При подаче же команды «тревога» все хватают одежду, не одеваясь, бегут к технике и выводят её из расположения в район сосредоточения».
Все это, кроме, в крайнем случае, последних двух пунктов, надо сделать, чтобы привести батарею в боевую готовность. Но ведь это еще не все.
«…Например: явился я на склад боеприпасов и требую выдать мне боекомплект. А мне и говорят, парень, ты что, не похмелился? Да на каком основании?! Дело в том, что склады подчиняются не войскам, а ГАУ, и без команды из Москвы мне ни одного патрона не выдадут. И Москве не нужно командовать: быстро выдать ст. л-ту Белоусову В.И. пол-бэка. А поступает сигнал: «Акация», к примеру. По этому сигналу в третью батарею первого дивизиона 453 МСД выдается 72 осколочно-фугасных снаряда ОФ-462, в комплектации. То же самое с горючим, продуктами, вещевым снаряжением…
А карты! Как артиллеристу стрелять без карты? Так вот, нужные листы выдаются на руки в штабдиве уже обрезанными и склеенными. А для того, чтобы нужный лист найти в совсекретном делопроизводстве, его обрезать, склеить и сложить, нужно часа два».
То есть каждая армейская служба приводится в боевую готовность по своей линии. Прежде чем занять УРы, солдатики должны были получить снаряды и патроны, пайки и индпакеты, воду и противогазы. Это все получали тоже «по звонку Тимошенко»? Не много ли у нас звонков?
«Е. П. Значит ли это, что «боевая готовность» является следствием целой серии приказов?
В. Б. Что там серия? Лавина. Начиная с линии политотдела: приказ на проведение ППР (партполитработы) – не смейтесь! Очень важная штука! Какие лозунги вешать, как ориентировать личный состав, как работать с агитаторами, секретарями партийной и комсомольской организации (помните аналогичную работу у немцев? – Е. П.), политбойцами… и кончая приказом по линии ДМП (дивизионного медпункта) – сколько выдать индивидуальных перевязочных пакетов, сколько сумок санинструкторам. А в артполку – три дивизиона. А в дивизии – два артполка. И еще танкисты-связисты-саперы… и по каждому роду войск свое начальство, кроме дивизионного. Там набирается столько бумаг, что дом можно оклеить вместо обоев. Причем приказы конкретные…»
Отдавались ли эти конкретные приказы? А то! Вот, например, директива Военного совета КОВО военным советам 5-й, 6-й, 12-й, 26-й армий. Дата – 11 июня 1941 г.
«1. В целях сокращения сроков боеготовности частей прикрытия и отрядов, выделяемых для поддержки погранвойск, провести следующие мероприятия:
Стрелковые, кавалерийские и артиллерийские части
а) Носимый запас винтовочных патронов иметь в опечатанных ящиках. На каждый станковый пулемет иметь набитыми и уложенными в коробки 50 % боекомплекта и на ручной пулемет 50 % снаряженных магазинов.
Ящики с патронами, коробки с набитыми лентами и дисками хранить в опечатанном виде в подразделениях в особо охраняемых помещениях.
Диски и патроны периодически освежать, ленты просушивать. Замену набитых дисков к ручным пулеметам производить через каждые два месяца.
б) Ручные и ружейные гранаты хранить комплектами в складах части в специальных ящиках для каждого подразделения.
в) 1/2 боекомплекта артснарядов и мин неприкосновенного запаса для всех частей прикрытия иметь в окончательно снаряженном виде. В частях, где до получения настоящей директивы было окончательно снаряжено свыше 1/2 боекомплекта артснарядов, дальнейшее хранение их оставить в снаряженном виде.
Для войсковой зенитной артиллерии иметь в окончательно снаряженном виде 1/2 боекомплекта артснарядов непзапаса.
Снаряды держать в закрытых на замок и опечатанных передках и зарядных ящиках.
г) Военно-химическое, инженерное и имущество связи хранить в складах части, комплектами для каждого подразделения.
д) Носимый запас продовольствия и личные принадлежности бойцов хранить в подготовленном виде для укладки в вещевые мешки и ранцы.
Сверх того в складах части хранить для каждого подразделения по одной суточной даче продовольствия и фуража, подготовленным к погрузке в обоз части. Кухни и обоз иметь в исправном виде с положенным к ним имуществом и запасными частями.
е) Запас горючего для всех типов машин иметь по две заправки – одна залитая в баки машин (тракторов) и одна в цистернах (бочках).
ж) В зимних условиях все подразделения должны быть обеспечены теплым бельем для всего состава части, рукавицами и маскхалатами.
Моторизованные и танковые части
з) На каждую боевую машину в складах части иметь 1/2 боекомплекта артснарядов непзапаса в окончательно снаряженном виде и 50 % боекомплекта патронов набитыми в ленты и диски. В частях, где до получения настоящей директивы было окончательно снаряжено свыше 1/2 боекомплекта артснарядов, дальнейшее хранение их продолжать в снаряженном виде.
Переснаряжение магазинов производить через каждые два месяца.
Укладку снарядов и снаряженных магазинов в машины производить по объявлении боевой тревоги.
б) Все остальные виды запасов хранить порядком, указанным для стрелковых, кавалерийских и артиллерийских частей.
в) Запас горючего для всех типов машин иметь по две заправки – одна залитая в баки машин (тракторов) и одна в цистернах (бочках).
2. Особо отработать вопрос подъема по тревоге частей прикрытия и отрядов поддержки погранвойск.
Сроки готовности по тревоге устанавливаю: для стрелковых и артиллерийских частей на конной тяге – 2 часа; для кавалерийских, мотомеханизированных частей и артиллерии на мехтяге – 3 часа. Зимой готовность частей соответственно 3 и 4 часа. Для отрядов поддержки готовность – 45 минут…»
.
Еще раз повторим: судя по тому, что Красная армия сразу после немецкого нападения вступила в бой, а не разбежалась по складам, части к 22 июня были приведены в боевую готовность.
Вот теперь можно продолжить историю с укрепрайонами, которая вскоре приобрела уже совершенно шизофренический оттенок. Продолжим читать Козинкина:
«Внимательный читатель мог заметить, что в перечне укрепрайонов КОВО, на тот момент благополучно занятых гарнизонами, отсутствуют два самых южных. Но отсутствовали они недолго – 16 июня снова за подписями Военного совета КОВО в полном составе в Генеральный штаб летит следующая телеграмма: “Прошу разрешения занять кадрами Каменец-Подольского и Могилев-Ямпольского УР железобетонные сооружения первой линии этих УРов“. На документе длинная резолюция, написанная черным карандашом: “Занятие Каменец-Подольского и Могилев-Ямпольского УРов разрешено. Остропольский УР по старой границе подготовить к занятию также УРовскими частями с целью обучения и сколачивания. Срочно закончить формирование УРовских частей для Киевского УР, после чего подготовить УР к занятию кадрами“. И подпись: “Жуков, 18.6“.
Мы читатели невнимательные и перечня УРов не знаем. Но не надо знать перечня, чтобы оценить свистопляску: 10 июня запрещали, 18-го разрешили. Получается, 18-го запрет на приведение войск в боевую готовность был снят? А как же со Сталиным, который до последнего часа игнорировал угрозу нападения?
Что, вообще, творилось в те дни на границе?
18 июня – выход на старт
Впервые эта дата появилась в опубликованных еще в начале 90-х годов протоколах судебного заседания над командующим Западным Особым военным округом генералом Павловым. допрашивая начальника связи Западного фронта Григорьева, член суда спросил:
«…Вы дали такие показания: “выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 патронов на бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка… И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность“.
Подсудимый. Все это верно»
.
А вот и иллюстрация к рассказу писателя Белоусова, представляющая в новом свете причины разгрома Западного фронта. Какой простой саботаж: отдать приказы частям и забыть про довольствующие отделы.
Но, простите… сколько твердили миру, что Сталин не разрешал приводить войска в боевую готовность аж до самого немецкого нападения – и вдруг выясняется, что уже 18 июня весь штабной аппарат должен был знать о том, что война близка, и выдавать патроны и противогазы. А возможно, и раньше – ведь директива КОВО о приведении в боевую готовность датирована 11 июня! такие директивы не пишутся без указаний из Москвы, а Москва не станет давать указания КОВО и не давать ЗапОВО – немец-то собирается наступать по всей западной границе!
Есть ли свидетельства того, что выдвижение, развертывание и приведение в боевую готовность войск действительно начались заблаговременно?
Да сколько угодно на самом деле!
Уже 13 мая Сталин санкционировал выдвижение войск из внутренних округов в приграничные.
14 мая командующие округами получили приказ разработать уточненный детальный план обороны границы и прислать в Генштаб на утверждение. Срок: 20–25 мая. Не выполнили, конечно – планы не были утверждены и месяц спустя. Но это отнюдь не значит, что их не существовало.
Как составляются такие планы? Генштаб дает задание, отправляет его в округа, оттуда задание спускается все ниже и ниже, до уровня полков. В соответствии с этим заданием в полках разрабатываются планы прикрытия границы и отсылаются обратно по цепочке. На каждом этаже военного здания их суммируют, сводят в планы более высокого уровня и передают дальше. Та еще волокита! Но то, что планы прикрытия границы не были утверждены, означало лишь одно: они не успели дойти до генштаба. А вот каждый командир полка знал, как ему действовать, и не мог не знать – он ведь сам составлял эти планы! такая вот петрушка…
27 мая был отдан приказ о срочном строительстве полевых фронтовых командных пунктов.
12 июня Генштаб дал указание о выдвижении войск к государственной границе – они и начали выдвигаться.