– Съела что-то не то?
– Нет.
Я сегодня вообще ничего не ела. В обеденный перерыв все мои мысли были заняты новеньким, Камероном, и к своему бутерброду с арахисовым маслом и джемом я даже не притронулась.
– Бедная моя малышка. – Мама встает и смотрит на меня: кажется, ей действительно меня жаль. – Давай сделаем так: ты переоденешься в пижаму, а я сварю тебе суп. Договорились?
– Ладно, – отвечаю я.
Поднимаюсь в свою комнату переодеться, стараясь не смотреть на побледневшие сероватые синяки, которыми все еще покрыты мои бедра. Не задерживать взгляд на кровоподтеках на ребрах и тазовых костях. Все равно их скоро не будет. Надеваю пижамные штаны и застегиваю фланелевую рубашку на все пуговицы, чтобы скрыть синяки на ключицах. Их еще видно.
– Куриную лапшу будешь?! – кричит мама с кухни. Я сажусь за стол.
Не успеваю я ответить, как она ставит передо мной кружку горячего чая.
Супа мне совсем не хочется – ни лапшу, ни чего- либо другого. Но мама так улыбается – с такой улыбкой она всегда суетилась вокруг Кейлина. Наверное, ей приятно, что все же есть о ком позаботиться. Наверное, она рада, что может сделать для меня что-то существенное.
– Пусть будет куриная лапша, – киваю я, хотя желудок протестует.
– Хорошо. Пей. – Мама показывает на чай.
Я опускаю голову.
Папа садится напротив, складывает ладони домиком и произносит:
– Хм. Наверное, какая-то инфекция гуляет.
Ах, если бы я могла болеть все время. Когда болеешь, все кажется чуть более нормальным.
Через неделю мы снова садимся за стол в дальнем углу библиотеки и достаем пакеты с бутербродами. Мара усаживается не рядом со мной, как в прошлый раз, а рядом с Камероном. Тот случайно задевает ее рукой, и она придвигается к нему чуть ближе. Я вижу, что он на нее совсем не запал. Меня это почему-то радует.
– Итак, в обеденном книжном клубе у нас демократия, – заявляет мисс Салливан и придвигает к столу тележку с книгами. – Я подобрала книги; все есть в библиотеке минимум в шести экземплярах. Предлагаю каждому выбрать одну, которую он бы хотел прочитать, а потом проголосуем. Что скажете?
Мы киваем, подходим, смотрим и выбираем. Наконец, взяв по одной, возвращаемся на место.
Камерон смотрит, что выбрала я.
– «Дневник Анны Франк»? Отличный выбор.
– Знаю. Не зря же я ее выбрала.
Смотрю на его книгу: «О дивный новый мир».
– Моя любимая книга, – объясняет парень.
– Я не читала, – говорит Мара.
– О, книга просто отличная! Ее герой… – Он начинает рассказывать и придвигается к ней ближе.
Все слушают, а мне хочется ударить его книгой по башке. Опять он перетягивает все внимание на себя! Это мой книжный клуб!
– Тогда, может быть, начнем с нее? – предлагает мисс Салливан. – Кто хочет обсудить «О дивный новый мир»?
Я не поднимаю руку. Но остальные тянут руки вверх. И ждут, что я сделаю то же самое – мол, может, я просто не поняла, какая это крутая книга, может, не слушала Камерона?
– Я накладываю вето. – Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать.
– Почему? – спрашивает Камерон. Кажется, я слышу в его голосе усмешку.
Я заливаюсь краской. Открываю рот, но не знаю, что сказать.
– Потому что… – запинаюсь я, – …потому что все знают, что «О дивный новый мир» входит в программу старших классов. Значит, мы и так его прочитаем.
– Точно, – тихо соглашается Стивен и опускает руку.
Мне хочется дать ему пять, но я просто улыбаюсь. Он смущенно улыбается в ответ, опускает голову и начинает разглядывать свой знаменитый бутерброд с колбасой, теребя край салфетки.
– И что такого? А «Дневник Анны Франк» нам задавали на лето, – встревает Мара. Я ушам своим не верю – она поддерживает этого выскочку!
– Вот именно, в чем разница? – поддакивает Камерон. Да эти двое ополчились против меня!
– «Дневник» задавали на лето. – Я пытаюсь придумать какую-либо иную причину, кроме «я тебя ненавижу и не могу позволить, чтобы ты выиграл». – Но разница в том, что мы не обсуждали его в классе. А надо бы.
– Но «Дивный новый мир» мы вообще еще не читали, – вмешивается мисс Жующая Волосы. – И если прочитаем сейчас, то заранее подготовимся к выпускному классу.
– Точно, – соглашается мисс Католическая Школа.
– Мне кажется, это идиотизм. – Слова сами срываются с языка, как будто ругаться для меня – обычное дело. Я закрываю рот, но уже слишком поздно.
У Мары отвисает челюсть – она поверить не может, что я могла такое сказать. А потом недовольно морщится, и лицо у нее становится точь-в-точь как у ее матери. Мне и самой не верится, что я это сказала.
– Ладно, ребята, что вы так всполошились, – вмешивается мисс Салливан. – Большинство высказались за. Так что начнем с Олдоса Хаксли. «О дивный новый мир». – Она ласково треплет меня за плечо и добавляет: – Тебе понравится, Иден, вот увидишь.
Все смотрят на меня как на законченную кретинку.
Когда мы выходим из библиотеки, Мара тяжело вздыхает.
Я смотрю на нее, а она – на меня.
– Мара, я знаю… не понимаю, что на меня нашло, – признаюсь я. – Я вела себя ужасно, да? – шепчу я.
– Да, – поморщившись, отвечает подруга. – С тобой все в порядке?
Я киваю.
– Может, ты еще не выздоровела? Ведешь себя очень странно.
– Может быть.