Дурной ангел. Танцующий призрак

ДУРНОЙ АНГЕЛ.

Танцующий призрак

Серые Ангелы

Артем Токарев

Ангелов дурная стая,

Что, не предав, осталась не верна,

Летала все в преддверьях рая

И лишь в Войну достигла дна.

Они искали Третьих истин,

Какие часто ищем мы,

Но чувство чёрное корысти

Не избежало той Войны.

Ведь не на свете этом были,

И не в раю, и не в аду.

Тогда же Серыми прослыли,

Проклявшими свою Судьбу.

Ангелов дурная стая,

Что, не предав, была и не верна,

Уже давно проклята раем

И носится в аду она.

В торжественной тишине ночи плавно кружились лёгкие снежинки, тонким белым ковром застилая двор. До наступления зимы оставалось ещё полчаса, но осень заранее поторопилась сдать свои позиции. Алина аккуратно сложила отчёты на край стола и выключила компьютер. Она осталась одна в небольшом готическом замке Кота ещё на неделю. Эта перспектива не особенно радовала, но шеф, как всегда, задерживался у своего начальства, а с ним, как известно, не поспоришь.

Алина тоскливо посмотрела на яркий диск луны за слепым окном и, не раздеваясь, легла поверх тёмного бархатного пледа, укрывающего кровать. Сон был короткий, яркий и в то же время ужасный. Он словно вынырнул из тёмных глубин прошлого. Всё тот же судья, выносящий беспощадный, карающий приговор по закону военного времени, затем мгновенный полёт в бездну, обжигающее кровавое пламя и беснующиеся чудовища за чёрными тяжёлыми воротами, протягивающие к ней когтистые тёмные лапы сквозь железные прутья и порывы яростного ветра, срывающего белые одежды. И когда лапа одного коренного жителя ада уже готова была схватить Алину, сон испарился, словно его и не было.

Девушка открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь понять, что её разбудило. Был какой-то звук. Алина прислушалась, словно тонкий перезвон хрусталя, в котором слышался ни то смех, ни то плач. Серебряный перезвон колокольчиков незаметно, но почти сразу подчинило её сознание, плотно окутав незримыми нитями, и позвало за собой.

Алина, словно лунатик, поднялась с кровати и отправилась на звук. Она вышла из комнаты, двигаясь медленно, осторожно, всё ещё окутанная лёгкой дымкой сна, которая с каждой минутой таяла, освобождая её разум, и уже когда спускалась по лестнице, голова уже была ясной, как никогда.

Алина спустилась по лестнице, скользя пальцами по перилам, и замерла на последней ступеньке. Остатки сна испарились мгновенно. В голубоватом, мёртвом свете полной луны кружилась девочка в белом воздушном платье, и сама она была прозрачна, свет луны проходил сквозь неё. Ночная гостья в своём странном танце кого-то звала и плакала. И от этого становилось совсем не по себе.

Алина смотрела на танец как заворожённая, не в состоянии двинуться с места, а девочка ещё немного покружилась и исчезла, оставив после себя только светлый силуэт, медленно растворившийся в воздухе. Помощница опустилась на ступеньки, прислонившись головой к резным деревянным чёрным перилам. Ей ещё никогда так не хватало Кота, как сейчас. Алина глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Алина проснулась, когда был уже полдень, на том же месте, по ступеням скользил серый сумрачный свет. За окном медленно кружились снежинки. Зима окончательно вступила в свои права. Помощница встала, окинула быстрым взглядом холл и поторопилась списать ночное видение на простое переутомление. В помещении было довольно прохладно, но всего несколько магических манипуляций, заимствованных у шефа, разожгли пламя в камине, ловким движением руки расстеленная скатерть – самобранка в который раз удивила ароматным чаем высшего сорта, других хозяин в своём доме не держал, и изысканностью блюд, окончательно прогнав неприятный осадок от ночного происшествия.

День пролетел незаметно за работой над очередной увесистой пачкой отчётов. Алина, как всегда, засиделась до позднего времени, пока цифры и буквы не стали сливаться в одну сплошную линию, не в состоянии уже побороть усталость, бросила взгляд на часы. Время давно перевалило глубоко за полночь. Помощница, бросив на внушительную стопку очередной законченный отчёт, решительно встала и, потянувшись, отправилась в душ. Затем её ждала кровать с мягким пледом. И с короткой молитвой, в слабой надежде защититься от потусторонних ночных гостей, Алина почти сразу провалилась в сон с пожеланием себе свободы от сновидений. Но эта ночь почти полностью скопировала предыдущую. Сначала обожжённый адским пламенем тоннель, исчезающий в открытом пространстве бездны. Массивные тёмные врата, за которыми всё те же беснующиеся, отвратительные обитатели ада, но теперь среди чудовищ мелькали совершенно другие и вполне себе красивые, ангельские лица, это даже во сне сильно удивило её, не совсем понимая, откуда там взялись совершенно чуждые тому миру прекрасные существа.

Звон мелодичных колокольчиков вырвал Алину из тёмного омута сна. И снова она оказалась на том же месте, что и в прошлый раз, наблюдая печальный танец белокурой девочки-призрака, всё в том же воздушном белом платье. Алина очнулась, сидя на ступенях, обхватив рукой фигурное ограждение лестницы, всматриваясь в сумрачное пространство, где исчез призрак. Она медленно поднялась, крепко держась за перила. – Какого чёрта здесь происходит?! – Продолжая вглядываться в тень, заполняющую часть коридора, бесцветным голосом выругалась Алина, на большее ни эмоций, ни сил уже не осталось. И это понятно, вторая ночь проходит совершенно бездарно, без нормального отдыха и сна, и поэтому вопрос, почему целый день идёт наперекосяк, отпадает сам собой. И тем же голосом добавила: «Кот должен разобраться с этим балетом. Ну, в конце концов, не мне же разбираться со всем этим, есть дела поважнее».

Помощница поднялась к себе в комнату, умылась холодной водой и подошла к книжному шкафу, чувствуя, как в ней поднимается волна раздражения на непрошеную ночную гостью, вторгшуюся в её размеренную жизнь. И сейчас, вместо того чтобы работать, должна заниматься поисками маленькой, но очень ценной книжечки, сама Алина текст молитв не помнила, а те обрывки, которые всплывали в памяти, в данной ситуации принесли бы мало пользы.

Только все попытки отыскать заветную книжечку оказались тщетными, и помощнице ничего не оставалось, как составить разбросанные книги опять на полку. Алина приняла для себя единственное верное решение, не поддаваться больше гипнотическому зову, под жёстким контролем, ждать пришлось недолго. Как только ажурные чёрные стрелки сошлись на двенадцати, в полной ночной тишине опять в хрустальном перезвоне явно был слышен плач и тихое печальное пение, с непреодолимой силой влекущее к себе.

Она сопротивлялась настолько, насколько хватало сил, бормоча бессвязные слова молитв, которые смутными обрывками всплывали в памяти, от напряжения на лбу выступила испарина. И когда зов достиг своей наивысшей точки, она совершила над собой неимоверное волевое усилие, в тот же момент мозг пронзила острая игла боли, уши заложило. Пространство было до предела насыщенно электричеством, казалось ещё немного и оно взорвётся. Всё это происходило с нарастанием паники.

Буквально через мгновение всё вернулось на круги своя, тишину нарушало только тиканье часов. Алина облегчённо вздохнула и закрыла глаза, как явно почувствовала около себя чужое присутствие. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Она медленно открыла глаза. У неё в ногах на кровати сидела прозрачная фигурка белокурой девочки, которая время от времени, как от дуновения ветра, по её образу пробегала лёгкая рябь, как от ветерка по зеркальной глади  воды, то исчезая, то появляясь вновь.

Ночная гостья печально смотрела на Алину, а та в свою очередь растерянно, выжидающе застыла, не спуская глаз с девочки. Затянувшаяся пауза казалась бесконечной. Первым нарушил молчание призрак. – Здесь очень душно и темно. Я задыхаюсь. Помоги мне. Я знаю, ты сможешь, только поторопись, моё время на исходе.

Алина ответила не сразу, постепенно приходя в себя. Первоначальный страх от внезапного странного явления уступил место явному удивлению, это было настоящее смятение чувств. – Да кто ты такая? Чего привязалась? Я никому ничего не должна, особенно приведениям! Исчезни, наконец! Достала! – Громко сглотнув, почти выкрикнула Алина срывающимся голосом. Но девочка словно не слышала её и тихой скороговоркой произнесла. – Поторопись, горло сжимает, я не могу дышать, а там меня не слышно, это, наверное, из-за черных ленточек и наваленных венков, а ещё деревянного ящика… Ты одна осталась, кто может меня видеть и слышать… – Она не договорила, действительно начала задыхаться, жадно ловя ртом воздух и пытаясь порвать ворот платья.

Алина неуверенно протянула руку к призрачному образу, но белокурый призрак растаял в воздухе, оставив после себя только лёгкую белесую дымку силуэта. Тьма ночи медленно перетекла в ранее утро. Алина продолжала всё так же сидеть на кровати, уставившись в сумрачное пространство, где исчезла ночная гостья.

Слабая попытка убедить себя в игре воображения закончилась полным фиаско. На данный момент не оставалось никаких сомнений в том, что девочке действительно требовалась помощь, и другого выхода, как действовать и немедленно, из сложившейся ситуации не было.

Алина привела себя в порядок, насколько это было возможно после очередной бессонной ночи. И, наскоро позавтракав, отправилась за ответом на вопрос, поставленный ребром самой судьбой. Помощница приготовилась к самому жёсткому сценарию, не понаслышке зная её скверный характер и чёрный юмор, к которому та постоянно прибегает, изобретая всё новые квесты.

Некоторое время Алина просто шла по тонкому снежному насту. Белая лента дороги стелилась вдоль заборов аккуратных деревянных домиков. Белый ковёр скрипел под ногами, но новоявленная сыщица не обращала на это ровным счётом никакого внимания, она скользила цепким взглядом по дорогим фасадам в надежде высмотреть там, как бы это странно ни звучало, чёрные ленточки или ещё какие-либо элементы траура. Алина всё это время пыталась растормошить крепко спящую интуицию, но, к сожалению, безрезультатно.

Лёгкий скрип деревянной калитки заставил новоявленного детектива вздрогнуть и резко обернуться. И в тот же момент хлипкая калитка одного из дворов со стуком распахнулась, и цыганка вытащила на дорогу упирающуюся и громко протестующую против бесчинства и насилия козу.

Алина поначалу от неожиданного появления столь эксцентричной пары вначале замерла, затем сделала пару шагов назад, но, опомнившись, вдруг поняла, что, возможно, это её шанс, и быстро подбежала к цыганке. – Извините, Вы не подскажите, я ищу здесь один дом… – Надо же, всего лишь один, повезло тебе, некоторым одного не хватает. – Бесцеремонно перебила её представительница оседлого табора, пнув козу сапогом по заду. – Да, всего лишь один, но в котором недавно случилось большое несчастье. – Алина достала из сумочки сотенную купюру.

– А, ну так это совсем другое дело, что ж ты сразу то не сказала, как же, есть такой. – Купюра мгновенно исчезла в пёстром кармане передника. – Он на той стороне, почти на окраине, иди дальше, увидишь. Слушай, что говорю. Надя никогда не обманывает. – Цыганка сверкнула рядом золотых зубов. – Там и найдёшь дом, который тебе нужен.

Алина горячо поблагодарила Надю, прибавив к благодарности ещё пару купюр, и, оставив её дальше разбираться с козой, быстро направилась в указанном направлении, не забыв мысленно отправить обрывок внезапно всплывшей в памяти молитвы Богу.

Нужный дом, на удивление, она нашла быстро. Двухэтажный особняк возвышался над тёмными серыми крышами старых, но всё ещё крепких домиков. Только на фоне светло-кремового фасада лёгкий ветерок трогал чёрные траурные ленточки.

Алина в глубокой задумчивости обошла дом. Чутьё подсказывало, что нужно действовать быстро, но, как назло, на ум ничего путного не приходило. Когда она в полной растерянности пошла по второму кругу, её неожиданно окликнули. – Вы кого-то ищете? Она резко остановилась и медленно повернулась, как от выстрела в спину. – Нет. Так ничего. – Неуверенно ответила Алина, путаясь в мыслях, но, приняв окончательное решение, быстро подошла к девушке за железной ажурной оградой особняка. – Я ищу девочку, голубые глаза, светлые кудряшки, лет двенадцать. – В самом деле? – Подозрительно насторожилась девушка. – И зачем же она Вам нужна? – Понимаете, у меня её заказ. – Самозабвенно начала врать ищейка, ну, в самом деле, не рассказывать же ей про призрачную гостью, донимающую её уже которую ночь. – Бантик она заказывала, а тут пропала, да так внезапно, ни слуха ни духа, вот решила её найти.

– Бантик, значит, заказывала… – Прищурившись, повторила собеседница, не спуская с Алины цепкого взгляда. – Так как Вы сказали, её звали, я не расслышала? Та решила, не сворачивая, идти в ва-банк, если врать, то врать до конца. – Она представилась Лерой, а правда это или нет, выяснять не стала.

– М-да, интересно девки пляшут, и в то же время Вы утверждаете, что она была Вашей подругой? – Иронично хмыкнула девушка, не спуская с Алины цепкого взгляда. – А в каком именно месте Я упомянула, что мы с ней подругами были? – Парировала Алина, даже не собираясь здаватся. – Я про заказ говорила. Хотела девочку найти, вещь отдать.

– Ну так отдайте мне, я передам. – Моментально оживилась молодая хозяйка нескромной роскоши и тут же добавила: «И лишние километры наматывать не придётся».

– Ничего, лишь бы на здоровье, к тому же, с какой стати я должна отдавать Вам чужой бантик, найду Леру, если это действительно Лера, и отдам ей. – Спокойно ответила Алина, явно чувствуя неладное, особенно по тому, как всеми силами пытаются её отсюда спровадить, и следующий совет девушки это подтвердил. – В таком случае Вам лучше вернуться туда, откуда явились, а здесь не ходить и не приставать к людям с ненужными вопросами. – Резко, едва сдерживаясь, заявила девушка и, развернувшись, собираясь уходить, всем своим видом показывая, что разговор закончен, на прощание бросила через плечо: «У Агнессы никогда не было друзей, что было немудрено с таким-то характером, и никаких бантиков она не носила. Она заколок вообще терпеть не могла, прощайте, надеюсь, больше не увидимся».

И поторопилась в дом. Алина вдохнула прохладный воздух, ледяной воздух обжёг лёгкие, и закрыла глаза, это был полный провал. Перед ней в очередной раз выросла до боли знакомая непробиваемая стена тупика. Она уже собиралась в обратную путь – дорогу, как от мрачных мыслей отвлёк знакомый голос. – Да, бедняжка Агнесса, несчастье то какое! Алина резко повернулась и встретилась всё с той же неразлучной парой, Надей и её верной козой. – А я говорила, что всё это до добра не доведёт, но кто ж меня слушал, а сейчас поди докажи чего.

Девушка внимательно выслушала сбивчивое причитание цыганки, пытаясь понять смысл сказанного, а та продолжала: «Вчера вечером бедняжку схоронили, а секта как была, так и есть, да и что ей сделается при таких-то законах». – Где?! Где её похоронили?! – Алина едва сдержала порыв радости от неожиданно появившегося выхода. Надя на это широко улыбнулась, ещё раз продемонстрировав золото: «Знаю, как не знать, но не только за спасибо».

И за сторублёвую купюру поведала Алине странную и в то же время жутковатую историю про белокурую фею, Агнессу, порхавшую по невзгодам жизни, про её неизлечимо больную сестру, которую она очень любила.

Эта история была больше похожа на сказку, особенно в исполнении Нади, с каждым моментом превращаясь в страшную, и становилась она ещё страшнее от осознания её реальности, а цыганка тем временем продолжала. – Похоронили её за озером, там, на небольшом кладбище, около леса, там иногда моя Манька пасётся, иди туда сама всё увидишь.

Поблагодарив Надю, девушка поспешила к озеру, та проводила её сочувственным взглядом и вслед ещё перекрестила, затем ловким привычным движением спрятала купюры в складках цветастой широкой юбки и, пнув козу, свернула с дороги к открытой калитке.

Когда Алина подошла к небольшому озеру, уже начало смеркаться и заметно похолодало. За ним были отчётливо видны тёмные силуэты крестов и надгробий. Она быстро обошла круглое зеркало озера, уже покрытое тонким стеклом льда, оставляя следы на белом ковре, застилающем узкую ленту дороги. Первый зимний вечер утопал в тишине и хрустальном ледяном воздухе. Низкие тяжёлые облака расступились, открывая тёмное звёздное небо с тонким ярким рогом месяца. Алина окинула кладбище растерянным взглядом, пытаясь сообразить, как ей найти последнее пристанище маленькой ночной гостьи.

Внезапно с чёрного неба, закрыв часть звёздного неба с месяцем, метнулся столб белой пыли и в бешеном кружении охватил всё кладбище, подобрав в лихом вихре шлейф чёрных пожухлых листьев, захватывая тонкие изломанные линии веток деревьев. Затем остановился перед Алиной, ещё минуту вращаясь на одной точке, всё больше уплотняясь, и в одно мгновение разлетелся по земле ровным белым кругом, в центре которого неподвижно стояла фигура в чёрном. В знакомых кошачьих глазах блеснули искорки серебра.

И опять всё стихло, кладбище вернуло себе торжественную скорбную тишину. – Добрый вечер. – Произнёс вкрадчивый знакомый голос, в котором явно чувствовалась насмешка. – Надеюсь, не помешал Вашим изысканиям?

– А, это ты. – Почти разочарованно отмахнулась от вампира Алина. – Если исчезнешь, я буду непротив.

– Если бы не Кот… – Начал было он, но Алина моментально его перебила, включив скороговорку. – Ну как же, обязательно передам ему благодарность, вырежу орден из фантика и горячий привет от тебя, ещё что-нибудь?

А драгоценные минуты неумолимо таяли, забирая с собой ещё оставшиеся частицы надежды, и Алина чувствовала, что ещё немного, и спасать будет уже некого, поэтому злилась на Рифа, появившегося так не вовремя, на себя, даже на Кота, но от этого легче не становилось, наоборот, её энергия тонкой струйкой уходила в кладбищенскую землю, и очень хотелось в голос разреветься, но она решила держаться до последнего. – Так сейчас замри, привратись в памятник самому себе, а я попытаюсь разрулить эту ситуацию с этим, будь он не ладен, квестом.

– Успокойся. – Снисходительно усмехнулся Риф, наблюдая за тщетными потугами новоявленного сыщика. – Мне просто интересен сам процесс, могу даже морально поддержать, надеюсь, ты против не будешь.

Эта снисходительная,змеиная усмешка неимоверно бесила Алину, но в то же время она дала себе установку не замечать летучего злыдня. Но, почувствовав решительный настрой девушки, моментально исчез. Та, не обнаружив поблизости обладателя змеиной усмешки, облегчённо вздохнула и бросила все силы на поиск заветного надгробия, одновременно пытаясь растормошить мирно дремавшую интуицию и получить от неё долгожданную подсказку.

Алина переходила от одной могилы к другой, свет карманного фонарика метался по граниту и мрамору, выхватывая из темноты таблички. Фотографии с датами, и уже почти впав в отчаяние, как тихий голос Рифа позвал её из густой тени. Вампир стоял около покосившегося частокола ограды, лунный свет скользил по нему, очерчивая его контур, выхватывая из темноты.

Сыщица поспешила на тихий, но настойчивый зов, и, поравнявшись с Рифом, бросила на него выжидающий взгляд, тот в ответ кивнул на небольшое аккуратное, совершенно новое мраморное надгробие.

Небольшой холмик утопал в цветах, по которым чёрными змеями пробегали траурные ленты.

Алина посветила на керамическое фото, с которого ей улыбалась светлой улыбкой её полуночная гостья. А под фото было выведено тонко и витиевато: «Агнесса Сабринова», и чуть ниже: «Помним, любим, скорбим».

– Ну так как, надеюсь, теперь ты согласишься разделить со мной вечер при свечах?

– А ужином буду я. – Задумчиво проронила Алина, медленно опустившись в цветы, не сводя глаз со знакомой улыбки на керамическом портрете. Риф молча, очень серьёзно посмотрел на новоявленную нарушительницу вечного покоя, ей даже показалось, немного обиженно, и добавила: – Ладно, за предложение, конечно, спасибо, да и за помощь тоже.

Он в ответ грустно усмехнулся и покачал головой. – Сколько лет живу, а всё не устаю удивляться человеческой природе, не зря у вас говорят: «Не хочешь зла, не делай добра», долго не понимал этой поговорки, Я уже не говорю про хамство, это вообще святое, не нахамил – с прямой дорожки свентил…

Тирада Рифа вывела Алину из задумчивости. Она подняла на него удивлённый взгляд, словно видела впервые. – А сам то ты чьих будешь, мил человек? – Она медленно поднялась, одновременно пытаясь подобрать нужные слова. – Хочу напомнить, не так давно, по меркам вселенной, ты тоже был из тех, кого сейчас решил обличать.

– В те времена я просто существовал, а настоящую жизнь мне подарили намного позже. – Ответил вампир, устремив взгляд в тёмное пространство перед собой, сверкнув серебром в зрачках. И выдержав короткую паузу, добавил: – Много текста, дело заканчивать нужно. – Но откуда ты узнал? Я ведь тебя не посвящала… – Тоже мне, бином Ньютона. – Усмехнулся в ответ вампир, не дав той договорить. – И так сейчас конкретно по делу, а все реплики, разговоры, не имеющие к нему отношения, убираем за кулисы. – Замечательно, принимаю. – В ответ кивнула Алина и, просканировав пространство взглядом, предложила: – Так, теперь о деле, нужна лопата, лом, всё, чем можно копать. Она посмотрела на вампира, их глаза встретились. Некоторое время они молча смотрели друг на друга около могилы ночью на кладбище.

– Итак, Я жду. – Чего? – Алина удивлённо пожала плечами. – Объяснений. – Взгляд Рифа стал острым, пронизывающим ледяным холодом. – Я привык вникать в суть дела, а не бездумно выполнять невесть чьи приказы. И так, Я жду. – Хорошо, слушай, только времени мало. – Со вздохом ответила Алина и вкратце поведала занятную историю о ночном призраке.

Риф внимательно слушал, только пару раз с сомнением взглянул на собеседницу, после перевёл взгляд на мраморный памятник и уже основательно замёрзшую землю, припорошённую снегом.

– Итак, подведём неутешительный итог. – После короткой паузы произнёс Риф. – Если взять даже небольшую часть твоей сказки на веру… – Что? Часть? – Алине потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя от услышанного, но удалось взять себя в руки для того, чтобы продолжить. – И какой именно части ты намерен поверить? Знаешь, вот сейчас очень хочется послать тебя далеко и надолго, но… – Но, что-то тебе подсказывает этого не делать. – С надменной ухмылкой закончил Риф. – Подозреваю, что остаток здравого смысла. – Затем скользнул взглядом по фотографии. – Так вот, Я продолжу, если даже небольшая часть твоего захватывающего рассказа правда, то, увы, ты опоздала, и копать здесь нечего, только зря потратишь время. – Я менее пессимистично настроена. – Ответила Алина и начала осматриваться в надежде отыскать что-то более-менее подходящее для долгой и тяжёлой работы.

Заметив тщетные поиски приспособлений, отдалённо напоминающих лопаты, и решительный настрой девушки, Риф принял для себя нелёгкое решение остаться и поучаствовать в странном квесте. В конце концов, не так часто за своё долгое существование ему везло на такие приключения.

Собаки, тявкающие и воющие за оградами дорогих особняков и покосившимися тёмными заборами халуп, как по команде замолкали, как только на пороге появлялся чёрный силуэт молодого человека в плаще.

Охранники элитного жилья вытягивались перед ним по стойке смирно, чуть склонившись в немом приветствии, провожая его взглядом до дверей, которые моментально перед ним распахивались. Таким образом, Риф обошёл несколько домов буквально за несколько минут и снова предстал перед Алиной, но не один.

За спиной вампира с кирками и лопатами стояло несколько мужчин разного возраста и очень странного вида, с одинаковым торжественно – радостным выражением на лицах, каких были на плакатах, восхваляя строителей коммунизма и БАМа. Кто в одном носке и халате, кто в полосатых семейных трусах и телогрейке, кто в тренировочном дорогом костюме. И эта разношёрстная бригада по незаметному знаку обитателя тьмы мгновенно принялась за работу.

– Но предупреждаю, результат может тебя, мягко говоря, не обрадовать. – Задумчиво проронил Риф, наблюдая за слаженной работой своими силами собранной бригады. – Всё-таки как-никак прошло почти два дня… Короче, Я в чудеса уже давно не верю. В это время лопата одного из копателей ударилась о крышку гроба. Это был единственный звук в напряжённой ночной тишине. Но для того чтобы вытащить и открыть тяжёлый ящик Рифу пришлось поработать уже самому.

Когда крышка поддалась, уступив усилиям вампира, и с треском отлетела в сторону, перед ним и Алиной предстало страшное зрелище. Девочка была перевёрнута в гробу, лицо было разбито, светлые волосы разметались по красной обивке. Не оставалось ни какого сомнения, её действительно похоронили заживо, и та до последнего не оставляла попыток выбраться из страшной западни.