Я открыла рот, чтобы крикнуть, но тьма уже сомкнулась вокруг.
Глава 12
Очнулась я, терзаемая жестокой рвотой. Деревянный пол рядом был уже испачкан, невдалеке стояло ведро. Я еле успела схватить его, прежде чем комок подступил к горлу снова.
Опустошённый желудок болезненно ныл. Я зажмурилась, обнимая ведро и не обращая внимания на тяжёлый запах рвоты, поднимавшийся с его дна. Голова кружилась, живот сводило судорогой. Тошнотворные позывы не желали униматься, хотя внутри оставались разве что собственные потроха.
«Жива? Неожиданно. Что ж, значит, не всё так и плохо». Немного отдышавшись, я стала приводить мысли в порядок.
«Не отравили, а лишь одурманили. Странно. Армия султана должна была убить, как и всех остальных. Может, оставили в живых, потому что я демджи, представляю ценность? Или просто пожалели слабую девчонку?»
Так или иначе, щадить других им было незачем. Взять хотя бы Жиня: достаточно на него взглянуть, чтобы понять опасность. Могли взять и пристрелить во сне.
Есть лишь один способ проверить. Демджи не способен произнести ложь. Если не получится сказать, значит, Жиня больше нет.
Я сглотнула комок желчи в горле:
– Жинь не погиб!
Правда слетела с моих губ легко, словно молитва во тьме – столь весомо и убедительно, что я поняла наконец, как принцессе Хаве удалось призвать рассвет на помощь любимому. Слова упали, будто солнечные лучи, вмиг подавив панику у меня в груди.
«Он жив! Должно быть, тоже сидит где-то здесь, в заточении».
Я стала поспешно перебирать имена: Шазад, Ахмед, Далила, Хала, Имин. Все живы – мой язык не споткнулся ни разу. Сказать, что у них всё в порядке, после произошедшего было бы рискованно, но хотя бы живы.
Жива и я, теперь надо постараться, чтобы так и осталось. По крайней мере до тех пор, пока не удастся их найти.
Пол под ногами вдруг покачнулся. Что это, вагон поезда? Желудок вновь скрутила тошнота. Нет, на поезд не похоже, там ровная, мерная тряска. Скорее лежу в колыбели, которую качает пьяный великан.
В голове немного прояснилось, я поставила ведро на пол, приподнялась на койке и стала осматриваться. Могу сидеть, уже хорошо.
Сквозь крошечное окошко над головой проникал слабый свет. Тесная комнатка, сырые деревянные стены и такой же пол. Судя по багровым отсветам заката, как в конце жаркого дня в пустыне, время вечернее. Схватили меня ночью, стало быть, проспала почти целые сутки. А может, и дольше.
Наклонившись, чтобы встать, я зацепилась за что-то рукой… и поняла, что привязана к койке.
«Нет, не привязана. Прикована».
Железо обожгло кожу, едва я потянулась к своей силе. Задрала рукав халата, взглянула. Наручник обхватил запястье, словно хищная лапа ручку младенца. Однако не слишком туго: между кожей и железом виднелся просвет. Это хорошо.
Непроизвольно дотронувшись до шеи, я застыла как громом поражённая. Куфия исчезла. Так и есть, ночью Жинь сделал из неё перевязь для больной руки, а потом, когда я, одурманенная, боролась с нападавшим, соскользнула и затерялась в песках.
Конечно, глупо так переживать о какой-то алой тряпке, лежащей теперь где-то под солнцем пустыни. Просто мне её подарил Жинь – стащил с бельевой верёвки в Садзи в тот день, когда мы бежали из Пыль-Тропы. С тех пор я не снимала её никогда, даже будучи с ним в ссоре. Алая куфия была моя… а теперь её нет.
«Ничего, сгодится и что-нибудь другое».
Потеребив подшитый край рубашки, я оторвала от него длинный лоскут и принялась подсовывать под железный наручник. Это было нелегко, ткань была толстая и грубая, но, провозившись какое-то время, я наконец ощутила в себе силу – железо больше не касалось кожи. Во рту было сухо и горько от рвоты, измученное тело ныло, а одурманенная голова ещё кружилась, но песок вновь подчинялся мне.
Я мысленно потянулась за стены, к пустыне. Услышала еле различимый ответ, но связь тут же оборвалась. «Неужели слишком далеко?»
Долой панику, найдём и поближе, как тогда в Сарамотае. Глубоко вдохнув, я прикрыла глаза, отвлекаясь от тошноты и качки под ногами. Вот он, песок, прилипший к телу. Повинуясь взмаху руки, бесчисленные песчинки отделились от кожи и слились в тонкий тугой жгут. Ещё взмах, и цепь, разрубленная, как дерево ударом топора, бессильно повисла, отделившись от наручника.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: