Дитя бури. Синий дракон, Алая птица: книга четвертая

Глава 4

Я все еще находилась в сознании, но не могла ничего сказать. Мое зрение и слух нарушились. Перед глазами мелькали белые вспышки, а в ушах звенело.

Меня кто-то грубо поднял, но моя голова совсем не держалась.

– Эта тварь все блокирует. – донесся до меня голос главного дознавателя. – Нам нужно отправить, как можно больше людей в подземелье.

Словно через толщу воды до меня долетел еще один мужской голос:

– Кто такой Безликий?

– Откуда мне знать? – услышала я взбешенный голос Вагнера Ройса. – Эта чертова маска все блокирует. Я не могу ничего выжать из нее.

– Райли Майснер, вы слышите меня? – снова спросил тот голос.

Мне кажется он знакомым. Но сейчас я не могу вспомнить, кому он принадлежит.

– Уведите ее. – сердито бросил главный дознаватель.

Я почти не помнила, как снова оказалась в своей камере. Меня трясло от нервного потрясения. Моя голова раскалывалась, словно по ней топтались копыта лошади. А от сотрясающего меня кашля, она болела еще больше.

Я провела ладонью по лицу. Под носом что-то засохло. Видимо кровь. Я медленно села на матрас. Мне ужасно хотелось пить. Я с трудом доползла до чашки в надежде, что крыса не выпила всю воду.

Схватив ее дрожащими руками, я начала делать жадные глотки. На миг мне стало лучше. Но спустя несколько секунд, я исторгла содержимое своего желудка прямо на пол.

Воды больше нет. Я не выдержу. Мне плохо. Мне так ужасно плохо.

– Пожалуйста, кто-нибудь. – из горла вырвался жалкий хрип.

Но на помощь мне никто не пришел. По щекам заструились соленые слезы. Я снова закашлялась, и вдобавок ко всему громко чихнула. Моя голова снова взорвалась оглушительной болью.

После того, как приступ утих, я отползла назад к своему грязному матрасу и отвалилась назад.

Меня снова начал бить кашель. Мое тело окутал нестерпимый холод. Я подтянула ноги к груди и, стуча зубами от дрожи, молила бога, чтобы он забрал меня к себе.

Я не готова к такому. Я так устала. Я…

Я проснулась. Мне по-прежнему было холодно, но я заметила, что на мне лежало какое-то старое серое одеяло. Я не чувствовала ни боли в горле, ни насморка, ни голода, ни жажды.

Я умерла? Нет! Тогда бы я не лежала в этой темной сырой камере и не слышала мерзкого писка снующих по коридору крыс.

Кто был здесь? Кто решил продлить мои мучения? Почему я ощущала себя почти здоровой? Ведь меня никто не выпустит отсюда. Никогда.

Главный дознаватель. Белая маска. Безликий.

Я совершенно не знала, сколько прошло времени. Когда меня допрашивали? Вчера или несколько дней назад?

Мысли крутились в моей голове беспорядочными вихрями. Я судорожно подтягивала засаленное одеяло все выше, пытаясь согреться, и сама не заметила, как провалилась в спасительное забытье.

Меня кто-то снова бесцеремонно тянул за руки и хотел поднять. Я слабо сопротивлялась, пытаясь понять, кто меня потревожил.

– Как спалось, госпожа Майснер? – услышала я издевательский голос светловолосого надзирателя. – У вас снова встреча.

Я молчала, понимая, что меня ждет новый допрос, новая боль и новое унижение.

Через несколько минут передо мной открыли дверь и велели зайти внутрь.

Я остановилась, как вкопанная, увидев, что за столом сидит не главный дознаватель, а Адам Торн. Некромант, сестре которого я помогла выявить магические способности. Его лицо выглядит слишком взволнованно. Я не понимала, зачем он решил встретиться со мной.

Два надзирателя грубо усадили меня напротив него. И я вдруг заметила, что на столе стоит поднос с едой. От нее исходил свежий аромат и она, кажется, была еще теплой. Я сглотнула.

– Оставьте нас. – бросил некромант двум мужчинам.

Они попятились назад и закрыли за собой дверь.

– Поешьте, Райли. – Адам придвинул ко мне поднос с едой.

Я качнула головой, борясь сама с собой.

Адам удивленно вскинул брови.

Это его голос я слышала тогда. Получается, он решил зачем-то позаботиться обо мне. Только мне это было совсем не нужно.

– Вы чувствуете себя лучше? – вдруг участливо спросил он.

– Я не просила вас. – проворчала я.

Опустив глаза, я снова наткнулась взглядом на тарелку. Толченая картошка, мясная котлета и чай.

– Я хочу помочь вам, Райли. – проговорил некромант.

Я вскинула на него глаза.

– Зачем, Адам? – вскричала я. – Если бы вы и в самом деле хотели мне помочь, то не приглашали бы ко мне целителя. Ведь вам прекрасно известно, что мне никогда отсюда не выбраться.

Мужчина заморгал глазами.

– Если бы вы все мне рассказали, то я помог бы вам выйти отсюда. – произнес он.

Я усмехнулась, глядя на поднос. Еда мешала мне сосредоточиться. Но я не притронусь к ней.

Я прикрыла глаза и сглотнула.

– Прошу вас, Адам, скажите мне только одно. – проговорила я сдавленно. – Как поживает мой отец? Он по-прежнему работает на государство?

– После вашего исчезновения, он был слишком подавлен и отказался от всего. – произнес Адам и бросил на меня странный взгляд, понять который я не смогла. – Но потом ваш отец изменил свое решение. Возможно, он считал, что вас похитили. Производство оружия и оков, сдерживающих синих лисов, возобновилось в Дэуране.

Я сглотнула.

– Если вы действительно хотите мне помочь, то ничего не говорите моему отцу. – произнесла я дрогнувшим голосом.

– Вы ни капельки не раскаиваетесь? – вдруг задал вопрос Адам, бросая на меня негодующий и в тоже время печальный взгляд. – Ведь синие лисы продолжают убивать людей. Этот Су вас просто…

– Замолчите! – мой голос сорвался от ярости. – Вы ничего не знаете! Я хотела предотвратить все это. Но теперь все кончено. Людей, лишенных магии, так и будут продолжать убивать. И я не хочу больше жить! Дайте мне спокойно умереть!

Я смотрела на Адама исподлобья. Его глаза лихорадочно изучали мое лицо, словно он пытался вникнуть в мои слова, но по-прежнему ничего не понимал.

– Расскажите мне все, Райли. – проговорил он взволнованным голосом. – Я хочу во всем разобраться. Где вы были? Что с вами случилось?

Я снова бросила взгляд на поднос. Видеть его перед собой было невыносимо.

– И прошу, поешьте вы наконец. – произнес некромант.

Не выдержав, я схватила вилку и начала сметать все с тарелки. Никогда еда мне еще не казалась такой вкусной. Я запила это все чаем и почувствовала боль в животе. Мне вдруг показалось, что меня сейчас снова стошнит. Но все обошлось.

Адам смотрел на меня удивленно и в тоже время с сочувствием.

Когда я покончила с едой, то заправила волосы за уши, демонстрируя ему синего дракончика, что был прицеплен к моему уху.

Некромант изумленно воззрился на него.

– Боюсь, вы просто не поверите мне. – проговорила я, усмехнувшись.

Я рассказала ему о синих кицунэ и для чего они убивают наших людей. Поведала о наследнике и опасных существах, с которыми мне довелось встретиться в мире ёкаев. Рассказала ему о Сумеру и о том, что не смогла его уберечь.

Адам почти не перебивал меня, только ошеломленно моргал глазами. Возможно, он посчитает весь мой рассказ бредом, но ведь он сам попросил меня об этом.

– Надеюсь, теперь вам понятно, что ничего уже не изменить. Убийства продолжатся. Сумеру больше нет. И мне незачем больше жить. – выдохнула я, не сдерживая бегущих по моим щекам слез.

– Райли, я… – Адам покачал головой, не зная, что сказать.

– Мне интересно одно. – проговорила я. – Вам ведь удавалось поймать синих кицунэ?

Адам коротко кивнул.

– Разве главный дознаватель не допрашивал их? – спросила я.

– Это было бесполезно. – ответил некромант, откидываясь на спинку стула. – Их разум был полностью скрыт. Видимо потому, что они являлись существами из другого мира.

Я облегченно выдохнула. Но спустя несколько секунд мое лицо омрачилось.

– А Безликий? – спросил он.

Я устало подняла на него глаза.

– Я буду рада, если вам удастся поймать его. – выдавила я из себя.

Между нами воцарилось молчание.

– Вам стоит рассказать правду. – нарушил тишину Адам.

– Вы понимаете, к чему она может привести? – повысила голос я. – Если вы поведаете мой рассказ главному дознавателю, если об этом все узнают, то пострадает гораздо больше человек. Нашему миру не нужна вражда с ёкаями.

– Вы готовы мириться с жертвами? – задал мне вопрос Адам, но я не успела на него ответить.

Дверь в комнату для допросов резко отворилась, и я увидела ее… Мать Мариуса, Гусинра, с неприкрытым гневом взирала на меня.

– Покиньте помещение, господин Торн. – категорично заявила она некроманту.

– Подумайте над моими словами, Адам. – проговорила я, когда он уже встал.

Когда дверь за некромантом закрылась, в комнату вошли надзиратели, чтобы надеть на меня наручники.

– Не стоит. – бросила Гусинра. – Она мне ничего не сделает.

Парни замялись, переводя взгляды с меня на женщину, которая являлась средоточием власти в Дэуране.

– Выйдите. – приказала она им.

Они, что-то пробубнив, попятились назад и покинули помещение, оставив меня с матерью Мариуса наедине.

У меня было несколько предположений, зачем она решила посетить меня. Но я не собиралась ей ничего говорить. Зачем мне ей что-то доказывать, спорить и унижаться еще больше.

Гусинра бросила на меня презрительный взгляд и даже не стала садиться напротив. Она снова была одета в черное платье, олицетворявшее для меня ее злую натуру.

Я демонстративно отодвинула от себя поднос с пустой посудой. Его скрежет по металлической поверхности стола неприятно резанул по ушам.

– Ты думаешь, что тебе снова удастся провернуть аферу с лисами? – бросила она надменно.

Я недоуменно заморгала глазами.

– Считаешь, что они спасут тебя? – язвительно выплюнула она.

– Я ни о чем не думаю и ничего не считаю. – процедила я сквозь зубы. – Можете не тратить свое время. А если что-то хотели узнать, то спрашивайте прямо.

– Да как ты смеешь, девка! – выкрикнула Гусинра.

Я опустила глаза.

– Не утруждайтесь. – проговорила я. – Меня все устраивает.

– Вот как. – протянула она и на ее лице появилась жестокая ухмылка. – Но я не собираюсь оставлять тебя в тюрьме. Это слишком милосердно для тебя.

Я похолодела.

Гусинра вообще знает, где ее сын? Она знает, что он отправился в мир ёкаев? А может, это все же она его подговорила?

Но что она задумала, заявив о том, что прозябание в тюрьме слишком милосердно для меня?

Гусинра открыла свою сумку и вытащила из нее какую-то бумагу.

– Подписывай! – сказала она не терпящим возражений тоном.

Я взглянула на аккуратно выведенные на белом листе бумаги буквы.

Что-что? Я вчиталась, с каждой секундой хмурясь и удивляясь все больше.

Она предлагала мне добровольно отказаться от пребывания в темнице и стать рабыней в семье Штейн. Я пыталась вспомнить, чем они занимались. Кажется, господин Вильн тоже был алхимиком, если мне не изменяет память, а его жена владела редкой магией. Мама как-то приглашала ее к нам домой.

Госпожа Самандра создавала редкие предметы. Каким-то образом она перемещала внутрь их животных. И те выполняли защитную функцию. Очень часто она использовала собак. Но самое любопытное, что она могла изымать их оттуда обратно и они продолжали жить, как и раньше.

Мама что-то даже покупала у нее. Помню, она жаловалась отцу, что Самандра берет слишком много за свои услуги. А он отвечал ей, что у госпожи Штейн просто нет конкурентов.

– Что? – бросила Гусинра. – Ты больше не видящая. У тебя нет соответствующей метки. Думала, что после всего, что ты сделала, я позволю тебе просто сгинуть?

Я снова перевела взгляд на лист бумаги.

Мне это не нужно. Я не смогу. Я не вынесу. Я хотела умереть, чтобы забыть обо всех своих грехах. О том, что не смогла спасти Сумеру. Я хотела лишь одного – быстрой кончины.

Я желала уйти из жизни, чтобы избавиться от невыносимого чувства вины. Я хотела обо всем забыть. Но разве я имела на это право? После всего, что я сделала… точнее не сделала… Я должна расплатиться за это… Я должна страдать… Только так я смогу притупить это всепоглощающее чувство вины.

Но еще, как бы я не хотела убедить себя в обратном, у меня появилась надежда встретиться с отцом.

Решение было принято.

Я скосила взгляд на перо и чернильницу. Медленно обмакнув его, я поставила на документе свою подпись.

– Надеюсь, теперь вы довольны? – спросила я, протягивая Гусинре листок бумаги.

На ее лице вдруг появилась злорадная улыбка.

Думаешь, что победила? Нет, мерзкая дрянь! Я сама согласилась на это. Согласилась… потому что считала себя заслуживающей такой жизни. Я не должна быть милосердной к себе… Я вынесу столько, сколько должна. А потом уйду, зная, что мне удалось хотя бы наполовину вымолить свои грехи…

Пусть мысли о смерти Сумеру разъедают мне душу… Пусть мне будет невыносимо плохо… Ведь я… ведь я заслужила это…

Гусинра схватила документ и покинула комнату для допросов, оставив меня наедине со своими мрачными мыслями.

Через несколько минут за мной явились. Ничего не спрашивая, на мою шею поставили метку раба. Благо это было совсем не больно. Но теперь так просто от нее не избавишься. Да и нужно ли мне это? Мне велели надеть какие-то старые поношенные сапоги и заскорузлый тулуп. Эти вещи были мне велики. Когда меня повели по темным коридорам темницы, я едва могла передвигать ноги в такой обуви.

Оказавшись снаружи, я судорожно вдохнула морозный зимний воздух. Я глянула на темное затянутое тучами небо и все же мысленно поблагодарила бога за то, что подарил мне увидеть его вновь.

Меня тащили к крытой зарешеченной повозке. Запястья саднили от наручников, но я не позволяла себе жаловаться. Мимо меня провели еще одну узницу, и я встретилась с ней взглядом.

Я случайно запнулась, и с меня слетел сапог. Мои конвоиры не заметили этого, продолжая вести вперед. Я не стала поднимать из-за этого шум. Ведь могла дойти и так.

Когда я начала подниматься по ступенькам повозки, один из стражников все же заметил мою босую ногу. Он оглянулся назад и бросил своему сослуживцу:

– Усади ее.

Мужчина побежал обратно.

Я села на скамейку, стараясь не замечать холода, что сковал мою правую ногу. Через несколько секунд, конвоир вернулся, протягивая мне мой сапог. Я была удивлена его благородным поступком, но попыталась сохранить выражение своего лица равнодушным.

Когда я надела сапог и выпрямилась, то заметила его изучающий взгляд. Он рассматривал меня не с презрением и снисходительностью, а скорее с любопытством и толикой сочувствия.

Я не должна была ничего испытывать, но его неравнодушие согрело меня. Я опустила глаза и погрузилась в воспоминания. Нарочно. Чтобы сделать себе еще больнее, чем мне было. Я не хотела больше жалеть себя. Я не хотела больше сдерживать мысли о нем. И вина накатила на меня с еще большей силой.

Я не замечала ничего вокруг, не слышала окружающих звуков и не чувствовала даже холода. Когда, наконец, повозка остановилась, мне велели покинуть ее самостоятельно. Но тот самый конвоир, что вернулся за моим сапогом, все же поддержал меня за локоть, потому как мои руки были скованы и я могла унизительно растянуться, упав со ступенек.

– Спасибо. – вдруг я услышала свое собственное бормотание.

Парень, казалось, удивился еще больше.

Я понимала его растерянность, наверно он считал меня злостной преступницей, а увидел перед собой дурно пахнущую замарашку, лишенную воли и сил сопротивляться.

Мы подошли к высоким воротам и каменной ограде, за которой ничего нельзя было разглядеть. Пока мы добирались до места, снаружи стало уже совсем темно. Но благодаря нескольким фонарям, я все же смогла увидеть притаившийся, словно огромный зверь, особняк семьи Штейн.

Один из моих конвоиров приложил ладонь в углубление. Через минуту ворота раскрылись, и я увидела высокого мужчину примерно одного возраста с моим отцом. Он стоял в теплом коричневом пальто и такого же цвета сапогах. Его породистое лицо выглядело надменным. И я поняла, что моя жизнь будет здесь такой, какой я заслуживала. Но мне было все равно.

Господин Вильн Штейн обернулся назад и что-то едва слышно проговорил. Отойдя в сторону, он уступил место четырем рослым парням, которые почти с равнодушием взглянули на меня. Я тут же призвала свое истинное зрение. Ни один из них не владел магией, скорее всего они были просто охранниками.

Мои конвоиры сняли с меня наручники и, поклонившись хозяину дома, направились к повозке. Я проводила их взглядом, словно с ними чувствовала себя в большей безопасности.

– Какие будут указания, господин? – спросил один из парней, кивнув на меня подбородком.

Вильн Штейн взглянул на меня и презрительно сморщился.

– Все, как всегда. – отрезал мужчина и, когда парни втащили меня за ограду, громко захлопнул ворота.

Глава 5

Перед моими глазами предстал одноэтажный особняк, стены которого были сделаны из светлых пород деревьев. Темная скатная крыша ярко контрастировала с ними. В ночи ее и вовсе можно было не заметить.

Богатые персоны редко строили себе одноэтажное жилье. И это показалось мне странным. Хотя двор был заполнен множеством пристроек. Лужайки были припорошены снегом. Невысокие плодовые деревья были погружены в спячку.

Пока я разглядывала особняк, хозяин уже скрылся из виду. Двое парней повели меня к одной из построек. Я заметила, что на поясе у каждого висело по паре кинжалов. Мужчины держались уверенно, зная, что я вряд ли что-нибудь предприму.

Совсем рядом я услышала лошадиное ржание и поросячий визг. Проходя по очищенной от снега дорожке, я глазела по сторонам. Неподалеку находилась теплица, но я почти ничего не могла рассмотреть, так как стекла в ней сильно заморозились.

Что же буду делать здесь я?

Возможно, меня заставят прибирать за животными. Ведь меня взяли сюда на правах рабыни. Вряд ли я буду просто прислуживать в доме, мыть посуду или стирать. Обычно рабам отдавали самую грязную работу, а остальное выполняла прислуга.

Я так до конца и не понимала, почему Гусинра сослала меня сюда. А как же главный дознаватель? А как же информация, которой я владела? Или они пришли к выводу, что от меня тоже ничего не добиться? Довольно странно, что мой разум был скрыт Безликим.

Мы остановились рядом с небольшой пристройкой, над крышей которой из трубы валил дым. Один из парней начал вдруг обыскивать меня на наличие оружия. Убедившись, что ничего нет, он открыл дверь и втолкнул меня в помещение. Внутри было нестерпимо жарко и влажно.

– Позаботьтесь о ней. – сказал он и скрылся.

Я заметила двух пышнотелых девушек, перебирающих какие-то вещи. Увидев меня, они тут же переглянулись.

Одна из них, та, что имела рыжие волосы и веснушки по всему лицу, с неохотой встала и приблизилась ко мне. Вторая, более смуглая и черноволосая, ничего не говоря, поднялась на ноги и принялась наливать воду в крупную деревянную лохань.

– Как тебя зовут? – спросила рыжеволосая.

– А это важно? – тихо бросила я.

– Ты права. – проговорила она и принялась снимать с меня заскорузлый старый тулуп. – Только не смей ничего выкидывать, Джинкс и Петер прямо за дверью.

Вторая девушка тоже подошла ко мне.

– Сапоги скидывай. – велела она, снисходительно поглядывая на меня.

Я сделала то, что она меня просила. Но когда они потянулись к моей тюремной робе, чтобы снять ее, я сразу запротестовала.

– Я сама. – пробормотала я.

Но они, кажется, даже не услышали моих слов. Сдернув с меня поношенную грязную одежду, они подтолкнули меня к лохани.

Едва моя кожа соприкоснулась с горячей водой, как я сразу покрылась мурашками. Я тут же подтянула колени к себе и обхватила их руками, пытаясь согреться.

Когда одна из служанок резко вылила мне на голову ковш с водой, я едва не задохнулась и принялась отфыркиваться и тереть глаза.

– Я сама. – вскрикнула я, не привыкшая к такому обращению.

– Ты слишком грязная. – я услышала пренебрежительный голос черноволосой. – Хозяин будет ругаться. Ему нужны только чистые девицы.

Ее подруга тут же принялась грубо намыливать мне голову.

Что? Нужны чистые девицы? Зачем? По всему телу тут же пробежала дрожь отвращения.

Он не тронет меня. Он не посмеет. Я убью его, если он прикоснется ко мне хоть пальцем. Я принадлежу Сумеру. Только ему. Даже, если его… даже, если его уже нет в живых.

Глаза тут же защипало. Но не от едкого мыла, что стекало по моему лицу, а от не прошеных слез, которые предательски появлялись, как только я думала… о нем.

– Что за побрякушка? – спросила одна из девушек. – На твоем ухе? Украла?

Она заметила покровительство Умаядо? Черт!

– Украшение не снимается. – поспешила ответить я. – Его подарили мне родители еще в детстве, как и этот браслет. – я слегка приподняла руку.

Кажется, мое объяснение успокоило их, и я с облегчением выдохнула.

Покончив с моими волосами, служанки принялись нещадно драить мое тело. На миг мне показалось, что они хотят оставить меня без кожи. Но видимо, я и впрямь была слишком грязной после дней проведенных в темнице.

Хотя я даже толком не знала, сколько пробыла там. Пока я болела, то находилась в забытьи. Но целитель, которого я даже не видела, помог мне справиться с болезнью.

Почему Адам Торн так добр ко мне? Неужели из-за своей сестры Лори? Ведь именно я раскрыла ее редкие магические способности. Но рассказав ему все, я рисковала. Как он поступит? Я предлагала ему смириться с неизбежными жертвами. Умаядо нужна была жизненная энергия тысячи людей из нашего мира, которые не владели магией. Это слишком много.

Служанки велели мне встать, и я послушно сделала это. Но когда одна из них резко окатила меня водой, я едва не вывалилась из лохани. Я с трудом выбралась из нее, и в меня тут же полетело полотенце.

– Твои вещи. – бросила черноволосая, положив аккуратно сложенную одежду на лавочку рядом со мной.

Я заметила, что кроме длинного платья, штанов и носков, здесь было и нижнее белье. Возможно, в этом доме мне будет не так уж и плохо. Но в тоже время я все равно чувствовала что-то неправильное. Я всего лишь рабыня. Но я ведь тоже хорошо обращалась с Сумеру, когда он был… Я резко оборвала свои мысли и принялась одеваться.

– Она не похожа на других. – услышала я голос одной из служанок и повернула голову.

Девушки наблюдали за мной.

– Мне кажется, что я ее уже где-то видела. – пробормотала рыжеволосая.

Я сделала вид, что не слушаю их.

Они не знали, кто я такая. Они даже не догадывались, что я Райли Майснер. Самая разыскиваемая преступница в Дэуране.

Шнуровка простенького платья была спереди, и я справилась с ней самостоятельно. Как же давно я не носила чего-то подобного. Но ведь когда-то я заказывала одежду у самой известной швеи, госпожи Мэри Уинстон. Воспоминания о том времени казались мне слишком далекими. Словно все это было в одном из прошлых воплощений.