ты меня обняла и сказала, что я очень хороший, несмотря на все что было в прошлом и еще что было бы неплохо если бы все люди были хоть каплю похожи на меня в особенности Шон .
Софи вздрогнула:
– Значит, мы с Шоном поругались, – сказала она грустным голосом, – и, судя по всему он обвинял меня в чем-то, что я не делала или думала, что не делала, – она поправила волосы и улыбнулась.– Это странно, но мне немного легче, спасибо.
– Мы были друзьями, да или нет?– Софи строго посмотрела на него.
– Да, – ответил Уилл. В такие моменты дочь детектива очень сильно напоминала своего отца. «Я как будто на допросе»,– с улыбкой подумал он.
– А с Шоном, мы были друзьями?
– Вы были больше чем друзьями, насколько мне известно, – осторожно сказал он.
– Вот как, значит, слухи в каком-то смысле основаны на реальных событиях. Взгляд девушки блуждал по поверхности железной двери, в подъезде пахло хлоркой и чем-то еще похожим на бытовую химию.
– Даже если так, знаешь, я ненавижу его за то что он с тобой сделал! Даже если бы я расстался с девушкой, это не повод совершать самоубийство и оставлять ее одну с чувством вины и косыми взглядами жителей нашего прекрасного города.– Уилл со злостью пнул банку из под колы валявшуюся под ногами.
– Знаешь, а ты действительно хороший , – Софи посмотрела на него с сожалением, – но я должна все вспомнить.
Она медленно достала ключи из кармана.
–У тебя что, есть ключи от его квартиры? – глаза парня округлились от ужаса.
– Да, я хочу побывать на месте преступления, может это мне поможет восстановить память, – она говорила будничным безразличным голосом, словно рассказывала о прогулке с подругой в местный супермаркет.
– Стой! – Уилл схватил ее за руку, – не делай этого, пожалуйста. Если копы узнают, что ты здесь была, они подумают, что мы пришли замести следы. Ты и так в опасности Софи! Подумай о себе и о..нас.
– Нас? С каких это пор появилось это «мы»? – она усмехнулась, – ты просто скажешь, что я зашла одна. В его квартире будут только мои следы
– Это «мы» появилось с тех пор, как твой отец попросил меня о помощи.
– Софи! – Уилл схватил ее за плечи, – не стоит тревожить прошлое! Иначе ты свихнешься! Тебе ведь запретили вспоминать! А ты постоянно устраиваешь бесплатные экскурсии по своей памяти.
Девушка хотела ему возразить, но Уилл ее перебил:
– Послушай, у меня есть предложение! Твой талант и мой голос! Мы будем неплохо смотреться вместе. Давай переедем в Нью-Йорк и попытаем счастье там! Начнем жить заново и забудем все это. Там в Нью-Йорке нас никто не знает, мы могли бы…
Софи пристально на него посмотрела как будто видела первый раз в жизни:
– Почему ты это предлагаешь именно мне? – медленно спросила она.
– Потому что я люблю тебя. Послушай, – он отвернулся в сторону, – грязный подъезд, где Шон наложил на себя руки, это не самое подходящее место для признаний и все же, я делаю тебе предложение прямо здесь. Когда мы переедем, ты станешь моей женой и сменишь фамилию. Никто не узнает о Софи Нортон. Это будет совсем другая жизнь.
На минуту повисла тишина. «Интересно, почему никто из соседей не вышел на лестничную площадку? – вдруг подумала Софи, – возможно они испуганно сидят по своим квартирам как крысы, боясь стать свидетелями еще одной трагедии».
Сверху на лестничной площадке было окно. Там сквозь белый прямоугольник можно было рассмотреть великолепный закат. Солнце, окруженное бордовыми и розовыми облаками, скрывалось все больше, накрывая город темнотой. На небе сияло ярко красное марево.
Софи Нортон очень хотелось достать ключ, взломать печать копов и открыть до боли знакомую дверь, чтобы увидеть еще раз комнату Шона, но вместо этого она неуверенно шагнула вперед к Уиллу. Один шаг… другой, как будто сами ноги не хотели передвигаться в этом направлении. Наконец, она подошла совсем близко, неуверенно улыбнулась и прикоснулась своими губами к его губам:
– Я согласна, – прошептала она
«Наверное, в этом есть что-то роковое, – подумала Софи, – мой первый поцелуй произошел на 13 этаже дома, в котором Шон совершил самоубийство спустя три дня после его смерти. И все же, если я здесь останусь, этот город убьет меня тоже».
Уилл прижал ее к себе. Над ними нависла тишина. Такая тишина наступает, когда все реплики главных героев произнесены, и они молчаливо ждут после финальной сцены аплодисменты зрителей.
– Увези меня отсюда, Уилл,– прошептала Софи.