Орбита полумесяца

Глава 1«Луна, которая не требует улыбаться»

Лия знала одно железное правило: если ты живёшь у кого-то из милости — ты не имеешь права быть неудобной. Поэтому она научилась улыбаться даже тогда, когда внутри всё сжималось от холода. Улыбка была как щит: ровная, аккуратная, ни один уголок не дрогнет. Тётя этого и ждала: «Главное, чтобы не портила настроение». И Лия не портила. Она была удобной. Слишком удобной.

Сегодня она сидела на подоконнике, подтянув колени к подбородку, и смотрела на луну. Та висела высоко, равнодушная и спокойная, будто ей вообще не было дела до всех человеческих сложностей. Лия смотрела на неё и думала: «Интересно, если я просто перестану улыбаться, заметит кто-нибудь, что я исчезаю?»

— Ты правда никуда не денешься? — прошептала она луне, как будто та могла пообещать, что всё будет хорошо.— Правда, — раздался голос из темноты комнаты.Лия вздрогнула. В дверях стояла Эльзарина Старвея. На её плаще мерцали крошечные звёзды, будто кто-то стряхнул на ткань кусочек ночного неба. Но самое странное было не в звёздах. Сначала Лие показалось, что Эльзарина просто шагнула из тени. А потом она поняла: в комнате не было тени такой формы. И дверь не скрипела. И вообще, секунду назад в проёме никого не было. Эльзарина будто появилась из самого воздуха, из тишины между вдохами.

— Знаешь, иногда улыбка — это не про радость, — тихо сказала она, не подходя ближе. — Иногда это просто способ сказать: «Я стараюсь не мешать». Я это понимаю.У Лии внутри что-то дёрнулось, как оголённый провод. Никто раньше не называл её улыбку тем, чем она была. Никто не говорил это вслух.— Я должна улыбаться, — Лия сама услышала, как голос предательски дрогнул. — Тётя меня приютила. Я ей должна.Эльзарина чуть наклонила голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что пряталось между ними.— Слышать, что ты должна быть удобной, чтобы тебя терпели, от этого очень тяжело дышать, — произнесла она спокойно, без жалости, просто как факт. — И знаешь, быть благодарной — это не значит быть невидимой.Лия крепче прижала колени к груди. Хотелось верить этим словам, но страх был сильнее.— А если я перестану улыбаться? Вдруг она решит, что я неблагодарная? Вдруг поймёт, что я ей не нужна?Эльзарина помолчала, давая этим словам повисеть в воздухе.— Лия, послушай, — наконец тихо сказала она. — Если есть хотя бы один человек, который тебе верит, у тебя всё получится. У меня в детстве такого человека не было. Я всё время старалась быть такой, чтобы меня не отправили прочь. Знаю, каково это — держать лицо, когда сил уже нет. Но теперь я здесь. И я верю тебе.Она шагнула вперёд — и на этот раз Лия точно услышала тихий, едва уловимый шорох, будто ткань цеплялась за пустоту. Эльзарина достала из кармана простую хлопковую нитку и протянула её Лие. На нитке были нанизаны бусины: серебристая, полупрозрачная, тёмносиняя. А между ними — крошечный полумесяц и три звёздочки, будто кто-то собрал для неё кусочек неба.— Держи. Это не для красоты. Это только для тебя. Можешь крутить бусины пальцами, когда тревожно. Серебристая — про то, что ты стараешься. Тёмносиняя — про то, что иногда бывает тяжело. Полупрозрачная — про то, что даже сквозь тяжесть пробивается свет. А полумесяц и звёзды — чтобы ты помнила: ты не одна. Над тобой всегда есть небо.Лия осторожно взяла нитку. Пальцы сами потянулись к полумесяцу, будто проверяя, настоящий ли он. И вдруг она заметила: в комнате было темно, уличный фонарь давно погас, а полумесяц на нитке мягко светился — совсем чуть-чуть, как будто внутри него жила крошечная искра.Лия подняла глаза на Эльзарину. Та не стала ничего объяснять. Только чуть склонила голову и едва заметно кивнула, словно говоря: «Да, ты видишь правильно. Но не спрашивай сейчас. Сначала тебе нужно просто выдохнуть».Но стоило Лие чуть опустить маску, как в комнате будто стало темнее. И Лия заметила то, чего раньше не видела: в глазах Эльзарины пряталась своя, очень глубокая тень. Как будто она знала про тьму не понаслышке. Как будто сама когдато носила такую же улыбку, только гораздо дольше.— Откуда ты знаешь про улыбку? — тихо спросила Лия, сама не понимая, почему этот вопрос вдруг стал самым важным.Уголки губ Эльзарины дрогнули, но настоящей улыбки не вышло. Вместо этого она посмотрела на луну и сказала:— Потому что я тоже когдато училась быть удобной. Только моя история закончилась не так спокойно, как мне хотелось бы. Но я не хочу пугать тебя подробностями. Пока не время.Лия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От предчувствия.«Она чтото скрывает», — подумала Лия. — «И это чтото большое. И, кажется, оно както связано со мной».— Если станет тяжело, просто держи эту нитку, — снова тихо сказала Эльзарина, будто пытаясь вернуть комнату в ту же спокойную тишину. — И помни: я у тебя есть.Но теперь, когда маска чуть сползла, тишина уже не казалась такой безопасной. Теперь в ней пряталась загадка. И Лия вдруг поняла: она хочет узнать эту загадку до конца. Даже если окажется, что ответы будут не такими уютными, как хотелось бы.А ночью, когда Лия уже лежала в кровати и сжимала нитку в кулаке, она вдруг поняла одну вещь, от которой стало одновременно и спокойнее, и страшнее: эта нитка была не просто подарком. Это был ключ. И он открывал двери, которые лучше было бы держать закрытыми.

«Тишина бывает разной: одна душит, другая ждёт, когда ты заговоришь ».

Глава 2. «О чём шепчет полумесяц?»

«Луна не кричит — она шепчет: тихо Старвея».

Утро в доме тёти начиналось одинаково: с тихого, но твёрдого «Лия, не шуми» ещё до того, как Лия успевала открыть глаза. Сегодня это прозвучало особенно громко, будто тишина была не покоем, а правилом, которое нельзя нарушать. Лия села на кровати и первым делом нашарила под подушкой нитку. Пальцы сами нашли полумесяц, привычно скользнули по его гладкой стороне. И вдруг она поняла: сегодня полумесяц был чуть теплее, чем вчера. Не как металл, который нагрелся на солнце, а как будто внутри него тихо тлел крошечный огонёк. Мне просто кажется», — подумала Лия, но всё равно прижала нитку к груди, будто это был маленький щит. За завтраком всё шло как обычно: тётя смотрела в сторону, Лия старалась не греметь ложкой, а воздух был такой плотный, что его хотелось разрезать. Но посреди этого привычного молчания Лия вдруг поймала себя на мысли: «А если я не буду стараться быть невидимой хотя бы пять минут?» Она подняла глаза и тихо, но ровно сказала: — Тётя, можно сегодня я посижу у окна? Мне… мне просто хочется посмотреть на небо. Тётя замерла с чашкой в руке, будто Лия произнесла не просьбу, а что-то на незнакомом языке. — У окна? — переспросила она. — Там дует. И вообще, зачем тебе небо? Лия сжала под столом кулак. Внутри всё дрожало, но пальцы помнили полумесяц, и это помогало не опускать глаза. — Мне это важно, — сказала она, и голос прозвучал чуть твёрже, чем она ожидала. — Пожалуйста. Тётя нахмурилась, будто проверяя: не капризничает ли девочка, не требует ли лишнего. Но Лия не отводила взгляд. Она не улыбалась, но и не спорила. Просто стояла и ждала. — Ладно, — наконец буркнула тётя. — Только не стой столбом. Посиди и займись делом. И Лия пошла к окну. Не бегом, не радостно, а спокойно, будто имела на это право. На подоконнике она снова достала нитку из кармана и положила её перед собой. И тут случилось странное: когда лунный свет упал на полумесяц, он на мгновение вспыхнул неярким серебристым светом — совсем чуть-чуть, как блик на воде. Лия моргнула, думая, что это просто игра света. Но когда она посмотрела на нитку снова, бусины будто стали чуть ярче, а звёзды на них словно шевельнулись. — Так и знала, — раздался знакомый голос. Лия подпрыгнула. Эльзарина стояла у книжного шкафа, будто была там всегда, просто Лия её не замечала. На плаще снова мерцали звёзды, но теперь Лия видела: они не были просто вышивкой. Они двигались, как настоящие, только очень медленно. — Что знала? — выдохнула Лия. — Что нитка откликнется, когда ты перестанешь прятаться, — спокойно сказала Эльзарина. — Она не любит, когда её держат в темноте и в секрете. Ей нужно, чтобы ты пользовалась ею. — Но она светится! — прошептала Лия, оглядываясь на дверь: вдруг тётя услышит. Эльзарина чуть наклонила голову. — Да. И это нормально. Для тебя. — А для других? — спросила Лия. — Тётя увидит… — Тётя не увидит, — тихо ответила Эльзарина. — Такие вещи видят только те, кто готов их видеть. Для остальных это просто нитка с бусинами. Красивая, но обычная. Лия посмотрела на полумесяц. Он больше не светился, но Лия знала: он может. — А что он делает? — спросила она. — Это… магия? Эльзарина не стала отнекиваться. — Немного. Но не такая, как в сказках, где всё решается взмахом руки. Эта магия помогает тебе слышать себя. Когда ты просишь: «Мне важно посидеть у окна», и говоришь это без улыбки-щита — нитка это чувствует. И откликается. Лия закусила губу. Ей хотелось верить, но страх всё ещё сидел внутри, как холодный камешек. — А если я скажу что-то не то? Если стану неудобной? — Тогда ты будешь живой, — просто сказала Эльзарина, подходя ближе, но не слишком. — Быть живой — это иногда быть неудобной. Это не значит быть плохой. В этот момент в комнату заглянула тётя. Лия вздрогнула и быстро прикрыла нитку ладонью. Тётя посмотрела на неё, потом на Эльзарину — и нахмурилась. — Кто это у тебя тут? — строго спросила она. Лия открыла рот, чтобы соврать, но Эльзарина уже шагнула вперёд. И в тот самый миг, когда Лия ждала, что сейчас всё станет хуже, Эльзарина… исчезла. Не растворилась в воздухе, не растаяла, а просто стала незаметной. Как будто взгляд тёти скользнул по ней и ушёл дальше, не зацепившись. — Тут никого, — спокойно ответила Лия, сама удивляясь, как ровно звучит её голос.— Я просто… разговаривала сама с собой. Тётя вздохнула, будто это было даже хуже, чем чужой человек в комнате. — Ну, не болтай без дела. И не стой у окна весь день. Когда дверь за тётей закрылась, Лия опустила плечи. И только тогда из тени у шкафа снова появилась Эльзарина. — Прости, — тихо сказала она. — Я не хотела, чтобы тебе было сложнее. Но Лия покачала головой. — Нет. Ты… ты помогла. Я сама сказала, что мне важно. Без улыбки. Эльзарина улыбнулась, но в этой улыбке не было радости. В ней была усталость и понимание. — Я знаю, как это тяжело. Поэтому и принесла тебе нитку. Чтобы у тебя всегда был способ держаться. Лия снова посмотрела на бусины. Теперь она видела в них не просто стекляшки, а маленькие якоря. — Расскажи мне про себя, — вдруг попросила она. — Про твою историю. Ту, что закончилась неспокойно. Эльзарина замерла. В её глазах на секунду мелькнуло что-то острое, как осколок льда. — Не сейчас, — тихо сказала она. — Не здесь. Но скоро. Обещаю. Она наклонилась и тихо добавила: — А пока держи нитку. Если станет тяжело, крути бусины. Серебристая — про смелость. Тёмносиняя — про тяжесть. Полупрозрачная — про свет, который всё равно есть. А днём, когда Лия сидела у окна и крутила бусины, она вдруг заметила одну странность: тёмносиняя бусина, та, что была про тяжесть, начала едва заметно вибрировать. Совсем чуть-чуть — так, что если бы Лия не держала её пальцами, она бы ничего не почувствовала. И вибрация тянула не куда-нибудь, а в одну сторону: к старому шкафу у дальней стены, туда, где тётя хранила коробки и никогда не разрешала Лие копаться. Лия замерла, прислушиваясь к этому тихому зову. — Ты это чувствуешь? — прошептала она, глядя на Эльзарину. Та побледнела. Не сильно, но достаточно, чтобы Лия это заметила. — Чувствую, — тихо призналась Эльзарина. — И мне это не нравится. — Почему? — шёпотом спросила Лия. — Потому что нитка не должна сама искать путь, — ответила Эльзарина, и в её голосе впервые прозвучал настоящий страх. — Она должна просто помогать тебе держаться. А если она сама тянет тебя куда-то… значит, там что-то есть. Что-то, что связано с тобой. Или со мной. Лия посмотрела на шкаф. На его дверце была простая медная ручка, но сейчас она казалась Лие чем-то вроде замка. — Думаешь, там… — начала она. — Думаю, нам не стоит туда лезть, — резко сказала Эльзарина. — По крайней мере, не сейчас. Но нитка снова чуть дрогнула, и Лия поняла: она уже не сможет просто забыть про этот шкаф. Потому что теперь это было не любопытство. Это было чувство, будто что-то очень важное ждало её за этой дверцей. Словно услышав её мысли, медная ручка шкафа тихо щёлкнула. Сама по себе. Лия и Эльзарина одновременно повернули головы. Дверца шкафа дрогнула и приоткрылась ровно на ширину пальца. Из щели вырвался холодный воздух, пахнущий пылью и чем-то старым, давно забытым — и в этом запахе Лия вдруг уловила что-то знакомое. Что-то из своего самого раннего детства, которое она не могла вспомнить, но которое отзывалось в груди острой, колючей болью. — Лия, нет! — Эльзарина рванулась вперёд, но её рука прошла сквозь воздух, будто она на долю секунды потеряла плотность. — Не смотри! Но Лия уже сделала шаг. Пальцы потянулись к дверце.И в тот миг, когда она собиралась её распахнуть, из темноты шкафа донёсся тихий, ледяной голос — не человеческий, не звериный, а будто сотканный из ветра и чужих снов: — Наконец-то ты пришла. Лия застыла. Её пальцы замерли в сантиметре от ручки. — Это не для тебя, — выдохнула Эльзарина, теперь уже не скрывая своей настоящей формы: её плащ потемнел, звёзды на нём вспыхнули и погасли, как умирающие солнца. — Лия, отойди. Сейчас же. Но было поздно. Шкаф распахнулся сам. Из темноты на Лию смотрели чьи-то глаза. «Шкаф приоткрыл дверь, и тьма потянулась наружу. Куда поведёт нитка в лесу? Узнаем в следующей главе!»

«Даже самая маленькая искра помнит, как быть огнём» от Старвеи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.