Море безмятежности

© Евангелина Март, 2026

ISBN 978-5-0068-0779-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Горят под небом крыши домов,

Идут на смерть сыны родов.

Помнят, как вчерашних малых ребят,

Сегодня идущих в бой солдат.

Смотри, милый брат! Виселицы стоят,

Тела земляков горят!

Их души с небес на нас глядят

И будто говорят:

— Семья! Живите!

Память храните!

В полях после войны

Наши тела схороните,

В землю родную,

Прах к праху, верните!

В концлагере дети,

Что словно не жили.

В печах крематориев

Их испепелили.

Маленький мальчик.

Он лет пяти,

Не успел вместе с мамой

От фашистов уйти.

Маленький мамин платочек в руках,

Таких сколько тысяч

С надеждой в глазах?

За Родину все как один постоим,

Землю предков врагам мы не отдадим!

Напрасные молитвы

Никто не придëт.

Разве что сломанный ангел,

путающий рай с заброшенной станцией.

Я верю.

(Хотя мой бог — это пустой кошелëк,

а все молитвы возвращаются как сошедшие с дистанции).

Эта земля — детский рисунок апокалипсиса:

кривые домики, кривые люди,

и мы — слепые, притворяющиеся зрячими.

Я отвожу глаза — не от святости,

а потому что черная кошка — это тень от страха,

а смог над городом — пепел надежд от курящих.

У тебя от меня изжога?

Это не благословение.

Боль от потерь?

Это новое откровение.

Бойся.

(Не мои чаяния).

У моего порога

тревога

машет грязным платком —

это не молитва,

это жест отчаяния.

Моя поэзия — клякса на страницах священного писания.

(Да, я оставил след!

И его не сотрëшь).

Ты играешь спичками?

Я знаю — ты мечтаешь о свете,

но стог

давно отсырел,

а в развалинах острога только ветер

разбрасывает обещаний немощь.

Диктуешь эпилог?

Поздно.

Бог уже отвернулся —

Его молчание и

звенит в наших ушах.

Надеешься?

Пусть останется

хоть что-то в мечтах!…

Безумие

В поле багровых цветов,

ты идёшь

И волосы пламенеют на рассвете,

Лужайка как зыбкая ложь

Дрожь по телу проходит

Робкий шепот обещанием веет

Ты красотой меня уничтожь

И я тебе поверю.

Глаза твои —

половина грозы,

Леса, озера

Зелено-карие искры.

как весеннее половодье.

Я встречаю твой взгляд,

И до боли зудит изнутри,

как будто за гранью

старого сна,

где был я когда-то

твоим героем

Памяти мутной страницы.

Легенды о нимфах

и русалочьих песнях

смешались в ветре,

зовут меня в даль.

Я хотел бы быть верным

до конца —

как бы Маяковский

лелеял свой идеал.

Стоять в огне, не отступая,

Превратить одиночество в сталь.

Но ты — чудо утренней зари,

что приходит и тает,

И весь мой мир

в тревожной нежности

дрожит на зыбкой грани.

Я верю тебе,

как древний витязь

верил в милость утра.

Но ты — или призрак,

или птица,

всколыхнувшая воздух,

Скрылась в зарослях света,

уходит сквозь алую дымку

в свой несбыточный миф

Без ответа

Всё, что могу —

брести за призрачной тенью

сквозь багряные рассветы,

несколько шагов по опавшим лепесткам

и звать тебя,

не надеясь на ответы.

Моё сердце —

обет и верность,

распятие солнечных дней,

и одиночество —

как крест,

что я несу в надежде быть когда-нибудь с тобой здесь.

Ты — загадка,

что вечно ускользает,

а я — тот, кто будет ждать,

пока не станут цветы

символом верности

и боли,

пока тревожная нежность

не растворит меня

в легендах алого поля.

«Бабушка, прости меня…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.