Дракон и серебряная принцесса

– Что… что это было?! – В голосе прорезались истерические нотки, голова закружилась, колени подогнулись. – Где Натальера?

Леда Мора снова усадила меня на диван, ласково погладила по голове, которая раскалывалась от нахлынувших воспоминаний. Их было так много, что я с трудом соображала.

– Натальера – магический двойник, вобравший в себя кусочек твоей души. Временная копия, которая жила и училась здесь несколько лет, не зная о тайне своего происхождения. Она – это ты, вернее, твоя неотъемлемая часть. Когда чары рассеялись, произошло ваше с ней слияние. Ты оригинал, Натали. Поэтому именно ты впитала в себя Натальеру.

– Я ори… ориги… – выговорить слово, ставшее отчего-то очень сложным, не получилось.

– Спи, дитя. Тебе надо отдохнуть.

Леда Мора прижала к моему лбу ладонь, и мне стало легче. Но спать? Сейчас? Как?! Я внезапно вспомнила целую жизнь! Не детство (хотя и его тоже), а годы, проведенные в небесном пансионе. Еще целых семь лет! Как, черт возьми, такое возможно?! Я ведь жила на Земле… в семье губернатора и его жены.

«Марина!» – зажглось тревожной лампочкой в изрядно перегруженном мозгу.

– Ма… Марина. Она приедет, а меня нет. Я должна вернуться, должна преду… пре… – Еще одно заковыристое слово не поддавалось, пришлось упростить: – Должна все ей рассказать! – воскликнула, сражаясь с навалившейся сонливостью. Язык заплетался, однако леда Мора прекрасно поняла причину моего беспокойства.

– Марина Витальевна знает о твоем возвращении ДОМОЙ. Аскарэт[5] всемогущая, Натали! – усмехнулась она. – Неужели ты действительно думала, что тебя просто так удочерила губернаторская чета?

Я сидела на узкой кровати в небольшой уютной комнате и рассеянно смотрела на пирожное с одинокой свечой. Вернее, смотрела на свечу, ибо только ее и видела, потому что в ней, как и в лампах, висящих на стенах, теплилась магия, позволявшая огоньку гореть долго-долго.

Теперь благодаря воспоминаниям Натальеры я знала, почему некоторые предметы светятся – дело было в чарах.

После крепкого сна без сновидений в голове все устаканилось, она больше не болела и не кружилась.

Я чувствовала себя полной сил и совершенно не хотела спать, несмотря на поздний час. Сидела, забравшись с ногами на постель, гипнотизировала взглядом несчастное пирожное, принесенное мне в честь дня рождения, и думала, думала, думала. О том, кто я на самом деле такая и чем это все мне грозит.

О квестах, розыгрышах и прочей ерунде больше не беспокоилась. Все, происходящее со мной, оказалось правдой. Да и сомневаться в словах леды Моры было бы глупо.

Семь долгих лет, которые моя магическая копия проучилась в пансионе, эта женщина помогала ей, поддерживала, оберегала. Даже соглашение о браке с драконом, во сне казавшееся чем-то навязанным и пугающим, на самом деле заключили для моей же безопасности.

Стандартный по местным меркам контракт, по условиям которого муж обязался содержать и оберегать жену, обеспечивая ей достойную жизнь и балуя подарками, а жена – слушаться, уважать супруга и, конечно же, хранить ему верность.

К сожалению, от мужчин последний пункт не требовался. Супруг у некоторых народов, населявших всемирьян, являлся прежде всего добытчиком и защитником, а уж потом примерным семьянином. И хотя у многих оборотней были в чести истинные пары, на драконов этот пункт, увы, не распространялся.

Крылатые ящеры могли и гарем содержать, будь у них такое желание! Учитывая их проблемы с потомством, наличие толпы жен было бы даже логически оправданным.

Впрочем, если верить данным, полученным из библиотечных схронов[6], – многоженство (как и многомужество) драконы не практиковали, предпочитая иметь одну официальную супругу и вереницу одноразовых партнерш, которых не требовалось содержать, оберегать и далее по списку. Если, конечно, какая-нибудь из временных пассий не родит счастливому папаше долгожданного отпрыска.

Все это не означало, что среди чешуйчатых двуипостасных не встречались верные мужья. Любовь, по слухам, превращала представителей этой расы в жутких собственников и напрочь отшибала желание ходить налево.

Но какая может быть любовь в браке по расчету?

Вздохнув, я заткнула проснувшегося во мне романтика и включила реалиста. К черту любовь, было бы уважение! А его ой как непросто добиться от дракона, да еще и от главы целого Дома.

Такие, как Эртан Риль, привыкли повелевать. Я для него – лишь хранительница элы, которую он получит во время брачного ритуала. Эх и почему леда Мора не выбрала мне жениха попроще?

Как бы то ни было, действовала она в моих интересах. Пусть и небескорыстно. Так уж повелось в небесном пансионе, который давал разностороннее образование девочкам, попавшим в сложное положение. В каждой из нас крылось нечто особенное: будь то магический дар или необычная родословная, красивая внешность или острый ум… да что угодно!

Сюда не брали всех подряд, только тех, кого приемная комиссия во главе с хозяйкой волшебного замка сочла достойными. После выпуска нас продавали. Хотя правильней сказать – сдавали в аренду. Не как безвольных рабынь, а скорее как молодых специалистов, которым предстояло отработать десять лет по распределению, оплатив тем самым услуги пансиона.

Учебное заведение получало деньги от нанимателя, забиравшего ту или иную девушку, ну а девушка – возможность заниматься любимым делом за хорошую зарплату. Только вот права до истечения контракта сменить профессию, как и место работы, у выпускницы, к сожалению, не было.

То же самое и с невестами. Десять лет брака – обязательный срок, который должна была прожить с мужем молодая жена. Все, что происходило после – не являлось проблемой пансиона.

Естественно, насильно за первого встречного замуж никого не выдавали. Обычно девушкам предоставляли выбор из нескольких кандидатур, ведь небесные воспитанницы пользовались большим спросом.

Все ученицы изначально готовились к такому раскладу, поэтому протест вызывали разве что очень страшные с виду претенденты. Хотя и их юные леды со счетов не сбрасывали, предпочитая пообщаться на выпускном балу с каждым потенциальным женихом и составить свое впечатление, прежде чем дать от ворот поворот или ответить согласием.

В моем же случае выбор сделала леда Мора, причем месяц назад. Не из-за слепоты и не потому, что я не имела права голоса, – просто мне, по ее мнению, требовался действительно сильный и могущественный чародей, способный оградить от покушений, которые наверняка последуют, едва я выйду из-под магического купола пансиона.

Так дракон, которого я никогда не видела, но была наслышана о его суровом нраве, и стал моим женихом.

Завтра он приедет сюда, мы наконец встретимся и подпишем брачный договор. Я подпишу. Его росчерк уже стоит на украшенном алой лентой свитке.

Страшно!

И обидно, и больно тоже!

Это ведь Натальера с детства была приучена к мысли, что выйти замуж за достойного человека или нелюдя – отличная перспектива. А Натали жила в мире, где свобода выбора – не пустой звук. И Марина (неважно из каких побуждений) поощряла желания приемной дочери, позволяя самой выбирать свой путь.

Теперь, когда во мне боролись чувства обеих моих половинок, я все больше понимала, что не хочу становиться пешкой в чужой игре, пусть и под прикрытием чешуйчатого «ферзя». Неизвестно ведь, чего от него ждать.

Учитывая политику, которую ведет лэд Риль в своих землях, – счастливой я там вряд ли стану. Запрет он меня как пленницу в башне, выставит стражу у дверей (обещал же защиту!), завалит нарядами и драгоценностями, а заодно и «обрежет крылья», «посадит на цепь», лишит права голоса.

Несмотря на изученные вдоль и поперек традиции драконов, я все равно не знала, что для этого конкретного оборотня означает хорошее отношение к жене. Вдруг у него в ходу принцип «бьет – значит любит»?

Я же слепая, беспомощная – такой легко управлять. Наверное, поэтому жених на меня и позарился. Удобная и выгодная невеста королевских кровей с большим магическим резервом, который ему достанется в качестве приданого. Чем не удачное приобретение?!

Эла!

Не из-за этой ли чертовой силы возникла моя слепота?

Психолог, помнится, считал, что всему виной детская травма, леда Мора подозревала, что дело в родовой печати, которой перекрыли мой дар. Дар… знать бы еще какой? Не игра на разных музыкальных инструментах уж точно.

Кстати, о ней… Что, если эта необычная способность тоже возникла из-за силы, запечатанной во мне? Тогда, прозрев, я лишусь своего единственного таланта? Ужас! Я ведь больше ничего толком не умею!

Музыка – моя жизнь. Я посвятила ей всю себя, мечтала о карьере скрипачки, а тут – бац! – и вместо консерватории выпускной бал в небесном пансионе, загадочный муж с деспотичными наклонностями и жаждущие моей смерти родственнички…

Лучше бы я и дальше не знала о своем королевском происхождении!

В дверь осторожно поскреблись, отвлекая меня от тревожных размышлений. Я ответила на экри – языке, который знало большинство жителей девятнадцати сопряженных миров. Все воспитанницы пансиона говорили на нем, хотя каждая владела еще как минимум двумя языками, не считая родного.

На ключ комнату я не запирала после визита леды Моры, приходившей под предлогом сладкого подарка, чтобы удостовериться в моем хорошем самочувствии и дать еще немного информации для размышления.

Дверь с тихим шелестом открылась, пропуская внутрь изящный силуэт… человекоподобной ящерицы. Не обладай я памятью Натальеры, приняла бы гостью за девушку-дракона.

Таис была огненной саламандрой. Внебрачная дочь какого-то богатея, который после гибели ее матери метался между отправкой ненужной дочери в сиротский приют и попыткой пристроить ее в небесный пансион. Попытка, слава Аскарэт, удалась. Больше Таис с отцом не общалась. Он считал, что сделал ей огромное одолжение, она – что такие родственники ей и даром не нужны.

Зато у нее была я, а у меня – она. За годы учебы мы стали ближе, чем сестры. Неудивительно, что ночью ящерка прибежала ко мне, наплевав на правила. Я бы и сама к ней пришла, но так тихо и незаметно могла передвигаться лишь одна из нас.

– Ты уже проснулась, Натальера? Я вся извелась, пока ждала, когда же ты встанешь. Моргана запретила будить, – шепотом пожаловалась подруга, усаживаясь на край постели. Что-то шуршало в ее руках, шелестело и звякало, настораживая меня.

Моргана, ха! Интересное все же прозвище было у леды Моры. Могущественная ведьма из старых сказок, интриганка и искусительница, обманом заманивающая юных дев в свою мрачную обитель.

Белокаменный замок, спрятанный высоко в горах, не очень-то соответствовал такому описанию, да и хозяйка пансиона была строгой, но справедливой женщиной, однако магией она действительно владела, а еще умудрялась держать в узде не только целый штат сотрудников, но и сотни учениц с очень разными и порой сложными характерами. Поэтому прозвище ей действительно подходило.

– Зови меня Натали, Тай, – мягко попросила я, изучая туманный силуэт подруги.

На самом деле она выглядела вполне по-человечески, разве что зрачки, по ее же словам, были вертикальные, да кончик языка раздвоенный.

Однако мое зрение рисовало совсем другую картину. Я безошибочно определяла, кем именно является то или иное существо по характерным признакам его туманного силуэта. Меня невозможно было обмануть мороком или сменой ипостаси, и я не знала, хорошо это или плохо.

– Натали? – с сомнением уточнила подруга, привычная к короткому Нат.

– Да, после ритуала, проведенного Морганой, это сокращение мне ближе, – призналась ей.

– Что за ритуал? – Ящерку распирало от любопытства.

– Какое-то единение. Магия – не мой конек, ты же в курсе, – ответила, вздохнув.

С перекрытым даром я была лишь «сосудом» для силы, использовать которую суждено другому.

– Натали так Натали, – смирилась саламандра. – Мне нравится. – Таис немного подумала, а потом радостно сообщила: – Я закончила твое платье! Все хрусталики пришила и огненные ленты, и…

– К-какое платье? – Еще больше напряглась я.

– Ну как же… Твое выпускное! – Судя по интонациям, портниха хмурилась. – Это единение тебе, часом, память не отшибло? – с толикой ехидства поинтересовалась она.

– Скорее приумножило, – нервно хохотнула я, протягивая руку, чтобы коснуться своего будущего наряда. Ткань оказалась тонкая и очень приятная на ощупь. Она холодила пальцы, даря ощущение грядущего праздника. И все было бы хорошо, но… – Оно ведь не красное? – запоздало спросила я, хотя память Натальеры уже дала мне правильный ответ.

– Конечно, красное! – воскликнула подруга. – Яркое, летящее… такое, как ты хотела, даже лучше. Я очень старалась. Очень-очень! Ну же, Нат, примерь.

– Меня завтра точно убьют, – снова вздохнула я, но привычного страха почему-то не ощутила – так, легкое беспокойство с примесью обреченности.

– Как это убьют? – возмутилась подруга. – Я сама их всех поубиваю! – воинственно заявила она. – Признавайся, кто тебе угрожал? Наши звездные «крыски» очередную пакость задумали? Или…

– Нет, Тай, – оборвала ее бурную речь я. – Никто не угрожал, просто сон приснился… вещий.

– Фух! – заметно расслабилась ящерка. – Сон – это ерунда. Вереница бессвязных образов, отражающих твои страхи и тревоги. Он даже может намекать на что-то, если действительно вещий, но вряд ли сбудется один в один. Я уверена, твоя смерть во сне означает перемены. Можно покопаться в библиотеке, посмотреть схроны по этой теме, только когда? Завтра же бал! И ярмарка талантов. Просто забудь, расслабься и настройся на лучшее! Все будет хорошо.

– Твои бы слова да богу в уши, – пробормотала неуверенно.

– Богу? – удивилась она.

– Богине, – исправилась я, вспомнив, что покровительница женщин во всемирьяне Аскарэт.

Она же была и местной Афродитой, и Герой, и Гестией в одном лице. Такая вот разносторонняя мифическая личность. Или не совсем мифическая.

– Какой бы сон тебе ни приснился, дара предвидения у тебя точно нет! – заявила подруга, напомнив о тестировании наших магических способностей, проводимом каждый год. – Так что хватит хандрить, Натали! Давай платье мерить. Зря я, что ли, в мастерской до ночи сидела, пришивая к подолу эти дьяровы[7] кристаллы!