Тлен и пепел

Рука Отиса прижала меня уже куда крепче, чем это было в прошлый раз, и мы пронзили поднявшийся водоворот из закружившихся пар и слились с ними в единый вращающийся узор.

Все же за первый танец я уже привыкла к своему кавалеру. Ноги послушно выполняли хорошо заученные движения, и в какой-то момент я поняла, что уже не думаю, правильно ли двигаюсь.

Здесь не было разговоров и шепотков среди пар – чистое движение, ток энергии, тягучесть взглядов. Выполняя очередную фигуру, Отис то придерживал меня за талию при каком-то требующем поддержки па, то отстранял, но лишь затем, чтобы вновь привлечь к себе. В его руках играла сила и предусмотрительная чуткость.

Когда отгремели последние такты и мы остановились, переводя дух, лорд галантно взял мою руку и поцеловал. В эти мгновения от губ Отиса меня отделяла лишь тонкая ткань бальных перчаток…

Едва он ушел, обещав позже еще составить мне компанию, я, не видя ничего вокруг, устремилась к дамской комнате.

Крутанула переключатель медного крана. Установила на полную мощность ледяную струю, набрала пригоршню воды. И с трудом себя остановила, вдруг вспомнив, что маменька целый час колдовала над моим макияжем.

Из зеркала на меня смотрела ошарашенная девушка с широко распахнутыми глазами и неприлично растрепавшейся прической. Я нервно выдохнула и поправила непослушными пальцами выбившиеся пряди. Сердце в бешеном темпе колотилось о грудную клетку, а дыхание не желало восстанавливаться.

– Кларисса!!!..

В дамскую комнату влетела Элина. В ее возгласе читалось изумление, восхищение и легкая примесь зависти.

– Где моя маменька? – отрывисто спросила я, оправляя платье.

Элина лукаво улыбнулась.

– На твою удачу, госпожа Мэри Извич удалилась с моей мамой на свежий воздух, проветрить голову после бокала шампанского. Но смею тебя заверить, госпоже Извич не забудут сообщить, что ее дочь два танца подряд отплясала с Отисом Батрисом, магом светлейшего двора, членом Высшего Совета и близким другом самого государя!

Мне стало нехорошо. Я хотела вновь открыть воду, затем вовремя себя отдернула и развернулась к окну.

– Ему уже двадцать пять, а Отис до сих пор не женат… Говорят, после того, как государь обзавелся супругой, Его Величество упорно добивается устройства семейной жизни ближайшего друга. Быть свадьбе Отиса в этом году, как пить дать! – взахлеб сыпала на меня жаркие фразы Элина.

Я горько хмыкнула. При таких внешних данных и успехе при дворе этот мужчина наверняка вдоволь обласкан придворными дамами, любой на его месте не спешил бы отягощать себя узами брака…

Здесь, перед открытым окном, я все же смогла прийти в себя. Очарование постепенно таяло, и я поняла, что совершила весьма опрометчивый поступок, согласившись на второй танец подряд с этим джентльменом. Это своего рода вызов, который не пройдет мимо злых языков, которые тут же пустят слушки про нас с Отисом, которого, в действительности, я никогда прежде даже не видела.

Не думаю, что он сам этого не понимал. С меня-то какой спрос? Стоило ему немного полюбезничать, как я, дурочка, сразу лишилась последнего ума. Но ведь слухи могут навредить и самому Отису в поисках невесты…

Моя способность влипать в щекотливые ситуации уже начинала пугать. От меня требовалось всего лишь тихо провести этот вечер, быть со всеми умеренно любезной, а к концу бала незаметно уехать с маменькой домой. А я с самого начала повела себя так безрассудно…

– Кларисса, ты что, совсем не рада? – внимательно рассматривая мое лицо, с недоумением спросила Элина. – Да половина присутствующих девушек удавить тебя были готовы …

Я хотела ответить, что не собираюсь в ближайшее время давать клятв любви перед богиней кому бы то ни было, но вовремя прикусила язык. Не объяснять же, что явилась сюда только чтобы проявить вежливость перед герцогиней с ее внезапным приглашением.

Интересно, что же все-таки заставило герцогиню прислать мне открытку с голубкой, игнорируя отсутствие заявки для участия?..

Когда я убедилась, что привела себя в порядок, мы с Элиной вышли и направились к той же компании девушек, с которыми общались ранее. Оглядевшись украдкой, я поняла, что Отиса поблизости нет, и с облегчением выдохнула.

Бал шел своим чередом. Элину несколько раз пригласили, и я тоже станцевала со знакомым юношей чуть старше меня – правда, всего единожды. Партнер держался неловко, и танец прошел в полном молчании. Маменька к тому времени вернулась с улицы. И пока она или не была в курсе того, что произошло, или делала вид, что два танца с Отисом ничего не значат.

Признаться, я думала, что присесть или постоять в стороне мне не дадут, но приглашений после того стеснительного юноши больше не поступало. Да и сам он, как выяснилось, был сыном одной маменькиной знакомой, которой мы недавно оказали услугу, и эта инициатива обуславливалась лишь вежливостью родительницы.

Видимо, два танца подряд с Отисом порядком смутили местную публику. Мало кто захочет переходить дорогу близкому другу самого государя. Но такое положение вещей пришлось мне только на руку – это позволило окончательно расслабиться и позволить себе шампанское.

Я как раз допивала второй бокал и лениво переговаривалась с одной из Элининых сестер, которая, будучи давно замужем, пришла сюда, чтобы поддержать дебютантку, когда меня окликнули.

Повернулась и уперлась взглядом в знакомую белую горжетку.

Герцогиня выглядела уставшей. Она все так же налегала на шампанское и уже пребывала в легкой истоме, грозящей перейти в откровенное опьянение.

– Дорогая моя, – гортанно проворковала Омстел, – пойдем со мной, хочу тебе кое-кого представить. Один… замечательный молодой господин. Только подъехал, очень занятой человек, но, голубушка моя… – Она вдруг близко ко мне наклонилась и доверительно прошептала: – Влюблен в тебя просто без ума! Только о тебе и говорит, представляешь? Такого мужчину нельзя упускать, моя дорогая, ведь любовь… любовь… – Она закатила глаза, как бы выражая всю емкость этого слова, но так и не произнесла ничего более конкретного.

Герцогине определенно больше не стоило наливать.

Госпожа Омстел вцепилась в мою руку, бесцеремонно потянув прочь от девушек, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Стать жертвой мании великосветской свахи я хотела меньше всего, но вырваться из ее удивительно цепкой хватки было непросто. Герцогиня, совершенно не слушая возражений, буквально дотащила меня до одной из дальних колонн.

Всемилостивые боги, мало мне одной оплошности с Отисом, так еще и это…

– Кларисса, дорогая, – быстрой скороговоркой проговорила Омстел, – хочу тебе представить графа Энтона Корре. Он много лет прожил в Объединенных Республиках, но недавно приехал к нам и …

Я подняла голову и больше не слушала герцогиню. В груди стремительно расцветала злость, и стоило титанических усилий не измениться в лице.

Передо мной стоял тот самый светловолосый молодой мужчина, которого я застала в кабинете отца и который имел наглость ему нагрубить. Камзол он сменил на другой, подобающий случаю, но точно такого же зеленого оттенка, и тонкая прядка все так же пересекала его лоб, словно невзначай выбиваясь из прически.

Гадкая складка мерзавца у уголка губ исчезла, и теперь лицо его источало убийственную дозу доброжелательности и симпатии, которой мог бы позавидовать любой служитель очередного приюта Брианны.

И меня вдруг осенило.

Так вот почему герцогиня пошла на весьма странный шаг с приглашением!.. Да этот проходимец явно запудрил ей голову и наболтал какой-то сентиментальной чуши, чтобы иметь возможность обдурить и меня.

С учетом того, что он, по словам герцогини, только приехал из Республик, я не сомневалась, что этим человеком двигала исключительно меркантильная жажда укрепиться в местном высшем свете. И его целеустремленности использовать для этого меня можно было только позавидовать. Подобное упорство бы да на благо общества…

Герцогиня поймала пронзительный взгляд, которым я одарила Энтона Корре, но поняла его превратно и довольно прощебетала:

– Ну вот и славно, дети мои! А у меня полно дел, поэтому оставляю вас…

Что там у нее за дела, я примерно представляла. И догадки подтвердились, когда она направилась к столу, где разливали вина, но вся моя злость обратилась исключительно в сторону Энтона.

– Госпожа Кларисса, мне очень жаль, что наше первое знакомство произошло не при самых удачных обстоятельствах… – начал мужчина. Сейчас его голос был сладок, словно патока, от которой лично у меня всегда сводило зубы.

– Ну так и оставили бы это дело, раз уж не пошло, – негромко проговорила я. Кроме Энтона, меня никто не мог слышать, поэтому я позволила себе не натягивать на лицо уже опостылевшую маску любезности.

Однако Энтон лишь ухмыльнулся.

– Да в вас больше крови настоящих Извичей, чем в ваших предках по последним четырем поколениям вместе взятым, – вдруг сообщил он мне доверительным тоном.

Я удивленно приоткрыла рот, совершенно не понимая, что можно ответить на столь… необъяснимое заявление. Кто он вообще такой и как может утверждать подобное?..

– Вы потрясающе выглядите, Кларисса, – тем временем с легкостью отбрасывая в сторону формальное обращение, заявил мне Корре. – К тому же я слышал, что вы получили прекрасное образование и являетесь крайне рассудительной особой. Привлекательная и, к сожалению, в эти времена редкая смесь, но поверьте, я могу по достоинству ее оценить. Поэтому предлагаю вам забыть об услышанном в тот день и дать мне шанс показать себя совершенно с другой стороны.

Признаться, вся эта тирада ввергла меня в легкий ступор. Подобный уровень наглости, хамства и прямолинейности вызвал во мне самые смешанные и противоречивые чувства. И что больше всего меня пугало – вопреки здравому смыслу этот молодой мужчина определенно вызывал… любопытство?..

Я медленно проговорила:

– Если вы действительно считаете, что после того, как нахамили моему отцу и попытались шантажировать его… я дам вам хоть какой-то шанс, то вы, верно, идиот.

Видеть, как поменялось выражение его лица, было бесценно. Я не сдержала широченной довольной улыбки.

В таком виде в компании Энтона меня и застал Отис.

Придворный маг аккуратно держал два бокала, в которых плескалась розоватая жидкость с играющими на свету пузырьками. И судя по всему, один из бокалов предназначался именно мне.

– Миледи, – радушно проговорил маг, – а я всюду вас ищу…

Энтон с досадой скосил на него взгляд, как на какую-то мелкую надоедливую муху под ухом, и быстро проговорил:

– Прошу прощения, но я собирался пригласить эту даму на танец, так что…

– Какое совпадение, я как раз намеревался сделать то же самое. И вовремя успел, раз вы пока не получили положительный ответ. Госпожа Кларисса, как закончится перерыв, вы согласны со мной вновь потанцевать?

Энтон мрачнел с каждым словом Отиса, а при слове «вновь» его передернуло.

Впрочем, кто тут должен был расстраиваться, так это я. Ибо оказалась в неприятной и щекотливой ситуации, где требовалось выбрать из двух кавалеров одного. Если откажу Отису – пойду под ручку с наглым мерзавцем, который явно имеет на меня виды. Соглашусь на предложение мага – и дам уже наикрепчайшую основу для местных сплетен и самых рискованных выводов.

Эти двое специально сговорились испортить мне вечер?..

Мне стремительно начало не хватать кислорода – корсет утянули туго, на совесть. Видимо, я излишне побледнела, так как Отис тут же нахмурился и, кажется, что-то спросил.

Сделав еще один вздох, давшийся мне с большим трудом, я все же ощутила себя готовой перебороть приступ кислородного голодания и остаться на ногах, впрочем… Короткое озарение – и я, несмотря на всю травмоопасность затеи, театрально всплеснула рукой и покачнулась.

Первым ко мне метнулся Отис, но бокалы затормозили его. Едва различимый звон битого стекла, аромат сладкого розового шампанского – и Энтон опередил соперника, подхватив меня в свои объятья, таки спасая этим мою персону от столкновения с мраморным полом. Вознаграждением Энтону за его ловкость и быстроту стал неплохой вид на мою грудь, который открывался с его удачного ракурса через небольшое декольте.

Изображая обморок, я крепко закрыла глаза и могла лишь догадываться о том, что происходит вокруг. После коротких восклицаний меня, кажется, куда-то понесли. Я взмолилась всем богам, чтобы Энтон не умудрился удивительным образом провернуть условно бессознательное состояние миледи себе на руку. Впрочем, взволнованный голос Отиса – а магу я отчего-то доверяла – давал надежду, что ничего дурного со мной не случится.

На светских мероприятиях считалось крайне неприличным привлекать внимание общественности к дамским обморокам, которые, к слову, были не таким уж и редким явлением из-за моды на осиную талию и ужасную духоту в бальных залах. Поэтому, передернувшись от отвратительнейшего запаха нюхательной соли и открыв глаза, я поняла, что нахожусь в совершенно незнакомом полупустом помещении в компании все тех же кавалеров и взявшейся откуда-то Элины, которая, вероятно, заметила мое несостоявшееся падение.

Меня разместили на небольшой софе, заботливо подтолкнув под спину подушечку. Элина сидела рядом на самом краешке, держа приоткрытый флакончик соли, а мужчины стояли, почти нависнув над нами. Отис, казалось, был действительно обеспокоен таким внезапным поворотом событий, в глазах же Энтона, пусть и состроившего крайне скорбное лицо, плескалось категорическое неверие в мою актерскую игру.

Впрочем, на лавры великой лицедейки я никогда не претендовала.

– Кларисса, как ты меня напугала, – пробормотала Элина, закрывая флакончик и качнув головой.

Я сложила руки на груди, словно меня вот-вот должны были отпеть служители Брианны, и тихим вкрадчивым голосом сообщила всем собравшимся, что чувствую себя уже гораздо лучше.

Энтон наклонился и внезапно, без всякого на то разрешения, по-хозяйски взял мою руку и стянул с нее перчатку, что по этикету приравнивалось примерно к тому, как если бы он попытался задрать мне юбку. Его пальцы легли на мое оголившееся запястье.

– У меня есть медицинское образование, – пояснил он вмиг нахмурившемуся Отису, – графине нужен хотя бы беглый осмотр, нельзя же проигнорировать столь внезапный обморок…

Я с трудом подавила желание вырвать свою ладонь из его хватки. Что он делает?.. Энтон явно не поверил мне, но не будет же он во всеуслышание заявлять, что я симулянтка?..

Его пальцы оказались на удивления холодны, словно мужчина только что вошел в теплое помещение и еще не успел толком согреться. Да и в любом случае приятных ощущений мне это прикосновение принести не могло.

Корре несколько мгновений замерял мой пульс, потом чуть сдвинул руку, и кожу вдруг пронзила острая, как от укола иголки, боль.

Я вскрикнула, отдергивая руку. На запястье, рядом с голубой венкой, набухло несколько капель крови. Отис от неожиданности дрогнул, а Элина всплеснула руками:

– Дорогая, да что же это такое?!

Энтон с видимым недоумением посмотрел на свой рукав и как-то уж очень быстро нашел причину происшедшему.

– Прошу прощения, господа! Забрал костюм за полчаса до бала, портниха, видно, забыла вытащить булавку…

Он продемонстрировал всем найденное в рукаве острие и зачем-то мимоходом слизнул каплю моей крови со своих пальцев, бросив на меня короткий, но пристальный взгляд.

Я быстро и молча стерла носовым платком остатки крови с кожи, чувствуя неприятный холодок. И подняла глаза, внимательно вглядываясь в ауру Энтона.

Как человек с магическими способностями, я всегда видела вокруг людей это специфическое свечение, но глаз обычно замыливался, и я не имела привычки обращать внимание на ауры собеседников.

Нет, Энтон Корре не был вампиром. У этих существ, как я слышала, аура плотная, тонкая и почти бесцветная, здесь же обычные радужные всполохи, как и у всех смертных.

Хотя и так было ясно, что подобное просто невозможно – что вампир мог забыть на балу невест? Никто из местной знати никогда не породнился бы с недавним врагом человечества, к тому же это прямой путь к прерыванию рода, ведь вампиры, как известно, бесплодны. Да и здесь присутствовало множество опытных магов, обмануть которых – сложная задача. Конечно, существуют способы скрыть свою истинную природу, но судя по всему, Энтон для этого слишком часто появляется в обществе – все оборотные и маскировочные заклинания и зелья при регулярном использовании рано или поздно нанесут удар здоровью и самочувствию.

Тем не менее, его энергетика выглядела ослабевшей. Как будто он сильно устал или порядком вымотался.

От одной мысли, что Энтон зачем-то попробовал мою кровь, мне стало не по себе. Отис и Элина, казалось, даже не заметили случившегося, переключив все свое внимание исключительно на мою скромную персону.

Энтон Корре, что же тебе от меня надо, и кто ты, немилостивый Вернис, вообще такой?..

Я вздрогнула от повторного прикосновения Энтона к руке, он не оставил идею замерить мой пульс. Так или иначе, я была уверена, что он уже получил желаемое и что сейчас у него остался исключительно… мужской интерес.

С досадой убрала свою ладонь, спрятав ее за спину.

– Не стоит, милорд. Мало ли, сколько еще булавок могла забыть нерадивая портниха в вашем рукаве… Со мной уже все в порядке. Так что смею вас заверить, мне совершенно не нужно повторное кровопускание.

Элина цокнула языком от такого непочтительного отношения, а Отис тихонько прыснул, скрывая улыбку за легким першением в горле и довольно поглядывая на своего не преуспевшего соперника. Уж не знаю, что именно задумал маг, но даже если его интерес лишь какая-то непонятная мне игра, никто не отменял духа здоровой конкуренции за внимание привлекательной молодой графини.

Энтон вежливо улыбался, делая вид, что дама просто изволила мило пошутить.

Я еще раз обвела взглядом всех собравшихся и поняла, что на сегодня мне достаточно внимания. Успела привстать и натянуть сорванную Энтоном перчатку, когда бодрый стук каблуков разорвал интимность атмосферы в нашей уютной полутемной комнатке.

– Кларисса! – Голос маменьки со стороны казался лишь взволнованным, но я совершенно отчетливо различила в нем нотки закипающего гнева.

Чтобы разозлить маменьку, обычно спокойную и сдержанную, нужно было действительно постараться. И я сегодня в этом преуспела…

***

С бала мы уехали в спешке, быстро попрощавшись с окончательно захмелевшей герцогиней, которая, хвала всем богам, не стала терзать мою маменьку по поводу замечательности треклятого и вездесущего Энтона Корре.

Перед нашим отбытием Отис поцеловал мои пальчики с вкрадчивым взглядом мартовского кота, которому посчастливилось добраться до валерьянки. Я залилась ярчайшим румянцем, и лишь выражение лица стоящей рядом маменьки привело меня в чувство.

Мы почти вышли, поплотнее запахнувшись в плащи, когда Энтон, достаточно коротко и сухо попрощавшийся со мной ранее, вдруг снова возник совсем рядом, среди первых разъезжающихся по домам гостей, и коротко шепнул:

– Миледи, поверьте, вы совершаете ошибку, связываясь с Отисом Батрисом.

Я вздрогнула, но Корре исчез из поля моего зрения так же внезапно, как и появился.

Вот же демон! Да что же он ко мне пристал…Это упорство переходило уже все возможные границы.

Я вдруг поняла, что остановилась и как-то совершенно неподобающе верчу головой, оглядываясь. Маменька стояла рядом и прожигала меня своим недовольным взглядом.

В экипаж мы садились в гробовом молчании.

Я даже не надеялась на то, что ей не успели доложить про Отиса.

Про обморок, как выяснилось, она не узнала, решив, что мы с Элиной легкомысленно ушли в компании двух господ. Я не стремилась ее переубедить, чтобы не волновать из-за глупой симуляции. Если со мной действительно что-то случится, это расстроит маменьку значительно сильнее, чем опрометчивое поведение на балу.

Галантный красавец Отис не шел из головы, и мысли у меня роились самые тяжелые. Учитывая внешность и регалии этого мужчины, мне казалось, что он непременно желает как можно дольше оставаться холостяком, и когда поползут слухи о нашем взаимном интересе, провернуть его женитьбу с какой-либо благородной дамой будет очень непросто.

Решил использовать меня как ширму? Возможно, но этим он, сам того не ведая, лишь оказывает мне хорошую услугу, отваживая возможных женихов.

Но сильнее неясных мотивов Отиса меня волновали странности, связанные с Энтоном Корре.

Как знать, уж не приложил ли этот скользкий лорд свои руки к делишкам управляющего «Светоча»? А что, устроить сговор, почти разорить компанию, а затем удачно приобрести ее вкупе со смазливой графиней и прочным положением в местном обществе в придачу. Эвалус, конечно, старый друг семьи, но он так падок на роскошь и красивых женщин, а на все это постоянно нужно все больше и больше денег…

С другой стороны, зачем тогда Энтону самому пенять на бездарность управляющего при разговоре с моим отцом? Задумал избавиться от сообщника, добившись своего? Или он все же непричастен к ситуации со «Светочем» и лишь желает воспользоваться положением моей семьи?

От этих мыслей хотелось лезть на стену.

Очевидно лишь одно: нельзя оставлять все как есть, никак нельзя пускать ситуацию на самотек.

***

Под сильным впечатлением как от прошедшего бала, так и от всех событий в целом, несколько дней я была сама не своя. Меня мучили обрывочные сумбурные сны, заставляющие просыпаться в рубашке, насквозь мокрой от пота.

В ночных кошмарах я то целую вечность кружилась в танце с Отисом без возможности остановиться, и он смотрел на меня полубезумным влюбленным взглядом, то едва успевала убрать пальцы от Энтона, пытавшегося откусить их вместе с перчатками. Зубы у господина Корре чудовищно удлинялись, заостряясь и приобретая отвратительный желтый цвет. Где-то между всем этим мне мерещились полуразложившиеся упыри. Игнорируя все санитарные нормы, они что-то деловито помешивали в чанах фабрики «Светоча». Руководил ими Эвалус, наряженный в темный зловещий балахон. Он хохотал как безумный и размахивал посохом, который венчал череп.

Этот наиоткровеннейший бред казался таковым только после пробуждения, во сне же все ввергало меня в ужас.

Днем я бесцельно слонялась по саду, никого не замечая и частенько игнорируя обращенные ко мне вопросы прислуги и уже начавшей беспокоиться маменьки. Мысли часто принимали не до конца разборчивую логическую форму и исчезали, едва родившись в каких-то расплывчатых образах.

В моменты прояснения я отчетливо ощущала, что надо решить, что же делать дальше, но была в слишком большой растерянности. Я знала, что Эвалус определенно что-то замышляет за спиной моего отца. Но что именно происходит и как это исправить?..

Тот факт, что я владею запретным темным даром, казалось, ничего не меняет и вряд ли может расширить мои возможности. Вот если бы Эвалус был мертв и его душа решила задержаться в нашем мире… то я бы в теории могла попробовать взять под контроль его призрака и хорошенько растрясти, однако…

Сидя на отсыревшей лавочке под набухшими бутонами вишни, я вдруг громко расхохоталась. С вишни испуганно вспорхнули перепуганные птицы.

Конечно. Как же я не подумала об этом сразу!

Призраки.

Сущности, которые редко способен увидеть даже могущественный маг, не практикующий некромантию! И уж тем более их вряд ли сможет обнаружить простой человек. Во всяком случае, до того момента, пока призрак сам не пожелает предстать перед чужими глазами.

А что, если приставить призрака-шпиона к Эвалусу? Тогда я узнаю, что именно происходит на семейном предприятии и у меня появятся весомые доказательства, с которыми можно будет идти к отцу.

Идея была безумна, но, несмотря на всю туманность перспектив, я ощутила, как стало легче. Больше я не находилась в темном тупике. Я увидела намек на дрожащий свет предполагаемого выхода. Скинув ощущение безнадежности и уже в более приподнятом настроении, я направилась к себе, прихватив полный кофейник и чашку. Ужин, во время которого я беззаботно поболтала с родителями, обрадовавшимся окончанию моей хандры, был сытным и вкусным.

И вновь моим главным советчиком стал старый блокнот некого загадочного «И.И.» – в записи я ушла с головой на полночи. И вот, отстранившись от стола и размяв затекшие от неудобной позы плечи, я распахнула окно и втянула свежий воздух, чтобы немного взбодриться.

Черный бархат неба усыпали крупные звезды, едва приглушенные полной луной. Холод весенней ночи дал желаемый эффект, на время сняв сонливость.

Прояснение уставшего разума принесло с собой невеселые мысли.

Складывалось впечатление, что человек, который вел эту тетрадь, заносил в нее далеко не все, что знал. Некоторые вещи приходилось вычитывать между строк, к тому же временами буквы начинали скакать, превращаясь в невнятные загогулины, и понять смысл фраз становилось сложно, а порой и вовсе невозможно.