– Не бывать этому! Клянусь самим Тором! Никогда.
– Хватит, – Альва подтянула дочку к себе, строго посмотрев на мужа.
– Она ещё ребёнок.
Астрид, крепко обняв мять, снова заплакала.
– Я всё сказал, – рявкнул Ярл и вышел на улицу.
Нежные руки Альвы ласково обнимали дочку. Её золотистые прямые волосы нежно щекотали маленькое детское личико.
Альва была очень красива: яркие голубые глаза, белоснежная кожа, ровные и симметричные черты лица. Многие завидовали Ярлу оттого, что у него такая жена.
Мать тихо напевала колыбельную, не прекращая гладить свою дочь, пока та не уснула на её руках. Альва бережно отнесла девочку на кровать, а сама пошла на кухню. Собрав еды, она направилась на окраину деревни, укутываясь плащом с капюшоном из белого песцового меха. Погода теперь стояла морозная, и можно было легко застудиться.
Дан не заметил, как уснул. Из-за того, что он не развёл костёр, мальчик замерзал, но пока не понимал этого. Вдруг Дану стало тепло. Сквозь сон он услышал треск разгоравшихся поленьев, а когда открыл глаза, то увидел сидящую рядом с ним Альву.
– Не бойся, мальчик, – нежным голом проговорила мать Астрид.
Дан уже стоял и удивлённо смотрел на Альву.
– Я понимаю твою обиду, – продолжила женщина, – если можешь, прости их. Такой народ у нас суеверный. Я-то понимаю, что ты вообще не при чём, и не тебе отвечать за поступок твоего отца. Я, кстати, очень хорошо его знала. Мы, можно сказать, были друзьями, – Альва задумчиво смотрела в костёр.
– Знаешь, Дан, что бы не совершил твой отец, больше никто тебя не обидит, ты слышишь меня? И если Кнуд тебя ещё хоть раз тронет, ты скажешь об этом мне, а я уж найду на него управу, договорились? – улыбнулась Альва.
Дан кивнул.
– А по поводу Астрид не переживай. Ярл успокоится и всё будет как прежде. Я, конечно, вряд ли смогу убедить его пускать тебя в большой дом, уж больно он суеверный и боится гнева богов, но ты никогда не будешь нуждаться в еде и одежде, я тебе обещаю, – Альва проговорила это с какой-то дрожью в голосе, а на глазах её выступили слезы.
– И ещё, мальчик, прости меня, я даже и не думала, как тебе одиноко и плохо. Просто столько свалилось на нас за последние два года. Я была глупа и эгоистична. Прости меня и моего мужа, если сможешь, Дан, – Альва расплакалась.
Дан совершенно не знал, что ему делать. Он подошёл и обнял её. Альва обняла его в ответ очень сильно и ещё сильнее зарыдала.
Волосы Альвы пахли синими цветами, которые росли на южных склонах гор ранней весной.
– Прости меня, слышишь, прости, – Альва не переставала плакать. Дан просто стоял и обнимал её, не зная, что ему делать, но на душе у него было так спокойно, так хорошо. Как же давно он не ощущал материнской ласки, как же давно с ним не говорили так заботливо и без отвращения.
Мальчик не знал, сколько они так простояли. Альва встала и, утерев слёзы, вышла из дома, ничего не сказав на прощание. А Дан так и остался стоять и смотреть в пустой проём входной двери в полном недоумении от того, что сейчас произошло.
Глава 4
Поселения, где жил мальчик, и подобные этому назывались чужеземцами Северными Землями. Иные называли эти края Скандинавией или Норвегией, а жителей этих земель именовали викингами.
Здесь жил суровый народ. Народ воинов и охотников. На этой промёрзшей земле невозможно было что-то посадить и вырастить – это давалось с большим трудом, да и урожай был скудный. Скалистая местность распространялась далеко за горизонт. Белоснежные вершины гор окружали всё вокруг.
Люди, жившие здесь поколениями, приучили себя выживать. Они были превосходными моряками, но ресурсов, чтобы не голодать в столь холодные зимы, им не хватало, поэтому люди участвовали в набегах на соседние государства, грабили чужеземные корабли. Их быстроходные драккары не мог обогнать ни один корабль. И, так как Викинги выживали этим промыслом поколениями, они не становились, а уже, можно сказать, рождались воинами. Практически с пелёнок детей обучали военному ремеслу. А когда они вырастали, то уже были могучими воинами, с которыми никто бы не захотел схлестнуться в бою.
* * *
Солнце уже было в зените, когда Дан вышел из дома. Жизнь в деревне кипела. Бесконечно снующие туда-сюда торговцы из соседних деревень промышляли на местном рынке своими товарами, украшениями, мехами. Рядом с казармой, где отдыхали воины после своих постов, находилась тренировочная поляна, на которой воины могли оттачивать свои навыки в стрельбе из лука и владении холодным оружием.
Дан любил наблюдать за этим занятием, поднявшись на большой уступ в скале, который нависал над казармой. Там его никто не видел, а он видел всех.
Мальчик с жадностью заглатывал глазами каждое движение, каждый звук выпущенной стрелы из лука, каждый лязг топора ласкал ему слух. Он мечтал научиться всему этому ремеслу, но никто не хотел учить его. Остальных детей обучал старик Орм. Это был, наверное, самый старый и опытный из воинов в деревне. Он давно уже не плавал за море и не участвовал в набегах. Орм обучал всех детей, особенно мальчиков, и, конечно же, желающих у Орма было очень много, ведь быть слабым – это позор и бесчестие. Слабым, как Дан.
Сейчас ученики Орма боролись. Самым сильным из всех его учеников был Эйнар. Он старше Дана на несколько лет и почти на две головы выше него. Волосы его, золотисто-соломенного цвета, были длинны и густы. Дан восхищался Эйнаром. Он был красив и силён. Никто не мог побороть его. Дан хотел быть таким же.
– Поднимайся! – рявкнул Орм на одного из учеников после того, как Эйнар в очередной раз повалил того на землю.
– Я больше не могу! – взмолился ученик.
– Ты то же самое скажешь своим предкам, когда попадёшь в Вальхаллу? – Орм слегка пнул лежащего на земле ученика. – А ну, поднимайся быстро! – Крикнул старик. – Или я сам тебя сейчас покалечу. Мы никогда не сдаёмся! Пока ты можешь дышать, значит ты можешь драться.
Орм поднял мальчика за шиворот и толкнул в сторону Эйнара. Ученик вытер слёзы и снова кинулся на своего соперника, но опять быстро оказался лежащим на лопатках.
– Всё на сегодня. Завтра мы будем стрелять из лука, – недовольно проворчал Орм и поковылял к себе в казарму.
Орм был очень стар. Изъеденное временем морщинистое лицо, глубоко посаженные бесцветно-серые глаза и кривой, неоднократно поломанный нос. Всё это в совокупности складывало впечатление, что перед тобой дряхлый старик, хромой и немного сгорбленный, с куцыми седыми волосами и такой же жидкой бородой. Но внешность была обманчива. Он являлся одним из самых опытных воинов. Все его уважали и никогда не смели оскорбить или унизить его. Рука его по-прежнему была крепка и точна, когда он спускал тетиву или парировал щитом удар топора.
Дан дождался, когда все разойдутся по своим делам, и тихо, чтобы его никто не заметил, спрыгнул с уступа, намереваясь пойти на кухню и что-нибудь перекусить.
– А ты чего здесь трёшься! – Дан не заметил, что Орм сидел рядом с поленницей, сбоку от казармы.
Мальчик съёжился. Орм никогда не обижал его, но и разговаривать с ним тоже особо не любил. В ожидании пинка или ругательства, Дан виновато подошёл к старику:
– Я на кухню шёл, – смущённо проговорил он.
– Ага, как же…
– И каждый день, когда ты залазаешь вон на ту скалу и смотришь, это ты тоже на кухню идёшь? Или цветочки там собираешь? – буркнул Орм.
Дан не знал, что сказать.
– Ты думаешь, я не замечаю тебя? Да ты частенько следишь за нами. Хочешь обучаться ремеслу? – Орм вопросительно посмотрел на Дана. У мальчика загорелись глаза.
– Да, конечно, хочу.
– Ну так, а чего не подошёл и не сказал? Или я должен за тобой бегать? – спросил старик.
– Нет-нет, просто мне нельзя, – смущённо проговорил Дан.
– Это как так, нельзя? – удивился Орм. – Ты больной или у тебя может руки нет? Или ты боишься? – с усмешкой спросил Орм.
– Нет, я здоровый! – приободрился Дан. – Мне Ярл не разрешает.
– Ярл? Хм… – задумался Орм, – это он сам тебе сказал?
– Ну как же, я же сын предателя, мне нельзя в большой дом, мне вообще никуда нельзя, – проговорил мальчик.