– Документы в толстовке, – еле выговорил, все еще не отсмеявшись, Сид. – А толстовка… В Каскозере уже, наверное.
Яна застыла столбом.
– Твою мать, – согласилась она.
– Так-так, – старший инспектор заметно оживился.
Выбравшись из машины, он смерил Сида взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
– Руки на машину.
Издав хриплый смешок, Сид расставил ноги на ширину плеч и уперся руками в полицейскую машину.
Яна похолодела. Все это напоминало кадр из дешевого боевика.
Инспектор принялся буднично обыскивать Сида. Задержался на карманах джинсов.
– Сигареты, зажигалка, – флегматично пояснил Сид.
– Доставай, – кивнул инспектор.
Глянул на помятую пачку, отложил в сторону и принялся придирчиво осматривать зажигалку. Удовлетворенно заключил:
– Плющеная. Наркотические вещества при себе имеете?
Яна ничего не понимала.
– Простите…
– Молчать, – инспектор пригнулся и пролаял напарнику внутрь машины: – Этого принимаем. Рюкзаки обыскать.
– Да погодите же! – Яна в отчаянии заломила руки.
Выдохнув, изобразила самую лучезарную улыбку, протянула паспорт и пропела:
– Сержант, на два слова, пожалуйста!
Хмыкнув, инспектор запихнул Сида в машину и шагнул вперед:
– Что вам, девушка?
– Тут такое дело, я вам все объясню… – Яна застенчиво улыбнулась.
10:40, дорога на Каскозеро
365 км до Санкт-Петербурга
Хрипло сбивая дыхание, Яна бежала по пустынной мокрой грунтовке. Капли дождя летели прямо в лицо, приятно охлаждали разгоряченные щеки и лоб. С каждым выдохом изо рта вырывалось облачко пара.
Споткнувшись на какой-то рытвине, Яна подвернула ногу и чуть не полетела носом в прибитую дождем пыль.
– О-о-о, твою мать! – заскулила она на ходу, неуклюже взмахнув руками.
Нога ныла нещадно, но Яна не остановилась, лишь перешла с тяжелого загнанного бега на широкий шаг. А вдруг вывих? Черта с два она тогда успеет вовремя!
Из глаз брызнули злые слезы. Накатила жалость к себе, отчаянно захотелось присесть на обочину и разреветься в голос.
«Почему ты должна сейчас бежать сломя голову под ледяным дождем в какую-то дыру? Это вообще не твои проблемы, каждый должен сам отвечать за свое ротозейство!»
Яна упрямо мотнула головой, заглушая коварно-вкрадчивый внутренний голос.
Жалость к себе – опасное чувство. Потихоньку прокрадываясь в душу, она незаметно подтачивает волю, и вот ты уже сам не заметил, как скис и больше ни на что не годен.
Собрав остатки сил, Яна снова перешла на неуклюжий бег. Морщась от боли в ноге и правом боку, она подстегивала себя:
– Ну же, Яныч, поднажми! Ну давай же!
Водила говорил, что живет в Каскозере и держит там магазинчик. Стало быть, сразу туда бежать? А вдруг он поехал домой? Нет, все же в магазин, а там дорогу укажут, если что.
Четыре каэм до Каскозера – четыре обратно. Времени менты дали час. Она должна успеть!
Откуда-то из глубины сознания опять всплыл противный внутренний голосок:
«Даже если ты найдешь проклятый паспорт, как ты потом успеешь домой? Четыре часа – триста километров. Ты же понимаешь, что такого везения не бывает? Нет, девочка, ты себе приговор подписала, впрягшись за этого идиота!»
По щекам струились горячие слезы, Яна уже не пыталась их сдерживать. Слезы туманили глаза, душили и окончательно сбивали дыхание.
«Дура!»
Полчаса назад, с надеждой заглядывая в глаза гаишника, Яна не думала ни о самолете, ни о часах. До боли сжав кулаки, она только твердила про себя:
«Скажи „да“! Ну что тебе стоит?!»
Застыв неподвижной глыбой, сержант задумчиво смотрел на девушку сверху вниз. С козырька его фуражки сорвалась дождевая капля. Яна проследила взглядом за тем, как она упала на выпирающий живот инспектора.
Пожевав губами, он заговорил неторопливо и подчеркнуто вдумчиво:
– История, прямо скажем, подозрительная. Может, и нет никакого паспорта?
Вспыхнув, Яна подалась вперед и отчаянно затараторила:
– Ну что вы, зачем мне врать?! Пожалуйста, войдите в положение! Мы сутки в пути, всю ночь не спали… Я же мигом туда и обратно. Да я через час его паспорт принесу – не надо его никуда везти! Пожалуйста!
Сержант хмыкнул и смерил Яну взглядом, который ей совсем не понравился:
– Ну-ну, а вы горячая девушка, я погляжу!
«Козел!»