А мне этого и надо. Надо залить предательство водкой, чтобы она затуманила разум и всё вылетело из головы. Сомнительный метод, но я всё же очень надеюсь. Опрокинул вторую, третью и услышал звук открывающейся калитки. Брат! Идёт к нам, пошатываясь, и даже не сразу нас заметил. Подняв глаза, он встал, как вкопанный и смотрел на меня. В темноте я не увидел, что выражали его глаза, но то, что перед ним сейчас сидел я, его шокировало это, однозначно.
– Саша? – спросил он
– Он самый. – ответил я безразлично
Он подошёл ко мне и обнял, но я даже руки не поднял сделать тоже самое.
– Опять пьяный? – спросил отец
– Я уже взрослый.
– Это не даёт тебе право приходить каждый вечер в таком состоянии.
– Каждый вечер? – спросил я
– Не начинайте. Вечно учите жизни.
Влад обошёл нас и зашёл в дом.
– Каждый вечер? – переспросил я
– Сынок, мы тебе не рассказывали. Не хотели беспокоить, но Влад совсем от рук отбился. Мы с ним уже не справляемся. Всё дурная компания. Влипает постоянного во что-то. Уже не один раз из полиции забирали. Мать устала уже лить слёзы. Сердце стало чаще у неё болеть. А меня он, мягко сказать, не слушает. И я подозреваю, что он забросил институт.
– В саду так и стоит бочка с водой?
– Да.
Я встаю и иду в дом.
– Ты куда, сынок? – спросил отец
Но я не ответил. Захожу на кухню, а Влад жадно пьёт воду из кружки.
– Водички захотелось? – спросил я
– А что, не видно?
– Ну пойдём тогда.
Хватаю его за шкирдон и волоку во двор. Мать в шоке даже произнести ничего не смогла, а просто смотрела круглыми глазами. Я протащил брата мимо отца и он аж встал с места.
– Отвали от меня. – кричал брат
– Сынок, что ты задумал? – спросил отец
– Воспитательный процесс.
Подтаскиваю его к бочке и, не церемонясь, окунаю головой в воду. Поднимаю и опять окунаю, и так несколько раз.
– Ну что, протрезвел? Сопляк!
Ещё пару раз окунув, я его отпускаю и он падает на землю. Родители стоят и молча смотрят.
– Решил все нервы истрепать матери с отцом? Чувство благодарности вообще отсутствует, что-ли? – кричал я
Наши родители для меня святое. Лучше их для меня на свете никого нет. Они любят нас одинаково и делают для нас всё одинаково. Они никогда нас особо не ругали и не наказывали, только, если косяк вообще был глобальный. Я по сравнению с братом был более ответственный и всегда ценил, что делали родители для нас, а вот брата их доброта, смотрю, вообще расслабила. Сейчас этот вопрос затмил своими размерами даже тему Алёны.
– А что я сделал? Просто выпил пива немного.
Я подошёл и схватил его за грудки.
– Тебе не стыдно приходить домой и светить своей пьяной рожей перед ними? Ничего святого вообще нет? Ты должен им в ноги кланяться, что они у нас такие, самые лучшие на свете, а ты, сопляк неблагодарный, заставляешь мать лить слёзы. Ещё раз припрёшься домой в таком виде, будешь спать на улице с собакой в обнимку. Уяснил? – потряс я его со злостью
Он видел даже в темноте мои бешеные глаза и поэтому согласно кивал. Я бросил его и пошёл в дом.
– Сынок. – сказала мама, провожая меня взглядом
Я не знаю, что там происходило дальше. Мне, если честно, всё равно. Переодевшись, захожу на кухню и как раз входит мама. Она подошла ко мне и обняла меня крепко.
– Всё у нас будет хорошо. – шептала она. – Не сердись на брата. Он совсем еще молод. Он поймёт и переосмыслит.
– Я просто ускоряю этот процесс.
Мама усмехнулась и отстранилась. Мимо нас пролетел Влад в свою комнату.
– Надо готовить. Гости придут.
– Давай я тебе помогу.
– Спасибо. – ласково она улыбнулась и мы приступили к делу
Стол накрыт, два семейства в сборе и все усаживались за стол.
– Пойду Влада позову. – сказала мама и вышла из столовой
Вернулась уже с ним. Он сел за стол, не встречаясь со мной взглядом. Отец разлил всем по рюмкам кроме брата.
– Одну рюмочку налил бы Владу. Такой повод. – сказала тётя Вера
– А он у нас не пьющий. – сказал я, глядя на него
– Хотя да, правильно. Ещё успеет. За тебя, Сашуль. – сказала тётя Вера
Все чокнулись и выпили. Торжество затянулось и я решил выйти на улицу и проветрить хмельную голову. Сел на скамейку в саду и мне в голову опять полезли эти картинки, как он её обнимает и целует. А что самое паршивое во всём этом, он до сих пор мне не признался. Молчит. Возможно боится.
Мне в голову стукнула одна мысль и я встал и пошёл на улицу. Побрёл в центр города дошёл до её дома и встал, смотря на окна квартиры. Свет горит, значит дома. Время-то уже одиннадцатый час. Поднимаюсь на этаж и нажимаю звонок. Слышу шаги, щелчок, дверь открывается и на меня смотрят её удивлённые глаза. Её лживые, удивлённые глаза.
– Саша?