Когда погаснут огни

Она пришла на десять минут раньше, но он уже был там. Сидел за угловым столиком в белой рубашке с закатанными рукавами, с бокалом виски перед собой. Пятьдесят восемь лет, седые виски, морщины вокруг глаз — следы тысяч часов, проведенных в шлеме, под солнцем трасс по всему миру. Но спина прямая, взгляд острый, осанка человека, который всю жизнь сидел за рулем гоночных машин и не разучился держать контроль.

Он поднял взгляд, когда она подошла, и улыбнулся. Не широко — отец редко улыбался широко — но тепло.

— Лорейн.

— Пап.

Лори села напротив, положила сумку на соседний стул. Официант тут же материализовался рядом — молодой, вышколенный, с безупречными манерами.

— Что желаете, мадам?

— Минеральную воду. И меню, пожалуйста.

Отец покачал головой.

— Она будет стейк. Медиум рэйр. И бокал Мальбека.

Официант кивнул и исчез. Лори посмотрела на отца с укоризной.

— Я могла бы заказать сама.

— Могла бы. Но ты всегда заказываешь салат, потом жалеешь, когда видишь чужую еду, и воруешь с моей тарелки. — Он усмехнулся, сделал глоток виски. — Я просто ускорил процесс.

Она не могла не улыбнуться. Он был прав. Так было всегда.

— Что ты делаешь в Лондоне? — спросила Лори, откидываясь на спинку кресла. — Думала, ты уже во Франции. Следующий этап ведь там?

— Да, я приехал из Монреаля на базу, на пару дней, и не мог не встретиться с тобой. Мы давно не виделись. — Он посмотрел на нее внимательно, изучающе. — Плюс, мне нужно было с тобой поговорить.

— О чем?

— Потом. Сначала поешь. Выглядишь уставшей.

Официант принес воду и вино. Лори сделала глоток — мягкое, фруктовое, с нотами черной смородины. Аргентинское. Конечно. Отец всегда заказывал аргентинское вино, когда мог, чтобы напомнить о... о Габриэле? Или просто потому что любил? Она не спрашивала.

— Как дела на работе? — Отец перешел в режим светской беседы, что было для него нетипично. Обычно он сразу переходил к сути. — Слышал, выиграла очередное громкое дело.

— Да. Вчера. Бракоразводный процесс актрисы. Сорок два миллиона компенсации.

Он присвистнул.

— Неплохо. Твоя мать гордилась бы. Она хотела бы нанять тебя адвокатом... Если бы ты не была нашей дочерью и тебе не было тогда двенадцать...

Отец засмеялся, но Лори понимала, что ему больно. Родители развелись почти двадцать три года назад, но так и не вступили в повторные браки. И насколько Лори знала, отец периодически виделся с матерью, и эти встречи не ограничивались только разговорами.

— Спасибо, — тихо сказала Лори.

Пауза. Отец смотрел в свой бокал, крутил виски, наблюдая, как янтарная жидкость стекает по стенкам.

— И как там... остальное? — спросил он осторожно.

— Остальное?

— Ну. — Он кашлянул, явно чувствуя себя неловко. — Как там... Габриэль. Я вчера видел гонку, но спрашивал...

Значит, вот зачем он здесь. Она должна была догадаться.

— Он в порядке.

— И что дальше?

— В каком смысле? — Лори немного нервно отпила и поставила пустой бокал на стол. Жестом показала официанту — повторить.

— Ну... у вас это всё серьёзно, или как...

— А как ты думаешь? — спросила она, сама не зная, почему ей это важно. Ей было тридцать четыре года. Ей не нужно было разрешения отца на отношения.

— Думаю, что Габриэль — хороший человек. Талантливый гонщик. Жаль, что ушел из Формулы, мог бы ещё многого добиться. — Он помолчал. — И думаю, что если ты счастлива, то это всё, что имеет значение.

Тепло разлилось в груди. Лори не ожидала таких слов. Отец не был сентиментальным человеком.

— Спасибо, пап.

Официант принес еду. Два огромных стейка, дымящихся и источающих умопомрачительный запах. Гарнир из жареных овощей, соусы. Лори поняла, что действительно голодна.

Они ели несколько минут в молчании. Отец был прав — стейк был идеальным. Нежным, сочным, с хрустящей корочкой снаружи и розовой серединой.

— Как Эзра? — спросила Лори между кусочками. — Давно с ним не разговаривала.

— Занят. Очень занят. — Отец отрезал кусок мяса, отправил в рот, прожевал, прежде чем продолжить. — Команда в хорошей форме перед следующим сезоном. Мы подписали несколько новых спонсоров. Инженерный отдел работает над улучшениями к машине. Думаем, что сможем бороться за подиум в следующем году.

«Доминион Форс» — команда, где отец был руководителем, а младший брат Лори, Эзра — пресс-менеджером. Небольшая команда, не из топовых, но амбициозная. Последние несколько лет они медленно, но верно поднимались в турнирной таблице.

— Это здорово, — сказала Лори искренне. — Вы молодцы.

— Да. И кстати. — Отец отложил нож и вилку, посмотрел на неё. — У нас новости. Большие новости. Мы подпишем нового гонщика на следующий сезон.

— Правда? Кого?

— Александра Ньютона.

Лори задумалась, перебирая в памяти. Имя звучало знакомо, но не более.

— Кто это?

— Молодой британец. Двадцать шесть лет. Гонялся последние три сезона за McLaren, но особо не выделялся. Середняк. Но у него потенциал. — Отец наклонился вперед, в его голосе появился энтузиазм, который она знала наизусть. Так он говорил о гонках, о талантливых пилотах, о возможностях. — Алекс хорош, Лорейн. Очень хорош. Просто не было правильной машины под ним. Правильной команды. У нас он сможет раскрыться.

— Это... замечательно, пап. — Лори не до конца понимала, зачем ей эта информация. Зачем он рассказывает о новом гонщике?

— Он умный, дисциплинированный. Тренируется как одержимый. Знает машину от и до. Инженеры его любят. — Отец продолжал, словно не слыша её. — Единственная проблема — имидж. Ему почти двадцать семь, а он всё ещё выглядит как мальчишка. Пресса его не воспринимает всерьёз. Спонсоры тоже. Ему нужно... созреть. В глазах публики.

Лори отложила вилку.

— Пап, зачем ты мне это рассказываешь?

Он открыл рот. Закрыл. Посмотрел куда-то в сторону, потер переносицу.

— Это... сложно объяснить.

— Попробуй.

— Видишь ли, есть идея. План. Который может помочь и Алексу, и... в общем. — Он запнулся, что было для него совершенно нетипично. Джон-Марк Ливингстон не терялся в словах. — Короче. Тут не только я. Есть ещё один человек, который лучше объяснит.

И он сделал жест кому-то за её спиной.

Лори обернулась.

Мужчина лет шестидесяти, в дорогомсером костюме, с аккуратно подстриженными волосами и проницательными голубымиглазами, направлялся к их столику. Лицо смутно знакомое — Лори видела егораньше, но не могла вспомнить где.

Он остановился у стола, кивнул отцу,потом ей.

— Лорейн. Рад наконец познакомитьсялично. Йэн Ньютон.

Ньютон? Отец нового гонщика команды?Что за детский сад?

— Присаживайтесь, Йэн, — сказалДжон, указывая на свободный стул рядом с собой.

Йэн сел, скрестил руки на столе,посмотрел на Лори внимательно. Изучающе. Словно оценивал товар.

И ей это не понравилось.

— Ваш отец, наверное, рассказал вамоб Алексе, — начал он без предисловий. Голос мягкий, но уверенный. Британскийакцент, образованный, из тех, что прививают в частных школах. — Мой сын —талантливый гонщик. Но ему не хватает... определённого лоска. Зрелости. Публикавидит в нём мальчика, а не мужчину. Спонсоры не хотят вкладываться в того, ктоне выглядит солидно.

Лори молчала, не понимая, куда онклонит.

— Понимаете, в автоспорте, как и влюбом публичном бизнесе, важен не только талант. Важен образ. История, которуюты продаёшь. — Йэн откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь своей речью. — Иодна из самых эффективных историй — это история о том, как юный гонщиквстречает правильную женщину и становится мужчиной. Чемпионом.

Лори почувствовала, как холод поползпо спине.

— Что?

— Посмотрите на историю, — продолжалЙэн, не обращая внимания на её тон. — Шумахер встретил Корину, когда ему былдвадцать один. Хэмилтон, и даже ваш... — он замялся, — друг, Габриэль. Все онидостигли пика, когда рядом была правильная женщина. Взрослая. Не какая-томодель-подросток, а настоящая женщина, которая могла быть партнёром, а неаксессуаром.

Она смотрела на него, не веря своимушам.

— Вы предлагаете...

— Я предлагаю взаимовыгодноепартнёрство. — Йэн наклонился вперёд, его глаза заблестели. — Алексу нужнаподруга. Не настоящая, конечно. Просто... для прессы. Для имиджа. Кто-тостатусный, умный, из правильных кругов. Дочь легенды автоспорта, успешныйадвокат, женщина, которая уже находится в центре внимания правильной аудитории.— Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. — Вы идеальны, миссЛивингстон.

Лори не могла говорить. Простосидела и смотрела на него, потом на отца.

Отец не встречался с ней взглядом.Смотрел в свой бокал, напряжённо сжав челюсти.

— Это... это шутка? — выдавила онанаконец.

— Никакой шутки. — Йэн был абсолютносерьёзен. — Это бизнес. Очень выгодный бизнес для всех сторон. Алекс получаетнужный имидж. Команда получает более привлекательного гонщика для спонсоров.

Она не верила тому, что слышала. Этобыло безумие. Абсурд. Оскорбление.

— Пап, — Лори повернулась к отцу, —скажи, что ты не согласен с этим. Скажи, что это только его идея, а не твоя.

Отец наконец посмотрел на неё. В егоглазах было что-то, чего она не могла разобрать. Вина? Извинение? Расчёт?

— Лорейн, выслушай до конца...

— До конца? — Она вскочила, стулскрипнул по полу. Несколько посетителей обернулись. Ей было всё равно. — Выхотите, чтобы я притворялась, что встречаюсь с каким-то парнем ради егокарьеры? Чтобы я изменила Габриэлю? Публично? Это то, о чём вы меня просите?

— Никто не говорит об измене. — Йэноставался спокойным, что злило её ещё больше. — Это будет только для камер.Несколько публичных выходов, фотографии, посты в соцсетях. Ничего интимного.Ничего настоящего. Просто игра для прессы.

— И Габриэль? Что я скажу Габриэлю?

— Габриэль поймёт. — Голос отца былтихим, но твёрдым.

Она смотрела на отца — на человека,которого любила, уважала, которому доверяла всю жизнь. И не узнавала его.

— Алекс в курсе этого плана? — резкоспросила Лори.

— Да, — ответил Йэн. — Он согласен.Более того, он ждёт возможности познакомиться с вами. Умный молодой человек,мисс Ливингстон. Он понимает, как работает этот мир. И готов делать то, чтонужно для победы.

Она схватила сумку.

— Я ухожу.

— Лорейн...

— Нет, пап. — Она отступила отстола, держа сумку как щит. — Я не знаю, что ты думал, когда согласился на этувстречу. Но если ты действительно считаешь, что я соглашусь на такое... то тыне знаешь меня вообще.

Йэн Ньютон откинулся на спинкустула, не выглядя обеспокоенным.

Лори развернулась, готовая уйти иникогда больше не возвращаться к этому разговору, когда голос Йэна остановилеё.

— Вы не хотите узнать, что получитевзамен за оказанную услугу?

Лори замерла, не оборачиваясь. Рукасжимала ручку сумки так сильно, что побелели костяшки.

— Мне ничего не нужно от вас, —сказала она, не поворачивая головы.

— Не вам. — В его голосе послышалосьчто-то новое. Не самодовольство, а холодный, точный расчёт. — Габриэлю.

Она обернулась медленно.

Йэн сидел, откинувшись на спинкустула, скрестив руки на груди. Отец рядом с ним напрягся, смотрел на неё свыражением, которое она не могла прочесть.

— Что вы сказали?

— Габриэль Де Леон, — произнёс Йэнотчётливо, смакуя каждое слово. — Сорок с небольшим. Бывший двукратный чемпионФормулы-1. Ушёл шесть лет назад, но, насколько мне известно, не по своей воле.Команды перестали предлагать ему контракты. Слишком стар, слишком дорог,слишком непредсказуем после развода. — Он наклонился вперёд, положил локти настол. — Но он всё ещё хочет вернуться. Очень хочет. Разве нет?

Лори не дышала.

— Откуда вы знаете?

— Это мой бизнес — знать. — Йэнулыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — И я знаю также, что ни одна топоваякоманда не возьмёт его сейчас. Слишком много рисков. Слишком мало гарантий. Нокоманда вашего отца... — он посмотрел на Джона-Марка, — это другое дело.Небольшая, амбициозная, готовая к экспериментам. Идеальное место длявозвращения легенды.

Она смотрела на него, не веря своимушам.

— Вы... вы предлагаете Габриэлюместо в команде? В обмен на то, что я...

— В обмен на то, что вы поможетеАлексу с имиджем. Да. — Йэн не моргнул. — Это сделка, мисс Ливингстон. Оченьвыгодная сделка для всех сторон. Алекс получает нужный образ. Габриэль получаетто, о чём мечтал последние годы. Команда получает двух сильных гонщиков,которые могут реально побороться за призовые места. А вы... — он сделал паузу,— вы получаете возможность дать человеку, которого любите, шанс вернуться туда,где он должен быть.

Лори не могла поверить впроисходящее. Мысли метались, сталкивались, не складывались в связную картину.

Габриэль в Формуле-1. Снова зарулём, на трассе, там, где ему место. Не в гонках на выносливость, где онубивал время и талант. А в королевском классе, которому он всегда принадлежал.

Это было всё, о чём он мечтал. О чёмне говорил вслух, но она знала. Видела в его глазах, когда по телевизорупоказывали Гран-при. Слышала в его голосе, когда он рассказывал о старыхгонках. Чувствовала в напряжении его тела, когда кто-то из знакомых спрашивал:«Не жалеешь, что ушёл?»

Он жалел. Каждый день.

И вот он. Выход.

За цену, которую придётся заплатитьей.

Лори сжала руки в кулаки.

— А если я скажу нет?

Йэн пожал плечами.

— Тогда Габриэль не получитпредложение. Мы найдём другого второго пилота. Более молодого, более дешёвого.А Габриэль продолжит гоняться в гонках на выносливость, пока не станет слишкомстар даже для них.

— Это шантаж.

— Это бизнес. — Йэн не выгляделсмущённым. — Я предлагаю обмен. Вы можете принять или отказаться. Но знайте —это единственное предложение, которое Габриэль получит в ближайшие годы.Возможно, последнее в его карьере.

Тишина повисла над столом. Лорисмотрела на них обоих — на Йэна с его холодным расчётом, на отца с еговиноватым, но решительным выражением лица.

— Сколько у меня времени подумать? —спросила она наконец.

— До конца августа, — ответил отец.— Мы хотим объявить о новом составе команды после летнего перерыва. Это даствремя на подготовку, пресс-конференции, медиа-туры. Если ты согласишься, намнужно будет начать постепенно «прогревать» публику. Случайные встречи,фотографии, слухи. К моменту официального объявления это должно выглядетьестественно.

Середина июня. Два с половиноймесяца.

— Это слишком быстро.

— Это достаточно, — возразил Йэн. —Вам не нужно принимать окончательное решение прямо сейчас. Но мы хотели бы,чтобы вы хотя бы встретились с Алексом. Познакомились. Увидели, что он зачеловек. Может, это развеет ваши сомнения.

— Когда?

— Через три недели. Гран-приВеликобритании. Сильверстоун. — Отец достал из внутреннего кармана пиджака двапропуска, положил на стол. — Я уже высылал тебе приглашение. Это VIP-доступ впаддок. Ты и Габриэль. Официально — как гости команды. Неофициально — чтобывстретиться с Алексом. Поговорить. Посмотреть, как работает команда изнутри.Понять, стоит ли это того.

Она смотрела на пропуски. Яркие,ламинированные, с логотипом «Доминион Форс».

— А Габриэль? Он должен знать обэтом?

Отец и Йэн переглянулись.

— Это ваше решение, — сказал Йэносторожно. — Вы можете рассказать ему всё. Или можете рассказать только опредложении места в команде, не упоминая... условия. Как вы считаетеправильным.

— Вы хотите, чтобы я солгала ему?

— Мы хотим, чтобы вы с Габриэлемприняли взвешенное решение. — Отец наклонился вперёд, взял её руку. Его ладоньбыла тёплой, шершавой от мозолей. — Лори, я знаю, что это сложно. Знаю, что тычувствуешь себя загнанной в угол. Но подумай об этом не как о предательстве, акак о... жертве. Маленькой жертве ради большой цели. Ради мечты Габриэля.

Она вытащила руку из его ладони.

— Мне нужно идти.

— Лорейн...

— Мне. Нужно. Идти. — Она встала,взяла сумку, пропуски оставила на столе. — Я подумаю. Но не обещаю ничего.

— Возьми пропуски, — сказал отецтихо. — Даже если решишь отказаться. Приезжайте. Посмотрите гонку.

Лори посмотрела на пропуски. Потомна отца.

Взяла их и сунула в сумку, не говоряни слова.

Вышла из ресторана в яркий дневнойсвет Лондона. Достала телефон дрожащими руками. Набрала номер Габриэля.

Два гудка.

— Лори? — Его голос звучалудивлённо. — Всё в порядке?

— Нам нужно поговорить. Простоприезжай.

Он приехал через двадцать пятьминут. Лори услышала характерный рёв мотоцикла под окнами. Она стояла у окнагостиной, наблюдая, как он снимает шлем, встряхивает головой, освобождаяволосы.

Звонок домофона прозвучал резко втишине квартиры. Лори вздрогнула, хотя ждала его.

Через минуту он уже стоял на пороге.В потёртых джинсах и кожаной куртке, тёмные очки ещё на переносице. Глазаблестели — воодушевлённо, счастливо.

— Hola, hermosa, — Габриэль шагнул кней, притянул к себе, поцеловал прежде, чем она успела что-то сказать.

Долгий, глубокий поцелуй, откоторого закружилась голова. Его руки обхватили её талию, крепко, уверенно, какбудто он боялся, что она исчезнет.

— Скучал, — прошептал он междупоцелуями. — Думал, ты будешь занята весь день.

— Габриэль...

— Хмм? — Он переключился на её шею, горячиегубы на чувствительной коже. Руки скользнули вниз, к бёдрам, прижимая её ближе.— Знаешь, я ехал сюда и думал... мы не виделись нормально уже несколько недель.А у меня есть идеи. Много идей.

Его пальцы забрались под блузку. Лорипочувствовала, как тело предательски отзывается, как хочется забыть обо всём ипросто...

— Габриэль, подожди.

— Не хочу ждать. — Он прижался к нейтеснее, и она почувствовала его возбуждение сквозь слои одежды. — Хочу тебя.Сейчас. Здесь. Или в спальне, если ты предпочитаешь что-то более традиционное.

Он игриво покусывал мочку её уха, ичасть Лори — та часть, что помнила ночь в его доме, его руки на её теле, егостоны — хотела сдаться. Забыть обо всём. Позволить ему увести себя в спальню изаняться тем, что у них всегда получалось лучше всего.

Но другая часть — та, что всё ещёслышала голос Йэна Ньютона, видела пропуски в сумке на столике в прихожей — немогла расслабиться.

— Габриэль, стой. — Онаотстранилась, положила руки ему на грудь, чувствуя, как бьётся его сердце подладонями. — Мне правда нужно с тобой поговорить. Серьёзно поговорить.

Он замер. Отступил на шаг, словноона его толкнула. Улыбка медленно сползла с его лица, уступая местонастороженности. Он снял очки, повесил на ворот футболки, и Лори увидела его глаза— тёмные, внимательные, уже читающие что-то в её лице.

— Серьёзно? — Его голос сталосторожным. — Как серьёзно? Как «мы должны обсудить счета» или как «у наспроблемы в отношениях»?

— Как «мне сегодня сделалипредложение, которое касается твоей карьеры».

Габриэль нахмурился. Провёл рукой поволосам, убирая их со лба — привычный жест, когда он был в замешательстве.

— Моей карьеры? Лори, о чём ты?

Она прошла мимо него в гостиную,босые ноги беззвучно ступали по светлому паркету. Жестом пригласила его сесть.Габриэль остался стоять в дверном проёме, скрестив руки на груди, плечинапряжены.

— Сегодня я встречалась с отцом, —начала Лори медленно, стоя у окна спиной к свету. Подбирала слова, какподбирала их в суде — осторожно, взвешивая каждое. — Он пригласил меня на обед.И там был ещё один человек. Йэн Ньютон.

— Ньютон? — Габриэль слегкаприподнял бровь. — Бывший гонщик? Тот, что гонялся в девяностых?

— Да. И отец Алекса Ньютона.Будущего гонщика команды моего отца.

— Окей... — Габриэль явно непонимал, к чему она ведёт. Его пальцы барабанили по предплечью — нервный тик,который она знала. — И?

Лори глубоко вдохнула. Воздух вквартире казался тяжёлым, густым, словно перед грозой.

— И они сделали предложение. Тебе.Место в команде «Доминион Форс». Второй пилот, рядом с Алексом. Контракт на двагода. Полноценное возвращение в Формулу-1.

Тишина обрушилась на комнату. Дажезвуки с улицы куда-то исчезли.

Габриэль смотрел на неё, не моргая.Его лицо было неподвижным, словно высеченным из камня, но она видела, какработают мышцы челюсти. Как побелели костяшки сжатых кулаков. Как расширилисьзрачки.

— Повтори, — сказал он хрипло, голоссевший, словно он не говорил несколько дней.

— Они предлагают тебе место вкоманде. В Формуле-1. Начиная со следующего сезона.

Он сделал шаг назад, будто ищаопору, и опустился на подлокотник дивана. Провёл обеими руками по лицу, отподбородка к вискам, задержался так на мгновение.

— Это... это шутка? — В его голоседрожали нотки, которые она слышала редко. Уязвимость.

— Нет.

— Но почему? Почему сейчас? Твойотец никогда не говорил... — Он замолчал, качая головой, словно пытаясьпереварить информацию. — Я думал, эта дверь закрыта. Навсегда.

— Потому что есть условие, —перебила его Лори.

Он поднял взгляд. В комнатепотемнело — солнце зашло за облако, и свет стал серым, холодным. Лицо Габриэляоказалось в полутени, но его глаза блестели.

— Какое условие?

И вот оно. Момент истины. Момент,когда она должна решить — сказать правду или солгать. Рассказать всё или толькочасть.

Лори посмотрела на него — начеловека, которого любила пять лет. Которого знала наизусть — каждый шрам,каждую привычку, каждый страх. На его лицо, в котором сейчас читалась надежда.Осторожная. Хрупкая. Готовая разбиться от одного неверного слова.

Её пальцы сжались в кулаки.

И она открыла рот, чтобы сказатьправду.

Глава 5

Они приехали на арендованной машине— чёрный Range Rover с тонированными стёклами. Габриэль настоял, чтобы взятьчто-то незаметное, и, как выяснилось, был прав — на парковке стояло с десятоктаких же внедорожников. Сегодня он сам сидел за рулём, хотя обычно предпочиталкаждодневное вождение отдавать Лори. «Сегодня мне нужно хоть что-токонтролировать», — сказал он с кривой усмешкой, когда они забирали машину вагентстве.

Сейчас двигатель работал нахолостых, кондиционер тихо гудел, но даже он не мог заглушить рёв болидов на трассе.Началась тренировка гонщиков Формулы-2 — характерный вой моторов переходил впронзительный визг на высоких оборотах. Звук, который Лори помнила с детства,когда отец брал её на гонки, усаживал в наушниках в гараже и позволял наблюдатьза работой команды. Звук, который одновременно возбуждал и пугал своейпервобытной мощью.

Сквозь тонированное стекло виднелась территория Сильверстоуна —легендарной британской трассы, где проходили гонки ещё со времён Второймировой. Море людей в командных футболках, болельщики с флагами, механики,тянущие тележки с оборудованием.

Габриэль не двигался. Сидел, сжавруль обеими руками, костяшки побелели от напряжения. Смотрел вперёд сквозьлобовое стекло на толпы людей, снующих около парковки. Дыхание размеренное, ноЛори видела, как вздымается его грудь под белой рубашкой — чуть быстрее, чемобычно.

— Мы можем уехать, — сказала онатихо, положив руку ему на предплечье. Под пальцами ощущались напряжённые мышцы.— Прямо сейчас. Никто не узнает, что мы были здесь.

Он покачал головой, не отрываявзгляда от паддока.

— Нет. Мы приехали. Надо хотя быузнать, что они предлагают.

— Габриэль...

— Я не одобряю это, Лори. — Оннаконец повернулся к ней, и в его тёмных глазах она увидела бурю — гнев, боль,ревность, смешанные воедино. — Идею о том, что ты будешь притворяться, чтовстречаешься с каким-то парнем. Что ты будешь держать его за руку передкамерами. Улыбаться ему. Позировать с ним. Это... — Он сжал челюсти так сильно,что проступила жилка на виске. — Меня от этой мысли тошнит.