Тлен и пепел
Эвалус тянул время, поэтому не спеша присел на кресло, продолжая все так же тепло улыбаться.
– Вы же говорили об этом с отцом?
– Ему сложно делиться этими проблемами с кем-либо. Поэтому я здесь. Чтобы услышать правду хотя бы от вас.
– А что же именно вам сейчас известно, моя дорогая, если не секрет?
– Достаточно, чтобы волноваться.
Эвалус чуть откинулся на спинку кресла, не меняя, впрочем, своей учтивой позы.
– Я не стану отрицать, моя дорогая Кларисса, что сейчас не лучшие времена для «Светоча», повод для тревог есть. Рынок стремительно развивается, увы, конкуренция выросла в разы. Чтобы только оставаться на том же месте, где мы находимся сейчас, приходится бежать, не отставая от последних разработок в алхимии, и при этом нам буквально дышат в затылок. Крайне сложно удержаться на прежних позициях, да к тому же прошлым летом в части Объединенных Республик пришла такая сильная засуха, что ключевые поставки сырья оказались практически сорваны… Шайга-трава, веневский хлыст, моровая ягода, удельница и многие другие ингредиенты, которые требуются нам в огромных количествах… Но не переживайте так, Кларисса, я сделаю все, чтобы мы удержались на плаву и пережили этот… небольшой кризис.
Я растерянно моргнула. Да, перечисленные растения действительно используются в эликсирах и зельях, да вот только моровая ягода обожает сухой климат и отсутствие воды ей не помеха, а удельницу поставляют откуда угодно, но не из Объединенных Республик. Оговорка? Но это как-то слишком странно для человека, который полжизни посвятил руководству крупной алхимической компанией.
Или он на кого-то давным-давно переложил все свои функции, а сам стал забывать, что к чему, или же вешает лапшу на уши, полагая, что я довольно далека от темы. Все же алхимия и травничество не являются обязательными предметами для женского домашнего обучения, а из своего кабинета Эвалус и носу не казал, так что никогда не был свидетелем моего неподдельного интереса ко всему, что здесь происходит.
Я открыла было рот, чтобы высказать все свои опасения, но скользнула взглядом по невероятно участливому, такому понимающему лицу управляющего и… промолчала. Он все равно уболтает меня, хочу я этого или нет, найдет сто причин и объяснений. Сделает это так же легко, как уламывает партнеров «Светоча».
Сложно сказать, сколько в его словах будет правды. Пожалуй, достаточно и того, что я уже успела услышать.
Мой взгляд скользнул по столу и напоролся на дорогую серебристую ручку, лежащую рядом с моей ладонью.
– Понятно, – почти рассеянно кивнула я. – И еще один момент… я хотела бы взглянуть на бухгалтерию…
– Миледи, ну вот к чему вам обременять себя всеми этими цифрами? – ласково проговорил Эвалус, словно имел дело с ребенком. – К тому же при всем моем желании помочь, я не могу выполнить эту просьбу без одобрения вашего отца. А он точно будет против того, чтобы вы утруждали себя подобным занятием. Нет, если Мортис сам даст добро, то я с превеликим удовольствием…
На другое я, если честно, и не рассчитывала.
Со вздохом поднялась, незаметно скользнув пальцами по столу и мгновенно пропихнув подхваченную ручку в свой широкий рукав. Заметит, сошлюсь на клептоманию – болезнь, весьма распространенную нынче среди благородных дам, которые используют ее как еще один способ разнообразить свое скучное существование.
Линер Эвалус подскочил следом и любезно предложил составить мне компанию до самого выхода, но я вежливо отказалась. У меня были иные планы.
В коридоре дышалось легче. Я и сама не заметила, насколько сильно волновалась все это время.
Нельзя сказать, что этот разговор оказался бессмысленным, ведь я смогла до конца убедиться в том, что с расходами компании что-то нечисто. К тому же раздобыла личную вещь управляющего, которая, возможно, мне еще пригодится.
Я поправила шляпку, настолько маленькую, что этикетом не порицалось носить ее в помещении, попрощалась с заскучавшей Беррекой и прогулочным шагом направилась к кабинетам бухгалтерии.
Но тут меня ожидал пренеприятнейший сюрприз. На входе в бухгалтерию установили обитую сталью дверь, накрепко зачарованную – чтобы пропускать внутрь лишь тех, кто внесен в особый список. Воздух от фонящей магии слегка подрагивал. Подобные меры безопасности использовались разве что в банках и стоили один Вернис знает сколько.
Нововведения эти оказались для меня полной неожиданностью. В конце концов, это же просто бухгалтерия, а не казна или банковское хранилище. Или Линеру Эвалусу резко появилось что скрывать?
Тяжеленная дверь, движимая магией, распахнулась, и какой-то незнакомец, не обратив на меня никакого внимания, проскочил мимо. Придержать зачарованную дверь не представлялось возможным, но я успела скользнуть взглядом по лицам в комнате. И поняла, что не узнаю ни одного.
А ведь все, кого я видела здесь из знакомых, не были связаны с финансами предприятия. Неужели Эвалус так сильно поменял кадровый состав? Вспомнилась тучная Мэри. Даже свою старую помощницу, верную моему отцу, он заменил….
Мне оставалось только пойти в цеха и переговорить с работниками «Светоча», которые участвуют в самом производстве. Уж они-то точно знают, изменились ли объемы поставляемых нами зелий и есть ли нехватка ингредиентов.
Я поспешила к выходу из здания, так как до производственной части предприятия можно было добраться лишь с улицы.
У искомых мной кованых ворот стояло двое охранников, ведущих неспешную беседу. Когда я приблизилась, один из них совершенно неожиданно перегородил дорогу, мешая пройти внутрь.
– Прошу прощения, госпожа, – извиняющимся тоном проговорил он. – Но только что лорд Линер Эвалус отдал распоряжение вас сюда не пускать.
Первые секунды от гнева я была способна только молча дышать, широко распахнув глаза.
– И какова причина? – наконец процедила я, едва сдерживая подступившую ярость.
– Простите, но мы знаем лишь то, что пускать вас к цехам, лаборатории и складу запрещено. Подробности лучше уточнить у самого Линера Эвалуса.
Я онемела. Вернис раздери этого Эвалуса! И ведь обязательно оправдается! Скажет, сукин сын, что заботится о моей репутации, ведь теперь я не праздно шатающийся избалованный вседозволенностью ребенок, а потенциальная невеста, которой негоже находиться в обществе простых трудяг-рабочих и алхимиков.
Да и я сама-то… вот ведь дура! Надо было сразу разведать обстановку в цехах, а не ломиться в кабинет к управляющему, открыто показывая ему свой интерес.
Я развернулась на каблуках и направилась к выходу, где меня заждалась Вайна.
Слушать оправдания управляющего еще раз у меня просто не было сил.
***
Когда я вошла в свою комнату, уставшая и злая, то почувствовала в воздухе легкое притяжение, привлекшее меня к письменному столу. Раздался глухой стук, будто хранимая там тетрадь с запретными знаниями в нетерпении подпрыгнула.
С удовольствием сожгла бы ее прямо сейчас, растопив небольшой камин в комнате, если бы эта записная книга действительно не была той единственной тонкой ниточкой, что вела к пониманию моей силы.
Я вдруг со злорадством представила, как подчиняю стаю диких гулей и вламываюсь в дом к Эвалусу, где заставляю его подписать документы, снимающие с управляющего все полномочия.
Это вызвало лишь нервную улыбку. После такого через несколько часов в наше поместье нагрянет вечно бдящая Инквизиция.
И на кону стоит не только моя жизнь… Если докажут, что я владею проклятым даром, пострадает вся семья. Мать и отец станут изгоями. Папенька лишится должности, возможно, даже всех наших владений, и у него останется лишь убыточное предприятие, судьба которого весьма туманна. И при наличии весомых доказательств, предварительно подвергнув пыткам, меня казнят, каких бы благородных кровей я ни была. Не думаю, что родители смогут это пережить…
Мысль о растопке камина вновь пришла мне в голову. Я тихонько простонала, села и облокотилась о столешницу.
Затем открыла ящик, сгребла все его содержимое, состоящее преимущественно из каких-то личных записей да пары амулетов для ясности ума, и выложила на стол, чтобы все это добро не мешало. Дно ящика тихонько щелкнуло и сдвинулось, когда я нажала на потайной рычаг под столешницей.
Знакомая темная обложка стала отчетливо видна в узкой приоткрывшейся щели. Я сдвинула тонкую доску и вытащила тетрадь на свет. Пальцы как-то сами собой скользнули по переплету и нащупали едва ощутимые выпуклости на толстой коже.
Это была набитая монограмма: «И.И.». Видимо, найденная мною тетрадь когда-то заказывалась для конкретного человека. Вторая «И.», вероятно, означала «Извич». Первая – буква имени.
Интересно, хозяин блокнота – мужчина или женщина? Я слышала об этом человеке или это какой-то далекий малоизвестный родственник, имени которого при мне даже ни разу не упоминали?
Затаив дыхание, я распахнула тетрадь на первой странице, ожидая увидеть какую-нибудь пафосную надпись, что-то вроде «Моим потомкам!», или нечто в том же духе.
Однако ничего такого не было. Уже знакомый убористый текст напоминал скорее ученический конспект. Первыми шли абзацы о классификациях магии, ее видах, особенностях различных аспектов… Пометки на полях, какие-то дописки между строк, но все то, что я сейчас читала, и так было мне известно.
Вдруг стало как-то не по себе – а вдруг тот рисунок гуля просто случайность, а природу охранной магии этого блокнота я поняла превратно? Быстро пролистала несколько страниц и вперилась взглядом в выведенные старательной рукой строчки: «Некромантия как система магического знания. Особенности, подразделы, краткая история».
Я вдруг нервно расхохоталась. Вот так просто? Конспект, накиданный чуть под наклоном, с кучей пометок и какой-то загогулиной, нарисованной от скуки в уголке?
И ведь ни грамма крови в чернилах. Никаких закладок в виде тонкого осколочка человеческой берцовой кости или еще какой мерзости.
Я тут, между прочим, читаю текст, за который – даже с учетом всех титулов – меня и сжечь могут как богомерзкое существо, и никаких сопутствующих атрибутов!
Повеселившись над собственными предубеждениями, я в задумчивости отсыпала себе горсть миндаля из вазочки на столе и, комфортно разместившись на софе, стала погружаться в подробности запретной темной науки.
В какое бы время ни жил хозяин этой тетради, тогда некромантия явно не считалась чем-то из ряда вон выходящим. Блокнот отлично сохранился, но за это отдельное спасибо специальным чарам. С учетом этого конспекты могли составить как сто лет назад, так и триста, но до начала постигших некромантов гонений. Язык был непривычно витиеват, но я не могла сделать более определенные выводы по его речевым и стилистическим особенностям.
Да и во время чтения я не думала об этом. Загадочные грани магии, о которой мне было в действительности так мало известно, вырисовывались постепенно, складываясь в новое мрачное знание.
Сутью некромантии является способность манипулировать жизненной энергией, которая, протекая сквозь тело некроманта, искажается магией смерти. Повелители мертвых легко вливают ее в неживой сосуд, в котором когда-то уже билась жизнь. Природа самой души, состоящей из структурированной концентрации силы, позволяет носителям темного дара иметь над ней власть. Они как отпускают в Иной мир неспокойную душу, застрявшую в гниющем гуле, так в состоянии привязать ее к умирающему или мертвому телу, дабы создать покорного слугу.
На этом месте мне стало дурно.
Впрочем, последнее, как было указано, использовалось нечасто. Мертвых оживляли или временно, исключительно на силах мага смерти, или же создавали некий субстрат, заменяющий душу. Чем сложнее субстрат – тем полезнее получалась нежить.
Я шумно выдохнула и захлопнула тетрадь. Я прочитала немного, но меня уже раздирали противоречивые чувства.
Игры с душами… а ведь это уже куда более серьезно, чем простое осквернение могилы или поднятие трупа. А инквизиторы почему-то всегда напирали больше на мерзость осквернения самого тела, чем на то, что некроманты могут оперировать душой человека…
На середине моих невеселых размышлений в дверь постучались.
Стук был деликатным, но я все равно подпрыгнула и, особо не раздумывая, сунула тетрадь под одну из подушечек на диване, забыв, что записная книга надежно защищена маскировочной магией.
После моего короткого ответа дверь открылась и в комнату вошла маменька.
Ее тонкий стан обхватывало простое светлое платье. Несмотря на уже появившиеся лучики морщин и пару седых прядей в темных как смоль волосах, мама выглядела куда моложе своего возраста, сохраняя юношескую свежесть во взгляде больших медово-ореховых глаз, всегда светившихся домашним теплом.
Но сейчас эти глаза заволокла мутная дымка какого-то беспокойства. Мама явно о чем-то переживала. Она, едва переступив порог, замялась, бесцельно переводя взгляд с предмета на предмет.
– Дорогая… в общем, держи, – в итоге сказала маменька и протянула мне небольшой квадратный листок бумаги.
Я, охваченная каким-то нехорошим предчувствием, взяла его.
Это было приглашение. Золотистая вязь разбегалась по белой плотной бумаге и складывалась в силуэт голубки с пушистым диковинным хвостом. В мелком тексте я выцепила взглядом свое имя, вписанное от руки размашистым почерком.
– Скоро дают первый бал дебютанток этого года. Приглашение прислали сегодня, когда ты ездила с Вайной за покупками. Кларисса, я знаю, что еще рано даже думать о твоем замужестве… Но мы с твоим отцом поговорили и решили, что съездить придется, иначе мы рассоримся с герцогиней Омстел, а ты сама знаешь, что она за человек. Все это странно, конечно, ведь мы не подавали заявки об участии на этот год, но раз герцогиня пожелала выслать нам приглашение, то, пожалуй, отказаться будет дурным тоном. Тем более тебе уже семнадцать.
Герцогиня Ния Омстел была пожилой дамой, которая взяла на себя обязанности устраивать подобные мероприятия для благородных девиц в Эрге. К слову, уже давно как вдова, госпожа Омстел очень пеклась об устройстве жизни всех барышень, до которых могла дотянуться своими сухонькими ручками, словно переженить всех, кого видит вокруг, представлялось ей какой-то особой жизненной целью. Герцогиня хорошо знала весь высший свет, ссориться с ней действительно дурная идея.
Я вновь взглянула на листок бумаги в поисках конкретной даты. Увиденное меня обескуражило.
– Уже завтра?! Не поздновато ли для получения приглашения?.. – с недоумением проговорила я. – Разве приготовление к балу такого толка не требует определенного времени?
– Да, дорогая, мне тоже показалось это крайне странным, приглашения на бал дебютанток приходят за месяц, а то и за два до дня мероприятия. И лишь после того, как семья подала заявку… – Тень беспокойства вновь легла на мамино лицо. – Видимо, Ния Омстел очень хочет поскорее вывести в свет наследницу рода Извичей…
Добавить интереса к ее мероприятию присутствием лакомой невесты? Вполне может быть. В любом случае, это не объясняло того, что приглашение пришло так поздно. Возможно, с годами Омстел и теряет хватку, но что-то подсказывало мне, что она редко совершает промахи по поводу всего, что связано с ее деятельностью свахи. К тому же, не будь мы такого знатного рода, опоздание приглашения могло бы расцениваться как пренебрежение, а не нелепая ошибка.
– Вы что-то купили сегодня с Вайной, что может подойти?.. – спросила мама, глубоко задумавшись, и пока я не ответила, быстро добавила: – Нет, все это будет не то, нужно срочно ехать в салон мадам Пурпур. Хвала всемилостивым богам, он работает допоздна. Собирайся, милая, буду ждать тебя внизу…. Только не переживай. Твое посещение бала дебютанток в этом году будет чистой формальностью, дабы успокоить сердце герцогини.
Я растерянно кивнула и даже толком не расслышала, как дверь за маменькой закрылась.
Я полностью разделяла мнение родителей, что спешить с замужеством ни в коем случае не стоит, но ведь…. Завтра будет первый бал в моей жизни! Самое настоящее подтверждение того, что я уже далеко не ребенок.
Бросилась было на всех парах переодеваться, почти полностью поглощенная сладким предвкушением завтрашнего дня и легким страхом перед ним же, как вспомнила о запрятанной в подушках тетради. Меня обожгло огнем, возвратило с небес на бренную землю.
Определенно, есть такие знания, которые прилипают к телу как вторая кожа и постепенно становятся неотъемлемой частью человека, меняя тебя, первоначального, на нечто совершенно иное. И если я уже чувствую это в самом начале моих исследований, то что же будет дальше?..
Я лихорадочно раскидала подушки и сунула тетрадь в тайник в столе. И пообещала себе, что завтра ни на минуту не буду о ней вспоминать.
***
Маменька в кратчайший срок смогла подобрать мне наряд так, чтобы удовлетворить самый придирчивый вкус. Золотистое, с тонким газом, отороченное атласными лентами платье содержало вставки из отшлифованных зеленоватых кристаллов, оттеняющих мои глаза.
Наряд приковывал к себе взгляд, хотя был далек от всякой вульгарности. Он не имел кричащего глубокого декольте, которым часто грешили невесты из семейств попроще, а то и вовсе бесприданницы. Юбка, несмотря на многослойность и пышность, казалась легкой. Дискомфорт мне доставляли, пожалуй, только сильно утянутый корсет и шелковые длинные перчатки, носить которые я категорически не умела при всем своем старании.
Герцогиня встретила нас у входа в свой огромный дом, обставленный дизайнерами по самым последним веяньям моды. Большинство гостей уже прибыло. В освещенных залах первого этажа сквозь занавеси мелькали силуэты танцующих.
Ния Омстел, увидев нас, как-то уж чересчур восхищенно зацокала языком и с чувством чмокнула воздух возле моей щеки.
Она была излишне надушена и облачена в темно-красный бархат, сильно обтягивающий ее худющую спину. Сквозь плотное амбре духов от высохших напомаженных губ уже сильно веяло шампанским.
– Голубки мои, какая же радость сегодня вас здесь видеть! – защебетала герцогиня, поправляя свою роскошную белую горжетку.
Мы, естественно, выразили весь подобающий случаю восторг. Омстел оказалась предельно довольна проявленной учтивостью и пригласила нас внутрь, тотчас отвлекшись на новых гостей.
Пока мы пересекали длинный коридор до первой залы, маменька шептала мне всяческие рекомендации, которые, впрочем, я и сама прекрасно знала:
– Дорогая, прошу тебя, будь лапочкой и не забывай: никакого хмурого лица или недовольства. На балу дебютанток любому, кто пригласит тебя на танец, ты обязана дать согласие, если еще не приглашена и если вы еще не танцевали. Не стоит принимать приглашение от одного кавалера более одного раза, чтобы никто ничего не выдумал. На втором танце на вас будут многозначительно смотреть, на третьем – сделают очень далеко идущие выводы о твоем согласии на предложение о браке. Будь мила, но ровно настолько, насколько того требует вежливость – не стоит давать никому надежды…
Если раньше я едва ли задумывалась об этом, то сейчас условности раздражали. Стоило ли вообще приезжать на бал, чтобы тщательно следить за каждым своим жестом и словом, дабы, не дай всемилостивые боги, кто-то не понял мое дружелюбие превратно?
Но едва мы ступили внутрь, как великолепие света хрустальных люстр и прелесть нарядов гостей мгновенно заворожили и из головы вылетели все дурные мысли.
Мне приветливо улыбалось множество знакомых лиц. Девушки в светлых нарядных платьях напоминали свежие распахнутые бутоны, омытые поутру росой, так сияла их нежная фарфоровая кожа.
Маменьки или другие сопровождающие потенциальных невест, порой забывая о своей миссии на данном мероприятии, толпились ярким пятном в стороне. Этим иногда пользовались некоторые кавалеры, до неприличия флиртуя с девушками, на которых имели серьезные виды.
На весь зал играла тягучая музыка, и десяток пар в отведенном для танцев пространстве плавно кружились в едином движенье, создавая собой отточенный множеством упражнений узор, рассыпающийся и собирающийся вновь. Несколько молодых пар были пока неофициально обручены и – к зависти многих девушек – могли позволить себе танцевать вместе хоть всю ночь, не боясь злых сплетен.
На девичьих личиках плескалась радость от столь важного события, которая и диктовала атмосферу, пропитавшую воздух. Из углов залы слышались веселый смех и бойкие разговоры.
Маменька поначалу не желала оставлять меня одну, однако вскоре ее отвлекла хорошая знакомая. Я тут же оказалась подхвачена группкой девушек, которые наперебой щебетали о приглашенных на бал кавалерах. Кто-то из счастливиц уже успел дать пару танцев и спешил поделиться впечатлениями.
Прошло несколько минут, и у меня заболела голова, забитая именами, титулами и званиями. Судя по всему, здесь собралась не то что вся Эрга, а скорее – сливки со всей Рулевии, не было разве что нанийских шейхов, предпочитающих такие браки, где только на свадьбе жених и невеста имеют радость впервые увидеть друг друга.
Моя хорошая приятельница и дочь маминой подруги, Элина, горевшая навязчивой идеей в этом году покинуть отчий дом, в красках рассказывала, какие женихи здесь наиболее востребованы, когда я заметила, что ко мне направляется грузный немолодой лорд с крупными оспинами на лице. Его намерения были настолько очевидны, что я, помня совет маменьки, в панике огляделась.
Мой загнанный взгляд перехватил высокий молодой мужчина, который, широко улыбаясь, беседовал с парочкой дам неподалеку.
И за пару мгновений до того, как толстяк, с трудом сдерживая отдышку, обратился ко мне, неожиданный спаситель шагнул вперед, протянул руку и произнес:
– Миледи, могу ли я иметь удовольствие с вами потанцевать?..
Я с жаром кивнула, забывая о манерах. Мужчина усмехнулся и подхватил меня под локоток.
Я смогла разглядеть своего партнера только тогда, когда мы, выйдя к танцующим и встав близко друг к другу, на несколько секунд замерли. Одна его рука деликатно легла мне на талию, а другая взяла мою ладонь.
Оказавшись лицом к лицу с этим молодым человеком, я неожиданно для себя сильно смутилась. Он был очень хорош собой. И возможно, в этот момент далеко не одна девушка, ужаленная уколом зависти, мысленно пожелала мне споткнуться и хорошенько растянуться на паркете.
Высокий, с прямой осанкой и широкими плечами, мой спаситель мог похвастаться мужественным, я бы даже сказала героическим подбородком и пронзительными глазами – голубыми, в легкую сталь. Короткие пшеничные волосы были тщательно уложены назад, а серый лаконичный костюм определенно шел этому мужчине.
Я едва не пропустила вступление и смогла двинуться лишь благодаря мягкой настойчивости, с которой партнер меня потянул.
Танец, на который мы попали, за счет неспешности ритма позволял переговариваться, не сбивая дыхание. В этом была моя удача. Если бы прямо сейчас пришлось выполнять сложные фигуры, я бы только ошибалась да спотыкалась под взглядом этих пристальных стальных глаз, в которых зажглись странные шальные искры.
– Нас пока не представили друг другу, графиня, – проговорил молодой человек, наклонившись чуть ниже.
Я вздрогнула. Графиня. То есть он уже знает, кто я. Я почувствовала, как к щекам резко прилила кровь.
– Так позвольте мне представиться самому, – тем временем продолжил мой кавалер. – Граф Отис Батрис к вашим услугам. Очень рад нашему знакомству, госпожа Кларисса Извич.
Его имя показалось мне смутно знакомым.
Я через силу улыбнулась.
– Спасибо, что спасли меня.
– Ваше спасение для меня было делом чести, – сказал Отис бархатистым голосом, вызвавшим во мне легкую дрожь.
К сожалению, моя обычно цепкая память подводила, когда речь шла о дворе или очередной благородной семье. Возможно, имя Отиса Батриса я слышала даже сегодня от кого-то из девушек…
В любом случае я исполняла свой первый танец на балу, а кавалер был привлекателен и галантен. И я бездумно вверила себя ему, кружась по зале.
Когда музыка смолкла, сменившись на тихие голоса беседующих вокруг людей, я хотела отстраниться, но Отис вдруг удержал меня.
– Нет, миледи, вы в долгу передо мной. И откупиться вы сможете лишь еще одним танцем.
Я опешила и взмолилась всем богам, чтобы цвет моих щек был по своей яркости достаточно уместным и не превышал границ приличия.
Вся способность рационально мыслить куда-то пропала.
До сего момента мое общение с противоположным полом сводилось лишь к приятельским беседам, и я была совершенно безоружна перед подобного рода выпадами от того, кого сама считала настолько привлекательным. Что-то во мне упорно призывало побороть растерянность и начать думать головой, но это было выше моих сил.
И несмотря на то, что два танца подряд – это слишком, я кивнула. Да простит меня маменька…
С первых аккордов стало очевидно, что мы остались на фатрон – динамичный, очень живой танец, требующий определенной доли ловкости для правильного исполнения.