1 2 3 4 5 ... 16 >>

«Крутится-вертится шар голубой»
Елена Тара

«Крутится-вертится шар голубой»
Елена Тара

Это сага о моей семье, о предках, чью биографию я собирала по крупицам в архивах, восстанавливала на основе воспоминаний родителей. Судьбы героев закручены страшно и жестоко. История их жизни переплетается с событиями, происходившими в нашей стране в 20-м веке: анархическое движение, представителем которого был один дед, и Великая Отечественная война, в которой участвовал другой, сталинские репрессии и холокост. А еще это сага о Любви, благодаря которой наш род выстоял и продолжается.

«Крутится-вертится шар голубой»

Елена Тара

Посвящается моим родителям

Тарловским Константину Герасимовичу и

Дине Геннадьевне,

их родителям:

Тарловскому Герасиму Осиповичу и

Фарбер Софье Зельмовне,

Осокиным Геннадию Васильевичу и

Агнии Кузьминичне

Дизайнер обложки Женя Тарловская

© Елена Тара, 2021

© Женя Тарловская, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-0053-8657-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кто мы и откуда пришли? Кто проложил нам путь в Мир и помогает найти свое место на Земле? Сам ли человек идет по жизни или чья-то неведомая рука ведет и направляет его? Некоторые никогда об этом не задумываются, полагая, что после того, как перерезана пуповина, мы полностью отделились, став самостоятельными сущностями; и нет больше постоянной, видимой связи, ежеминутно соединяющей нас с теми, кто дал нам Жизнь, кто привел в Мир.

Конечно же, мама и папа остались с нами, рядом и бабушки с дедушками, и все вместе они заботятся о нас, кормят, играют, водят гулять, рассказывают сказки и учат, как поступать в той или иной ситуации, объясняя, что есть хорошо и что плохо. В детстве дети чаще всего послушно соблюдают правила, установленные родителями.

Вырастая и вступая во взрослую жизнь, человек абсолютно уверен, что сейчас-то он стал совершенно самостоятельным и независимым, и все его поступки, а также происходящие события контролируются лишь им самим или же случаются под влиянием окружающей среды. Бабушки и дедушки давно нет в живых, а сами мы уехали от родителей в другой город и даже в другую страну и все реже их вспоминаем, забываем то, что знали о них. Нам интереснее наша сегодняшняя жизнь, она нас волнует, она для нас важнее. А наши предки остались в прошлом. Пуповина давно перерезана, ее нет, ее не видно, следа от нее не осталось.

Но почему-то наступает момент, когда хочется остановиться и оглянуться, чтобы увидеть позади, в прошлом, тех, кто незримо стоит за нами, кто с любовью взирает на нас из тайных уголков Вселенной и поддерживает невидимой рукой в трудную минуту. Такое желание появилось и у меня.

Трудно сказать, что явилось толчком, какие события побудили по крупинке складывать воедино те обрывочные факты, которые хранились в памяти. Возможно, это была смерть моей мамы, когда я вдруг поняла, что все уходит, что все уйдет, и ничего не останется; а может, ощущение незавершенности чего-то важного в жизни, потребность материализовать на бумаге имеющиеся знания о своих родителях, бабушках, дедушках, чья судьба закручено так витиевато, так жестко, что специально не придумаешь, даже если очень постараться.

Пазл сложился, когда дочь прислала несколько цитат из книги «Я у себя одна, или Веретено Василисы» Екатерины Михайловой. И всё встало на свои места – у меня в тот момент даже дух захватило.

Есть легенда о Костяной Женщине, единственная работа которой – собирать кости. Она собирает и хранит, главным образом, то, что может стать потерянным для мира. Она ходит по пустыне и пением оживляет косточки; и из фрагментов, кажущихся мертвыми и бессмысленными, она воссоздает нечто живое и целое. Эта легенда о том, что мы носим в себе всю историю своего рода – и мужчины и женщины, – не ощущая этого. Костяная Женщина говорит с нами сотнями разных способов, да только слышим мы не всегда. Но если человек услышал ее, он может найти ответы на многие вопросы, жизнь обретает иной смысл, вдруг появляются новые силы, опора, о которой человек даже не догадывался. Обращаясь к памяти предков, он не только ищет отгадки или помощь, но и исполняет что-то такое, что жизненно важно сделать. Он оплакивает, прощает и просит прощения, соединяет оборванные нити, в конце концов просто подтверждает: они были, поэтому и я есть. Потребность восстановить историю своей семьи связана с пониманием того, что время беспощадно смывает, уносит с собой все события, имена, судьбы. С другой стороны, в нашей памяти слишком много грозных напоминаний о том, что мы сами, да и наши родители, и их родители – выжившие, и пришли в этот Мир не благодаря, а вопреки историческим обстоятельствам.

И эта Женщина пришла ко мне.

Пуповина перерезана, ее больше нет. Но связь осталась, невидимая глазу, необычайно прочная связь, которая соединяет нас с нашими прародителями, благодаря которым мы те, кто мы есть. И чем лучше человек знает свой род, своих предков, тем он сильнее, тем увереннее стоит на этой земле.



Он ждал этот день и готовился к нему. Как, впрочем, и в прошлом году. И в позапрошлом. Сколько было этих лет? Кажется, все случилось совсем недавно – конечно, не вчера, не неделю назад, но явно прошло не так много времени, поскольку он помнил этот день до мельчайших подробностей – день, когда счастье, наконец, заглянуло в его судьбу, день, когда он встретил ее, главную женщину всей своей жизни.

И, как обычно, он мучился стоящим перед ним выбором: чем порадовать ее в этот день? Она была равнодушна к дорогим подаркам; порой ее могла обрадовать пустяковая вещица, сущая безделушка, как, например, чайная чашка или шелковый платок. Что ей надо на этот раз? Что зажжет блеск в ее глазах? Как и любой мужчина, он метался и впадал в ступор, принимая это непростое решение.

Из дома он вышел довольно рано, Диана еще спала. Пока голова разрывалась от роящихся в ней идей, ноги сами побрели на ближайший рынок. И когда голова вернулась в реальность и вновь подружилась с ногами, стало ясно, что это самое правильное решение. Летний рынок – если даже нет еще четкого представления, что можно там купить, – он сам все покажет и подскажет.

Бродя между рядами, он разглядывал прилавки с выставленными на них веселыми прыщавыми огурцами, розовато-недозрелыми помидорами, буйными залежами зеленого лука, укропа и петрушки. Кабачки поросятами лежали в ряд, перемигиваясь с неопрятными разлохмаченными кочанами молодой капусты, словно хвастаясь своими гладкими боками. Диана любит свежие овощи, потому что они «вкусные и в них так много витаминов». Она каждый раз говорит об этом, когда ставит на стол витаминный овощной салат, который ему пришлось полюбить.

Тетки-цветочницы выстроились в ряд, преграждая путь к фруктово-ягодным рядам. Он не очень разбирался в цветах и часто путал их названия. Ему казалось, что это несущественная информация, – какая разница, как они называются, лишь бы были красивые. А какие из них красивые? Ему нравились все цветы, точнее, казались одинаковыми в плане эмоций, которые они могут вызвать у женщины. А после того, как цветы оказывались в вазе, он не обращал на них никакого внимания – выполнив свою функцию подарка, они переставали для него существовать. После акта дарения от цветов не было больше никакой пользы. Да, «от них нет пользы» – Диана тоже так считала и предпочитала практичные подарки. Как он мог про это забыть!

Прорвавшись сквозь заграждение из теток с цветами к теткам с фруктами, он расслабился, почувствовав, что решение где-то рядом. Прямо перед ним на прилавке бесстыдно развалилась клубника. Да, именно развалилась! Женщина средних лет высыпала на полосатое полотенце спелые ягоды и сортировала их по маленьким ведеркам – крупные в одно, помельче – в другое. Мельком бросив опытный взгляд, она сразу распознала в нем не определившегося, но потенциально готового на все покупателя, тут же добродушно улыбнулась ему и призывно махнула рукой.

– Только сейчас с грядки сняла, – деловито убеждала она. – Бери, не пожалеешь! Тебе как первому покупателю дешевле отдам. Ягода отборная, сама выращиваю, никакой химии, только навоз конский, да еще….

Он больше не слушал ее похвалы собственной продукции. В мыслях он уже принес домой ведерко самых крупных и спелых ягод и выставлял их перед Дианой в большой тарелке. Лучше не смотреть на другие прилавки, над которым возвышались бойкие торговки – придется слушать их трескотню, сравнивать, выбирать. Боязнь ошибиться в этом выборе моментально разрешила ситуацию, и он, не спрашивая цену, указал на ближайшее ведерко.

Это будет замечательный сюрприз! Диана наверняка забыла, какой сегодня важный для них день, а он все помнит, любит ее и готов заботиться о ней всегда. Аккуратно поместив ведерко с ягодами в спортивную сумку, он с облегчением пошел к ней.

Он открыл дверь своим ключом и шагнул в прохладный полумрак квартиры. Диана уже проснулась и сидела, прямая, неприступная, голова слегка откинута назад; пальцы нервно теребили носовой платок в крупную клетку; нога закинута на ногу и едва заметно раскачивалась в монотонном ритме. Всем своим видом она показывала, что не ждала его.

– Привет, любимушка! Это тебе! – он вынул из сумки клубнику и чмокнул ее в щеку.

– Где мой муж? – встревожено вопросила она.

Опять! Все радостное возбуждение, которое он принес с рынка, уходило как песок сквозь пальцы. Он попытался ухватиться за остатки своего утреннего настроения и сохранить его; он понимал, что нужно что-то срочно сделать, чтобы исправить промах, который он еще не осознал. В который раз с замиранием сердца он заглядывал в ее лицо, пытаясь встретиться с неуловимым взглядом. Почему она не смотрит на него, как прежде? Она больше не хочет его видеть? Может, сделал что-то не так? Но он же пытается угадать любое ее желание, поймать незаметный поворот головы, прочитать малейшее движение губ. Сердце его обмирало, замерзало, леденело. В ушах набирала обороты звенящая нота, которая, достигнув невыносимой высоты, вдруг внезапно оборвалась и вместе с сердцем ухнула в бездну жестокой правды: она больше не хочет смотреть на него, больше не хочет его видеть, больше не хочет его… Она больше не ….. Этого не может быть – он так любит ее, любит как никто и никогда! И она его так любила! Они любили друг друга – с самой первой встречи, с самого первого взгляда.

Забытая клубника в ведерке плакала кроваво-красным соком. Он же не мог оторвать от этой женщины глаз – она была его мечтой, его наградой, счастливым билетом который однажды судьба выдала ему, словно натешившись, наконец, опоминалась и принялась наверстывать упущенное, пытаясь искупить все то, что натворила.

Он смотрел на нее и видел прекрасные глаза, которые казались чуть прищуренными из-за высоких скул, доставшихся ей, вероятно, от татарских предков; он не мог оторвать взгляд от бровей, дерзко разлетающихся к вискам в неповторимой дуге; он любовался гладкой упругой кожей, в угасающем свете дня завораживающей матовым сиянием; лицо обрамляли непокорные густые локоны, волнами скользящие по плечам, подчеркивая стройную линию шеи, которая упиралась в четко очерченный подбородок.

Она была рядом, но не с ним, она смотрела, но сквозь него. Он не мог проникнуть в ее мир, который вдруг закрылся для него, стал чужим… Или он стал чужим для нее? Она словно отталкивала, гнала его от себя – молча, безжалостно, навсегда.

Он коснулся руки, ее руки, которая еще недавно обнимала его, нежно блуждала по его волосам, загребая их пальцами словно расческой. От этих прикосновений он замирал, млел, таял и уносился далеко-далеко, туда, где все расплывалось, как за стеклом, по которому стеной сползал ливень, куда память порой отказывалась пускать его, но иногда, будто дразня и играя, приоткрывала свои потайные дверцы и небольшими порциями выдавала ему воспоминания из той, из прошлой жизни, из жизни до нее…

…когда с ним рядом была ТА, другая, которая точно так же, задумчиво улыбаясь, перебирала его волосы. И тогда на его голове зарождались мурашки, медленно начинали ползти по шее, вдоль спины, и наконец, восторженно разбегались во все стороны, брызгами салютов рассыпаясь по всему телу, наполняя его умиротворенным блаженством…

Она была для него всем, целым миром. Она жила для него. Она любила его беззаветно, без всяких условий, просто потому, что он есть, просто потому, что он – ее. Он ждал каждой встречи с ней, и каждый день, каждое мгновение, проведенное вместе, наполнялись головокружительным счастьем. Эти встречи были для него волшебной сказкой, сказкой с продолжением, которого он каждый раз ждал и каждый раз боялся, что этого продолжения не будет…

…В первый момент Диана никак не отреагировала на его прикосновение. Это придало ему смелости, и он нерешительно начал поглаживать ее великолепную, совершенную руку, утонченные пальцы с бледно-розовыми ногтями идеальной формы. Ее губы дрогнули и неопределенно скривились – то ли в удовольствии, то ли в раздражении. Он воспринял это как поощрение и сжал ее руку в своей. Она резко дернулась, бросив на него возмущенный взгляд.

– Не смей больше так делать!

Он встал и в растерянности отошел к окну.

Его мучила ситуация невозможности понять ее: она то привечала, то гнала прочь, то игнорировала его. Хуже всего было это равнодушие, которое в последнее время все чаще и чаще исходило от нее. Оно обдавало холодом, парализовало мысли и действия, ввергало в тупое отчаяние. В такие моменты пространство, в котором они находились, превращалось в космический вакуум, в котором не существовало каких бы то ни было чувств; в этом пространстве не было ни прошлого, ни будущего. Он зависал в этом вакууме, и жизнь останавливалась, и он безнадежно страдал от того, что не может ни на что повлиять.
1 2 3 4 5 ... 16 >>