Тлен и пепел

Я держала в руках ключ к темной силе, но этот ключ застревал где-то посередине первого оборота в несмазанном замке. Одной тетради было явно недостаточно.

Вот если бы я смогла найти учителя…

Я едва не рассмеялась вслух, почувствовав себя дурой. Может, сразу попытаться организовать себе кружок по некромантским интересам? Чтобы Инквизиции было веселей меня искать?..

Необходимый обряд по подчинению призрака я, к счастью, нашла, как и совсем краткие рекомендации по управлению этими существами. В моих ли силах его выполнить, я решила выяснить уже на практике, гоня прочь страхи, которые пока топтались лишь на самой грани сознания.

Оставалось кое-что еще.

Я вдруг поняла – несмотря на очевидность наличия у меня темного дара, я до сих пор никогда не видела призраков. Ни одного. И сложно было поверить, что они в действительности никогда не оказывались рядом, ведь все поместья нашей знати насчитывали подчас не одну сотню лет. А где же еще быть духам, как не в старинных домах или возле семейных склепов?

Успокаивало лишь то, что раз здесь когда-то жил некромант, то он, возможно, в свое время зачистил собственный дом от этих сущностей. А может, оставил защиту, которая если и не сохранилась до наших времен, то должна была воспрепятствовать большому накоплению нежелательных духовных субстанций. В любом случае, я никогда не замечала призраков и хотела перестраховаться, что это не дефект моего зрения, а в поместье их действительно нет.

Записная книга не содержала никаких сведений о том, как именно увидеть привидение, вряд ли ее хозяин думал, что подобное требует уточнений.

Однако тут я и без «И.И.» прекрасно понимала, что может помочь. Что я, не дочка владельца огромного алхимического предприятия?..

Да, практически все, что было связано с умершими в Рулевии, являлось неким табу. Основные заботы о неподнятии мертвых брали на себя служители Брианны, об уничтожении ходящих усопших во плоти – отряды, сформированные Инквизицией.

Но призраки в какой-то момент этого разделения обязанностей некромантов оказались словно сами по себе. И все потому, что их почти никто не способен заметить.

Но затем появились некоторые проблемы.

Иногда между духом и живым устанавливалась особая связь. Если дух обладал достаточным могуществом, чтобы создать ее с кем-то для себя важным, этот человек становился жертвой призрака. Пытки несчастного могли быть крайне разнообразны: слышимый только ему вой, лицезрение обезображенного облика усопшего, задушевные разговоры в собственной голове.

Подобных случаев было не так много, чтобы стать проблемой для общества, но Инквизиция не могла закрыть на них глаза. Особенно когда речь шла о благородных семьях, членов которых не так-то и просто упрятать в больницу для душевнобольных.

Маги Инквизиции научились разрывать связи между человеком и духом, ставить на живого длительную защиту. Что происходило после этого с самим призраком, мне было неизвестно, но его жертва освобождалась. Правда, эта магия работала только тогда, когда использовавший ее мог видеть разбушевавшееся привидение воочию.

Знала я все это лишь потому, что в свое время крутилась рядом с алхимиками «Светоча». Чтобы видеть призраков, использовали определенное зелье, которое готовилось не по самому простому рецепту. Инквизиторы раз в год делали тайный заказ у нашей компании на несколько ящиков по сотне бутылок, не будучи в состоянии создать зелье самостоятельно.

Из-за того, что оно являлось «особенным», состав его прочно врезался в мою память. И я была уверена, что смогу его воспроизвести.

С такими мыслями я спрятала свой некромантский кладезь знаний в тайник и, зевая, побрела в смежную с моим кабинетом спальню. Там меня уже давно дожидалась шелковая ночная рубашка, приготовленная еще вечером кем-то из слуг.

Я быстро ополоснулась под прохладной водой в ванной комнате, привела себя в порядок перед сном и вернулась к лежащей на кровати ночнушке. Уже с усилием натянув ее на чуть влажное тело, я увидела небольшой желтоватый конверт, который ранее скрывала нежная шелковистая ткань.

Это еще что такое?..

Конверт не содержал никаких надписей и не фонил магией.

Само его появление вызывало множество вопросов. Если бы мне что-то передали через слугу, то вручили бы прямо в руки, а не подкладывали в кровать.

Или же… или же слугу за отдельную плату попросили не выдавать себя. Вряд ли конверт положил тот же человек, который подготовил мне одежду.

Я растерянно рассматривала послание, не решаясь его вскрыть. Но любопытство одержало верх над осторожностью, и я аккуратно оторвала бумажный край и вытащила письмо.

«Не могу перестать думать о ваших прелестных тонких пальчиках и вверяю вам этот небольшой талисман, который непременно вас защитит».

И никакой подписи или печати. Бумага не содержала привычных фамильных гербов или каких-то опознавательных знаков.

В первые мгновения я могла лишь перечитывать короткие строки, поначалу не совсем понимая, о чем идет речь. Затем взяла конверт и извлекла из него тонкое невесомое колечко из серебристого металла. Едва оно коснулось моей кожи, как тут же коротко вспыхнуло белым и потеплело.

Вот тебе и отсутствие признаков магии. С умом сделанные артефакты не станут пошло фонить, а выдадут себя, лишь дойдя до адресата, если таковой имеется.

Я легла на кровать, рассматривая тонкий металлический ободок с искусной, едва заметной вязью рун, часть из которых даже смогла распознать. К моему первому любовному письму прилагалась редкая полезная вещица, дающая своему хозяину неплохую защиту от энергетического вампиризма, сглаза и прочих негативных магических воздействий.

Я медленно надела колечко на средний палец левой руки, и оно село как влитое.

Судя по тому, что я разобрала в рунах кольца, прелесть этого украшения была в его универсальности. Обычные обереги настраивались только на что-то одно. Если навесить на себя несколько амулетов, то они не будут давать друг другу работать в полную силу, здесь же мастера смогли добиться сочетания целого ряда свойств в одном небольшом артефакте.

Я была несведуща в конкретных ценниках, но понимала, что в мои руки попала очень дорогая вещица. Что ж, вполне достойный подарок для графини.

И кто же на это решился?

Я сжала ладонь, и в кожу врезается тонкий ободок.

Только бы не Энтон Корре. Вся прислуга знает, что этот господин не в ладах с хозяином дома. Отдать послание от Энтона из собственных рук – последнее, что слуга сделал бы в нашем поместье.

Я с сожалением стянула с пальца колечко. Что ж, пока не вычислю адресата, оно будет храниться в шкатулке с другими украшениями. Если его отправитель Энтон – артефакт непременно верну.

Письмо и конверт, подумав, я засунула в тайник к записной книжке. Чтобы случайно не поставить себя в неловкое положение перед родителями, лучшим решением было бы сжечь послание, но почему-то рука не поднялась сделать это.

Когда моя голова коснулась подушки, я подумала, что после такой находки я никак не смогу быстро уснуть.

И тут же провалилась в глубокий сон.

***

Утром меня разбудила Вайна.

– Прошу прощения, госпожа, но у меня указание как можно скорее вас поднять, – скороговоркой проговорила она, поймав мой заспанный взгляд. – Приехали гости, и ваша маменька хочет, чтобы вы с ними позавтракали.

Я проспала не больше четырех часов, поэтому с трудом оторвала голову от подушки, а затем недоумением уставилась на Вайну. Но та уже отвернулась и принялась готовить мне наряд, словно ничего странного здесь не происходило.

Как подозрительно… К маменьке частенько наведывались ее подруги с членами своей семьи, но все же меня еще ни разу не будили исключительно для того, чтобы составить им компанию.

– Что-то стряслось? – пробормотала я, сдерживая широкий зевок и наблюдая, как служанка торопливо раскладывает мое домашнее платье чайного цвета.

– Не могу знать, – покачала она головой.

– Вайна, ну не томи, говори прямо, кто пришел?.. – Я с тягостным вздохом села.

– Я не видела, госпожа, правда. Ваша маменька отловила меня возле кухни и послала к вам. Я даже не знала, что кто-то вообще сюда так рано приехал…

С трудом борясь с остатками сна, я встала с кровати и кинула взгляд в большое напольное зеркало в тяжелой темной раме. Выглядела я так, как и положено человеку, который не спал полночи: синяки под запавшими глазами, блеклая кожа.

Холодная вода поспособствовала моему приближению к образу свежей юной девы. Услужливая Вайна помогла влезть в платье и соорудила мне вполне сносную прическу, пока я пыталась не задремать прямо на пуфе напротив туалетного столика.

Нет, подчас я любила поучаствовать в социальной жизни маменьки, но предстоящий ранний завтрак казался извращенной пыткой.

Да, вести двойную жизнь, оказывается, не так уж и просто.

Я зевнула и вдруг, ошарашенная внезапной догадкой, едва не упала с пуфа, напугав тем самым Вайну.

А вдруг кто-то приехал просить моей руки?.. Зеркало напротив тут же выдало мою резко увеличившуюся бледность.

Нет, невозможно. Родители категорически против такого поворота событий.

Даже если кто-то и успел наведаться к отцу – мне могли об этом даже не сообщить – все равно проситель получил бы однозначный ответ.

Завтракать маменька изволила на просторной террасе, выходящей в уже потихоньку отцветающий сад. Я шагнула к накрытому столу, случайно раздавив каблуками несколько вишневых лепестков, и подавила вздох облегчения, который едва не прорвался наружу.

Гостями оказались Элина со своей матерью, баронессой Амелией Темпич. Элина выбрала для раннего визита чудесное атласное розовое платье с нежной отделкой под цветы, а госпожа Амелия, как женщина замужняя и солидная, темно-синий бархат, щедро расшитый черным бисером.

Обе прям-таки светились от переполняющего их счастья и радостно ворковали, даже не притронувшись к еде.

Мы обменялись всеми полагающимися приветствиями и дежурными вопросами. Затем я уселась и Амелия Темпич сообщила ту самую новость, ради которой меня вытащили из постели:

– Дорогая, Элиночка выходит замуж!

Элиночка растерянно рассмеялась, пребывая в каком-то счастливом трансе, даже не реагируя, как обычно, едва уловимой недовольной гримаской на ненавистное ей ласкательное имя.

– Очень рада, – искренне проговорила я, прекрасно понимая, насколько эта помолвка важна для девушки. – И кто же… счастливец?

– Помнишь Отиса Батриса, вы еще танцевали на прошедшем балу? – как-то лукаво посмотрела на меня госпожа Амелия, широко улыбаясь.

Что-то внутри меня стремительно ухнуло вниз, разбиваясь на триллион осколков. Грудь так резко сперло, что стало совершенно невозможно дышать.

Но я сохранила лицо. Кивнула и ровно ответила:

– Да, конечно, помню.

Ну почему же так плохо?.. Я как бы невзначай убрала под стол руки, чувствуя, что они мелко трясутся, выдавая мои истинные эмоции. Еще немного, и костяшки пальцев начнут отбивать чечетку на нижней части столешницы.

– Так вот, – продолжила как ни в чем не бывало госпожа Амелия, в упор не замечая моего состояния, – вчера его младший брат, Мортен Батрис, сделал предложение Элиночке… Да, знаю-знаю, он пока не так известен, как Отис, и только начал государственную службу, но судя по всему, это крайне перспективный…

Дальше, признаться, я почти не слушала. Лишь с радостью ощущала, как медленно расслабляется тело, освобождаясь от плена ужаса, как ровно начинает биться так резко скакнувшее сердце.

Элина выходит не за Отиса… Да славятся все великодушные справедливые боги и Вернис в придачу.

Но откуда вообще взялось это волнение? Я сжала зубы, прикрывшись фарфоровой чашкой с тонким золотым узором, чтобы госпожа Амелия не приняла вдруг мое выражение лица на свой счет.

Сейчас эта слабость не к месту.

Из-за финансового положения моей семьи любой потенциальный жених поставит отца в зависимость, пока я не улажу дело с Эвалусом. К тому же… мало кто оценил бы одаренность своей будущей жены в некромантии, а скрывать всю жизнь нечто подобное от человека, с которым делишь ложе и детей…

Глаза защипало.

Стоит ли вообще заводить этих самых детей, если есть вероятность передать проклятый дар по наследству, подвергая этим их жизни опасности, при нашей-то бдящей Инквизиции? Я как прогнившее изнутри яблочко, может, и мила снаружи, но совершенно несъедобна – и проку от меня никакого. Понимая это, меньше всего хотелось вручать такое «счастье» в чьи бы то ни было руки.

Пусть даже это будут руки того же Отиса.

Свадьбу Элины Темпич и Мортена Батриса собирались играть уже через два месяца. Времени оставалось немного, но мать Элины, казалось, уже абсолютно все продумала. Госпожа Темпич пару часов в мельчайших подробностях расписывала, куда молодожены отправятся на золотую неделю после свадьбы, где закажут свадебное красное платье.

– …В салоне госпожи Пурпур давно разучились шить, поэтому мы думаем наведаться в «Рубиновый шик», там чудно делают шлейфы…

– Но, маменька, шлейфы давно не в моде… – робко заметила Элина.

– Девочка моя!.. Кушай омлет, милая, и никаких блинчиков, запомни! Тебе стоит думать о талии, тогда и с подбором фасона не будет проблем. А то сейчас шлейф – единственное, что отвлечет публику от всех твоих изъянов…

Элина на мгновение застыла, крепко сжимая пальцы на вилке с аккуратно отрезанным кусочком ажурных блинов, и промолчала. Девушка была ненамного толще меня, и то лишь в груди и бедрах, но спорить с разошедшейся госпожой Темпич просто бесполезно.

По ходу беседы радостный взгляд девушки постепенно тух, и вскоре она погрузилась в себя, окончательно от всего отстранившись.

Да, будь моя маменька того же сорта, как у Элины, я бы, вероятно, не так категорично рассуждала о невозможности собственного брака…

***

Вернис свидетель, на кладбище я не хотела идти до последнего. Это была крайняя мера, но, увы, к ней все же пришлось прибегнуть.

Вайна одним днем сходила в несколько лавок и приобрела все необходимые ингредиенты для зелья «Слезы Брианны», позволяющего видеть духов. Девушка также прикупила по составленному мною списку еще несколько трав, толченых камней и готовых настоек, чтобы отвести глаза случайным свидетелям этих покупок от моих реальных намерений.

Еще несколько дней часов по пять я трудилась, смешивая порошки и травы в нужных пропорциях, что-то отваривая, что-то подсушивая, что-то выдерживая в едких растворах. К концу этого срока меня уже мутило от запаха терпкой полыни и гадкой моровой ягоды, а руки от напряжения начинало сводить, ведь всего одно неудачное движение – и можно начинать все заново.

Для родных не было удивительным, что я могу проводить свой досуг таким образом, так что прятаться не пришлось. К тому же у отца выдалась тяжелая неделя, он приезжал затемно, ужинал с нами и сразу шел спать, не особо вникая в то, чем я занимаюсь, а маменька была слишком далека от алхимии, чтобы заподозрить что-то неладное.

В итоге зелье получилось просто прелесть. Правильного янтарного цвета, чуть тягучей консистенции. Я разлила его по порционным бутылочкам и стала счастливой обладательницей целого запаса «Слез Брианны».

В первую же ночь после этого, слегка дрожа от волнения, я выпила горьковатой жидкости и с приглушенно горящим светочем отправилась на экскурсию по собственному дому.

Возможность увидеть призрака кого-то из своих далеких или, что хуже, ближайших предков уже больше пугала, чем казалась хоть сколько-нибудь привлекательной, хотя с каждым днем сроки поджимали, а необходимость что-то предпринять с Эвалусом – увеличивалась.

Мои представления о духах были весьма обрывочны. Я видела в иллюстрациях к сказкам парящих в воздухе полупрозрачных людей, ноги которых окутывал туман, но в действительности они могли выглядеть как-то иначе.

Чаще всего духи упорно игнорируют живых и даже прекрасно сосуществуют с ними, но лишь до того момента, пока живые сами каким-то образом не замечают их… А пристального взгляда может оказаться более чем достаточно, чтобы человек вызвал смертельно опасный интерес потустороннего существа.

Сердце несколько раз обрывалось от скрипов, на которые я при других обстоятельствах и не обратила бы внимания. От зелья во рту до сих пор стоял горьковатый привкус, но больше в моих ощущениях, казалось, ничего не изменилось. Это настораживало – а так ли оно должно работать?

Чтобы обойти весь дом крадущимся шагом, мне потребовалось около часа, к концу которого нервы стали заметно сдавать. Ничего не выбивалось из привычной картины реальности, что не мешало мне шарахаться даже от собственной тени. Достигнув заднего входа, которым пользовалась прислуга, я завершила свой маршрут. Дом был чист.

Легкая волна облегчения нахлынула на меня и тут же спала.

Дальше меня ждал сад, а за ним – склеп. Я чуть сглотнула, чувствуя холодные щупальца усиливающегося страха.

Бесшумно открыв тяжелую дверь, я застыла на пороге, напряженно вглядываясь в черноту ночи. Чуть колышущийся светоч выхватывал из мрака стершиеся от времени ступени, мощенную широким камнем дорожку и темные густые заросли верониковой ягоды, усыпанные ранними мелкими бутонами голубовато-зеленого цвета.

Пахло травой и сырой весенней землей.

Воскресив в голове, как выглядит это место при свете дня, я с кривой улыбкой поежилась. Это же мое поместье, сколько можно трусить. Родовой дом, земля предков. И разве не меня, новоявленную повелительницу мертвых, эти самые мертвые и должны бояться?

Аргумент был шаток и, что уж там, предельно глуп, но добавил решимости.

С трудом переступая страх, я поспешно сошла со ступеней и, озираясь, побрела по дорожке, не замечая холода – то, что перед выходом стоило взять хотя бы накидку, мне и в голову не пришло.

От раскидистых узловатых и толстых ветвей старых вишен в ночи веяло жутью. Большинство лепестков уже опало, и от бутонов остались только оголенные венчики, в темноте кажущиеся какими-то причудливыми уродливыми цветами.

Я шла под этими зловеще изгибающимися деревьями, которые при свете дня ничем не отличались от обычных старых вишен, коими и являлись. Сжимала до белых костяшек пальцы и впивалась ногтями в предплечья, но в какой-то момент отстранилась от самой себя. Словно окинула взглядом со стороны.

Перепуганная жалкая девчонка.

Ну разве смогу я так чего-либо добиться? Разве в таком состоянии возможно взять под контроль даже самого слабенького призрака? Пусть порядок подчинения и вязь заклинания по записной книжке я вызубрила от и до, но без должной силы воли даже могущественный маг не справится с поставленной задачей. Что уж говорить о юной дилетантке, которая в одиночку решила осваивать подобные вещи?

Я на мгновение остановилась, чувствуя, как постепенно начинаю злиться. На саму себя за проявление слабости, на Эвалуса, из-за которого я вообще затеяла все это, и даже на папеньку, оказавшегося не в состоянии разобраться с делами семьи, в результате чего его дочь, как последняя дура, мерзнет ночью в саду, разыскивая на свою голову призраков.

Злость все-таки отличное чувство, если направить ее в нужное русло. Особенно если она способна пересилить накативший страх.

Ускорив шаг, я быстро прошла остаток сада всеми тропками, заглянув едва ли не под каждый куст. Потревоженное семейство ежиков, которое рвануло прочь в темноту, лишь на мгновение заставило меня вздрогнуть.

К склепу, отделенному декоративной зеленой изгородью, я подошла, окончательно взяв себя в руки.

Перво-наперво я просмотрела печати на массивной двустворчатой двери, которые все так же оставались нетронуты. Светоч позволял разобрать каждый причудливый изгиб на тонких рунах, словно выгравированных вокруг замка. Никаких видимых дополнительных затворов не было, но потянув за ручку, я ощутила, что двери словно слились со стеной.

Вскрывать склеп я не собиралась: даже если получится, восстановить разрушенные печати я не смогу. Да и куда спокойнее, когда такое жуткое место находится под защитой, поставленной мастерами. Были ли печати непреодолимым барьером для привидений, которых после запечатывания могли держать и стены склепа, я не знала.

Но вокруг места упокоения моих предков точно не было ничего, напоминающего призрачные сущности.

Когда я, походив вокруг серого сооружения, направилась к дому, до меня вдруг дошло. Это ведь первый раз после нападения тетушки, когда я спокойно подошла к этому месту. Обернулась и некоторое время растерянно разглядывала изящную резьбу на камне, небольшой шпиль, украшенный семиугольными звездами Брианны, две изогнутые статуи плакальщиц в ниспадающих одеяниях.

Отчего-то теперь мне было здесь… спокойно? Я растерянно повела плечами, чувствуя, что уже совершенно замерзла. Пора возвращаться.

Отрадно знать о том, что в поместье нет духов, но это не отменяло необходимости раздобыть хотя бы одного слабенького призрака…

В Эрге и ее окрестностях располагалось сразу несколько кладбищ. В центре столицы хоронили членов королевской семьи и известных жителей, или же просто всех достаточно благородных, кто не захотел покоиться в семейных склепах, если таковые имелись. Сословия попроще обретали свое посмертное пристанище возле окраин, там люд погребали с учетом житейских соображений – кому какое кладбище вышло ближе.

Теоретически мне подходило любое из этих мест, кроме центрального кладбища, настолько надежно охраняемого Инквизицией от вандалов, что соваться туда было равносильно самоубийству. К тому же на кладбищах окраин города хоронили и весьма неблагонадежных мертвецов, казненных и неопознанных – в общем, всех тех, кто, по моим представлениям, вполне мог задержаться в этом мире куда дольше, чем изначально отвели боги.

Мне повезло, что ближайшее к нашему поместью кладбище было всего в получасе быстрой езды на лошади.

Я решилась на очередную безумную авантюру на следующую же ночь после исследования дома на предмет наличия призраков, просто чтобы не успеть передумать. Перетряхнув весь свой гардероб, нашла немаркий черный костюм для верховой езды и отстегнула от него юбку. Затем вывалила на письменный стол все свои амулеты и охранные артефакты, призадумалась.

Родители пусть и снабдили меня всяческими магическими штучками, но никак не рассчитывали, что их любимой дочурке потребуется защита от нежити. В том, что на кладбище, кроме призрачных сущностей, могут обитать и неживые во плоти, я практически не сомневалась. Инквизиция со своими спецотрядами по зачистке не сидела сложа руки, но напороться на еще не отошедшего в мир Иной бедолагу, который восстал совсем недавно, было боязно. То, что я смогла сделать с тетушкой, я сделала инстинктивно и понятия не имела, как это повторить.

Пока я ковырялась в блестящих камушках и цепочках, ища что-то, что смогло бы хоть как-то защитить меня в случае наихудшего развития событий, в голове настойчиво пульсировала мысль, что я совершаю ошибку. Сожгут, если поймают. Ну точно же сожгут.

С нервным смешком я откинулась на стуле и вздохнула. Прислушалась к себе. Нашлись же силы обыскать ночью сад, где на меня когда-то напала нежить, и даже осмотреть родовой склеп я смогла решиться.

Все же какая-то часть меня абсолютно не испытывала ужаса от предстоящего. Напротив, что-то внутри тихонько заклокотало и настойчиво порывалось наружу, желая воплотиться в текучую, искрящуюся энергией силу. Стоило на несколько мгновений прислушаться к этой части себя, как кончики пальцев вдруг так сладко заломило, что я прикрыла глаза и едва не замурлыкала, как дорвавшаяся до ласки кошка.

Когда острота чувств схлынула, я вздрогнула, осознавая всю странность происходящего. Что за наваждение?.. Я взглянула на свою ладонь, сжала ее, снова разжала, прогоняя последние ощущения искорок на кончиках пальцах. В предвкушении предстоящей ночной вылазки проклятый дар решил проявить себя?..

Я встала, резко качнув стул, и беспокойно прошлась по комнате.

В какой-то момент мой бесцельно блуждающий взгляд напоролся на туалетный столик, угол которого был виден из кабинета. Перламутровая шкатулка с ювелирными украшениями мягко переливалась в солнечных лучах.

Я подошла, приложила пальцы к гладкой поверхности, и шкатулка со щелчком открылась, считав мою ауру. Подаренное неизвестным поклонником колечко лежало сверху, отличаясь от остальных украшений лишь невзрачностью.

Определенно, ни один из моих амулетов ни по силе, ни по функциональности и в подметки этому кольцу не годился. Самым разумным решением было бы взять его на ночную вылазку.

Но волновало, что я так и не сумела понять и части его возможностей, исходя из витка рун, опоясывающего мой презент. Изучить бы их все досконально, убедиться, что это кольцо не устроит мне сюрпризов…

Я нахмурилась, еще раз пытаясь разобрать вязь на ободке.

По-хорошему, следовало отнести кольцо в артефактную лавку для полной описи его качеств, но проверка займет нескольких дней. Я могла бы сделать это до того, как начала работу над зельем, но использовать подарок от Вернис знает кого я тогда не собиралась.