Юнитри. Третья Вселенная

Глава 1. Гламур в тени

Эва шагнула в зал, где огни пульсировали в такт нейроимпульсам города. Музыка била в грудь, бас отдавался в костях. Толпа двигалась вокруг: тела в сверкающих нарядах, смех, звон бокалов. Воздух был стерилен, с легкими нотами синтетического шампанского и жасмина. Её платье — струящийся смарт-шелк, переливающийся от алого к звёздному серебру, — цепляло взгляды. Она чувствовала себя центром мира, отточенной и идеальной. Эва откинула волосы, активировав легкий аромат ночного цветка, и нырнула в толпу.

Алекс вынырнул из хаоса тел, его костюм из нанонитей сверкал, как жидкий металл.

— Эва! Я только что закрыл сделку с орбитальной станцией Зенит. Полный контроль над их логистикой. Они даже не поняли, что отдали ключевой актив.

Он обнял её, касание было четко выверенным по силе и продолжительности. Эва автоматически улыбнулась.

— Поздравляю, Алекс. Ты как всегда на гребне волны.

— Это и есть жизнь, дорогая. Создавать реальность, а не плыть по течению.

София подплыла следом, её платье струилось золотыми искрами, проецирующими сложные геометрические паттерны.

— Эва, превосходно! Мой новый аватар только что прошёл стресс-тест в трёх симуляциях одновременно. Я могу присутствовать на всех важных встречах квартала, не двигаясь с места. А твой проект? Я слышала, у «Сферы» прорыв?

Эва сделала глоток из бокала, который ей тут же подал бармен-автомат.

— На стадии оптимизации. Нейросеть требует калибровки под новые паттерны сна. Иногда кажется, будто с ней... что-то происходит.

Они втроём прошли к бару, где искрящиеся «космические коктейли» мерцали, как далекие туманности.

Алекс поднял бокал, его голос прозвучал как ритуал.

— За нас! За тех, кто формирует реальность. За чистый разум!

— За чистый разум! — повторила София, и их бокалы коснулись с тихим звоном.

Эва присоединилась к тосту, но в висках вдруг слабо запульсировало. Странное ощущение. Она мысленно проверила статус импланта — все показатели в норме.

— Я на днях обновила пакет «Осознанность-Плюс», — делилась София, ловя восхищенный взгляд прохожего. — Теперь мои медитативные сессии длятся на 17 % дольше без потери концентрации. Полное отрешение от хаоса. Никаких лишних вибраций.

— Вершина развития, — кивнул Алекс. — Вспомните тех, кто внизу. Эти Корни, или как они там... общины. Слышал, они до сих пор едят пищу, выращенную в грунте, и верят, что живые эмоции важнее эффективности.

Он произнес это с легкой насмешкой, как будто говорил о доисторических животных.

София фыркнула:

— Ужас. Представляешь, делиться едой? Жить в толпе? У них нет даже базовых нейрофильтров. Они, наверное, чувствуют весь этот... эмоциональный смог.

И тут Эва почувствовала это снова. Тёплая волна подкатила к горлу, сжала его. Не боль, а нечто неуместное, смутное.

«Что со мной? — мелькнула мысль. — Пропустила утренние витамины? Сбой иммунной системы?»

— Ты так притихла, Эва, — Алекс повернулся к ней, и его идеально выверенная улыбка вдруг показалась ей натянутой, как маска.

Каждая мышца на его лице двигалась с таким расчетливым совершенством, что сегодня у Эвы это вызывало странное раздражение. Ей вдруг показалось, что она видит не лицо, а дорогую, анимированную маску, и ей стало не по себе.

— Наш разговор о Корнях тебя утомил? Не волнуйся, их примитивный мир нам не грозит.

Его слова, обычно такие привычные, прозвучали резко и фальшиво. Внутри что-то ёкнуло, и Эва почувствовала, как пространство вокруг сжимается, становясь тесным.

— Нет, все в порядке, — она заставила себя улыбнуться, отводя взгляд. — Просто... обдумываю новые параметры для «Сферы».

— О, «Сфера»! — София перехватила инициативу, в её глазах сверкнул азарт.

Её оживленная мимика, которую Эва всегда считала признаком энергии, теперь казалась суетливой и раздражающей. Каждое движение бровей, каждый изгиб губ — все это выглядело неестественным и нарочитым.

— Знаешь, я просчитала твой последний протокол. Если заложить поправку на дельта-волны, эффективность возрастет на...

Эва перестала слушать. Голос Софии превратился в назойливый гул. Она смотрела на своих друзей и с растущим недоумением ловила себя на мысли: Почему их лица, их слова... стали меня так раздражать? Раньше она восхищалась их безупречностью. Теперь она напоминала слаженную работу дорогих андроидов, и Эве до тошноты захотелось услышать в их голосах сбой, живой хрип, хоть что-то человеческое.

Внезапно её охватила легкая дрожь. Она попыталась это скрыть, сжав бокал так, что тонкий ободок впился в ладонь, а костяшки пальцев побелели.

Алекс заметил первым. Его насмешливый интерес сменился настороженным изучением.

— Эва, с тобой всё хорошо? Твой био-ритм показывает легкую... нестабильность.

София тут же отступила на полшага, её взгляд стал клинически-холодным.

— Действительно. У тебя микросудорога кисти. И расширение зрачков. Ты проводила сегодня дезинтоксикацию? Принимала стабилизаторы?

— Я... я просто устала, — попыталась отшутиться Эва, но ее голос прозвучал слабо и сбивчиво. Она видела, как их лица замыкаются. Никакого сочувствия, только стремительно нарастающая дистанция.

— Эмоциональная лабильность, — констатировал Алекс, и в его тоне прозвучала легкая брезгливость. — Первичный симптом. Я читал. Это может быть заразно для нейронных контуров.

— Тебе немедленно нужно пройти диагностику, — сказала София, и ее рука, обычно готовая к легкому, формальному касанию, осталась прижатой к боку. — И, пожалуйста, сохраняй дистанцию. До выяснения причин. Мы не можем рисковать своими профилями.

Они смотрели на нее не как на друга, попавшего в беду, а как на источник потенциальной инфекции. Болезни, которая вызывает эти странные, неуместные, дикие эмоции.

Эва почувствовала, как жар стыда и обиды ударил ей в лицо. Это было новое, огненное и живое чувство, такое яркое на фоне их стерильного безразличия.

— Да, конечно, — прошептала она. — Я... я сейчас же уйду.

Ее пальцы нашли невидимую кнопку браслета на запястье, спасительный выход.

Зал мигнул и растворился. Музыка, смех, сияющие, равнодушные лица — всё исчезло. Она стояла одна в своей капсуле, в гулкой тишине, нарушаемой лишь мягким гулом вентиляции. Стены из жидкого стекла пульсировали равнодушным светом.

Она опустилась на край гладкой, залитой мягким светом платформы, встроенной в стену. Это была не кровать в привычном смысле, а идеально эргономичная поверхность для отдыха, лишённая каких-либо выдающихся деталей или мягкости, словно её отлили из цельного куска тёплого, матового полимера. В горле все еще стоял тот странный комок, а в ушах звенели их холодные голоса.

«Болезнь?» — промелькнула мысль, четкая и безэмоциональная.

Протокол требовал действий. Эва сделала глубокий вдох, стабилизируя сердечный ритм.

— Алиса, — ее голос прозвучал ровно, без дрожи.

— Слушаю, Эва.

— Зафиксируй симптом: спонтанная мышечная дрожь, тахикардия, нарушение когнитивных функций в социальном взаимодействии. Запиши меня на полную диагностику в ближайший медицинский хаб. Приоритет — высокий.

Холодная логика взяла верх. Всё имело объяснение. Сбой в биохимии. Дисбаланс нейромедиаторов. Всё поправимо. Всегда поправимо.

Глава 2. Тепло земли

Первый луч солнца, золотой и острый, как серп, пробился сквозь щель в ставне и упал Луке на веко. Он проснулся не сразу, а постепенно, как просыпается предгорье. Сначала — далекий крик петуха, потом — запах влажной земли, доносившийся с полей, и густой, сладковатый дымок от печки. Сквозь сон он услышал, как на кухне звякнул чугунок — Мила уже начала готовить. Лука тихо, почти по-кошачьи, соскользнул с кровати, стараясь не разбудить младшую сестренку Лию, сладко сопевшую в одеяле.

Ему нравился этот утренний ритуал — успеть сделать глоток свежести у ручья, пока сестра не засыпала его поручениями. На верёвке, натянутой у стены сеней, сушилось грубое льняное полотенце. Он сдернул его и, уже зная, что сделает дальше, быстрыми шагами направился по тропинке, спускавшейся к лесному ручью.

Вода в заводи под старой ольхой была ледяной, обжигающей. Он скинул рубаху и брюки на помятую траву и шагнул в воду, усилием воли заставляя себя не останавливаться. Мурашки побежали по коже, дыхание перехватило, но через мгновение тело привыкло, и его охватила бодрая, ясная свежесть. Он с наслаждением окунулся с головой, смывая остатки сна, и вышел на берег, торопливо вытираясь жестковатым полотном. Воздух обжигал легкие прохладой и пах остывшей за ночь полынью, мокрым камнем и дымом. Туман стелился по подножиям гор, чьи темные силуэты упирались в светлеющее небо. Лука глубоко вдохнул, чувствуя, как ранее утро наполняет его силой и спокойствием.

Вернувшись в дом, он провёл ладонью по мокрым волосам, сбивая ледяные капли. В тёплых, пахнущих дымом и сушёными травами сенях, он, не глядя, на ощупь нашёл веревку и перекинул через неё грубое льняное полотенце. оно должно было просохнуть к вечеру. И только потом, приоткрыв дубовую дверь, украшенную резным орнаментом, он заглянул в горницу.

Там уже Мила, повязав платок, ловко орудовала устьем печи, куда уже был поставлен горшок с будущей кашей. Её лицо, румяное от жара, было сосредоточено; губы беззвучно шевелились, повторяя заученные с детства слова — родовой заговор на добрый хлеб, который их мать когда-то научила её читать над горшком.

— А, соня, явился, — бросила она ему, не отрываясь от дела. — Догадался хоть дров подбросить, или опять бежать придется?

— Соня вон на моей кровати дрыхнет, — усмехнулся Лука, кивая в сторону приоткрытой двери в соседнее помещение. — Опять ночью прибежала, испугалась, видно, чего-то. Пришлось ей сказку рассказывать, пока обратно не уснула.

Мила на мгновение оторвалась от печи, и в её глазах мелькнуло привычное, слегка уставшее тепло.

— Значит, это ты там за стенкой ворчал, как медведь в берлоге? А я думала, кто из твоей комнаты бормочет. — Она снова повернулась к огню. — Только дрова теперь всё равно неси. И Лию разбуди, пора.

— Уже бегу, главная, — рассмеялся Лука, зная, что сестра никогда не сердится по-настоящему. Она была сердцем и руками их дома после того, как их мама умерла, родив Лию. Мила не просто приняла эту роль — она вжилась в неё, как корень в землю. Её мир был здесь, в этих стенах, в ритме общины, и её это совершенно устраивало.

— Спасибо, что ты у нас есть, — тихо сказал он, наливая воду в кружку.

Мила на мгновение оторвалась от печи и посмотрела на него с теплой укоризной.

— Мечтатель. Вместо пустых слов лучше зерна в кормушку курам насыпь. И проверь, не развязалась ли у козла Вениамина веревка. Помнишь, в прошлый раз чуть весь огород не вспахал своими рогами?

— Помню, — рассмеялся Лука. — Сейчас всё сделаю, командир!

***

Позже, на поле у подножия горы, он помогал отцу укреплять склон, чтобы талые воды не размывали грунт перед выходом в степь. Работа шла споро, в такт их движениям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.