Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело

– Вы можете прибегнуть к помощи полиции, и они снабдят вас превосходным баркасом из тех, что участвуют в береговом патрулировании.

– Полиция всё еще отказывается воспринимать нас всерьез. А тут еще имеет место и расхождение во мнениях. Причем наша линия куда как перспективнее. Уверен, они уже кусают локти от досады и из одной только ревности откажутся сотрудничать. Ну ничего. Пожалуй, я откажусь от их помощи, даже если они ее предложат. Готов заявить публично, что мы добьемся успеха сами.

– Смело, мистер Холмс, – усмехнулся с неопределенным выражением на лице Куиклегз. – Вы сказали о приметах преступников. Есть что-нибудь особенное?

– Да, забыл упомянуть, что наш удивительный злодей имеет отличительную деталь, а вернее, не имеет одной из отличительных деталей: у него отсутствует вторая нога… или первая, в общем не важно. Пол комнаты, где был найден мертвец, буквально усеян следами протеза Смолла.

– Но ведь по вашей версии он проник в кабинет жертвы через крышу. Как же мог калека проделать такое?

– Удивительно, но факты свидетельствуют, что даже с таким дефектом, сильно усложняющим жизнь, этот отчаянный малый сумел провернуть сей фантастический трюк. Ему помогла веревка и его напарник, который ее спустил, первым забравшись на крышу, а затем проникнув на чердак и через отверстие в потолке сделав роковой плевок… нет, выражусь изящнее. Несомненно, то был выстрел, настоящий бесшумный выстрел отравленным шипом, словно пулей поразивший покойного Бартоломью Шолто насмерть.

– Хорошо, что вы заговорили об этом! – подхватил Куиклегз, явно заинтригованный. – Самый неподдельный интерес… гнев и ужас читателей вызвали эти зловещие шипы и этот чудовищный яд, превративший милое, по воспоминаниям всех, кто знал жертву, лицо в настоящую маску смерти, через сардоническую усмешку которой проглядывало, казалось, само зло. Так вот. Удалось ли определить, каким ядом убили Шолто? Спрашиваю об этом, мистер Холмс, потому что ни для кого не секрет ваша любовь к химии, особенно к токсикологии.

– Сложно сделать однозначный вывод, тем более что шипы вместе с трупом были немедленно изъяты полицией. Подозреваю, для того чтобы я не смог произвести все необходимые исследования…

– Ну хотя бы самые общие предположения, мистер Холмс! – Блокнот в руках Куиклегза обратился в молитвенник.

– Это очень необычный яд, – сдался Холмс, – возможно, впервые примененный с целью отравления. Убийца – оригинал, что и говорить. Он получил свой адский эликсир путем смешения сразу нескольких сортов мышьяка и перемешивания с бисульфатом бария в довольно хитрой пропорции.

– Это ж надо додуматься! – не сдержался от восхищения репортер. – Но я слышал, его напарник тоже еще тот оригинал? Расскажите о нем.

– С ним еще интереснее, – оживился в свою очередь Холмс. – Как я уже говорил вам, на месте преступления неустановленным лицом, может и самим покойным, по неизвестной причине был пролит креозот. В нем четко отпечатался след босой ноги. Весьма своеобразный. Неестественно мелкая, почти миниатюрная стопа, какую не увидишь у взрослого человека у нас в Англии.

– Ребенок?! – подхватился Куиклегз, и то, как его глаза засверкали азартом при столь недалеком и слишком напрашивающимся выводе, вызвало у меня злорадное удовлетворение. – Мальчик? Девочка?

– Если бы, – хмыкнул Холмс. – У меня уже тогда сверкнула в голове смелая мысль: а не андаманец ли это с Андаманских островов? Ведь майор Шолто прибыл в Англию именно оттуда, и у него вполне могли остаться связи в андаманской среде.

– Разумно.

– Впоследствии доктор Уотсон довольно хитроумно сумел найти подтверждение нашей догадке. Это действительно был андаманец.

– Доктор Уотсон?! – репортер ошарашенно посмотрел на меня, словно после Тоби наличие талантов у еще одного «верного помощника», по его мнению, означало явный перебор. – Ему приходилось иметь дело с ними?

– С кем?

– С андаманцами.

– Нет, ему пришлось иметь дело со справочником миссис Хадсон. Это большая и толстая географическая книга, в которой содержится много полезных сведений, в том числе и криминального толка. Оказался там и наш добрый малый. В кавычках, разумеется. Всё совпало до мелочей. У него оттопыренные пальцы и исключительно маленькая нога.

– А пальцы…

– Да, оттопыренные.

– На руке или на…

– Всё там же, на ноге.

– Которая, вдобавок ко всему, еще и маленькая.

– Чрезвычайно. Даже не располагая точными сведениями о численности андаманской общины в Лондоне, можно с уверенностью утверждать, что она крайне мала и людей с такими приметами у нас не найдется и десятка, а из них в приятельских отношениях с одноногими может быть замешано совсем уже незначительное число. То есть, как вы понимаете, поле розыска всё более сужается.

– Понимаю, – прищурился репортер с выражением, будто теперь он и сам точно знает место, где должны обнаружиться участники такой необычной дружбы. – По сути, при таких четко очерченных обстоятельствах вы указываете на вполне конкретную, хоть и иноземную личность. Осталось только ее отловить.

– Именно так.

– В таком случае действительно роль доктора Уотсона оказалась очень значимой, как вы и сказали. Благодаря ему вы, во-первых, произвели тщательную тренировку и хорошо разогрелись, дважды придя туда, где он уже побывал…

– Это лучше опустить, – заметил Холмс, чем вызвал мою благодарность. – Достаточно будет отметить его заботу о мисс Морстен и идентификацию странного следа, что заметно приблизило расследование к благополучному завершению.

– Кстати говоря, каково состояние мисс Морстен, мистер Холмс?

– Она держится молодцом.

– Рад это слышать, однако я не удивлен. Не сомневаюсь, что, связав себя со столь серьезным и ответственным человеком как вы, мисс Морстен существенно приободрилась и с надеждой смотрит в будущее.

– Она еще больше приободрится, когда свяжет свое будущее с… Впрочем, я забегаю вперед. Единственное, чем сейчас заняты наши умы и сердца – мои и доктора Уотсона в еще большей степени, – это как можно быстрее поймать преступников и вернуть мисс Морстен причитающиеся ей по праву сокровища.

– И Тадеушу Шолто в таком случае.

– Разумеется. Если его непричастность будет доказана, его доля останется за ним. Но в первую очередь нас, конечно же, занимают наши обязательства перед клиентом. И в этом доктор Уотсон преуспел даже больше, чем я. Я хочу сказать, что иногда женщине, оказавшейся в особенно трудном и таком неуютном положении, практически возле трупа, который остался должен ей деньги, но вместо этого улизнул… исчез, одним словом, покинул этот свет без объяснений – как говорится, ни ответа ни привета… так вот когда права такой женщины попраны и повсюду опасность, в такой момент она остро нуждается в присутствии настоящего мужчины, который сможет защитить ее. Мой друг, несомненно, является таким человеком, и, несмотря на его скромность, мисс Морстен, конечно же, не могла не почувствовать этого.

– Ну, что ж, мистер Холмс, от лица своей газеты мне остается только пожелать вам как можно успешнее завершить это дело и поскорее предъявить суду двух отвратительных злодеев. Спасибо за уделенное время. У меня всё. – Куиклегз поднялся со своего места, но не двинулся к выходу. – Мистер Холмс, если вы позволите мне задержаться у вас еще ненадолго, я быстренько набросаю общую часть и покажу вам, так сказать на одобрение. Мистер Ньюнес заинтересован в том, чтобы между нами было полное взаимопонимание, способствующее дальнейшему сотрудничеству.

– Конечно, конечно, – согласился Холмс. – Поднимемся ко мне. Там вам будет удобнее. А то тут эти постоянные опыты… – он сокрушенно махнул рукой, предлагая убедиться, как безнадежно далеко вперед продвинулись его химические изыскания.

Репортер с восхищением оглядел беспорядочную линию колб, пробирок и бутылей, мутных до такой степени, что наши красочные растворы перестали проглядывать сквозь стекло, так как миссис Хадсон давно отчаялась стереть с них пыль. Затем он проследовал за Холмсом наверх в его комнату, где к услугам гостя был готов удобный письменный стол, а я остался в гостиной, уставившись рассеянным взглядом в одну из заросших серым мхом емкостей и задумчиво переваривая услышанное.

Письменная речь газетчика в проворстве не отставала от устной. Уже через десять минут они вернулись, и Холмс протянул мне то, что бойкой рукой «набросал» за короткое время наш посетитель.

«В первом же своем выпуске мы имеем честь сообщить публике, что самый знаменитый сыщик наших дней Шерлок Холмс благодаря своей неукротимой неспособности и минуты просидеть без дела заполучил очередного клиента – и какого! Это мисс Морстен – главный фигурант норвудского дела и одна из пострадавших сторон, из-за чего у мистера Холмса появилась возможность параллельно со Скотленд-Ярдом заниматься расследованием, составляя конкуренцию инспектору Джонсу. Мы можем только приветствовать наступление времен, когда одновременный розыск преступника наиболее известным представителем частного сыска и официальными органами превращает оперативные мероприятия – не без нашей, конечно же, помощи – в увлекательное состязание. Такое же напряженное действо, похоже, ждет нас и на сей раз. Норвудское дело и без того содержит в себе немало загадочных и даже роковых обстоятельств и не нуждается в дополнительной рекламе. Отметим, что извечные антагонисты – Скотленд-Ярд и Шерлок Холмс – словно для того, чтобы придать еще больше остроты интриге, избрали разные версии и, соответственно, в их разработке движутся в противоположных направлениях. Инспектор Джонс взял на вооружение метод обращения свидетеля в подозреваемого посредством давления, и подходящим материалом для него определен брат-близнец погибшего Тадеуш Шолто. Мистер Холмс сосредоточил свое внимание на иных кандидатах: человеке с деревянной ногой и его свирепом помощнике весьма нецивилизованного происхождения. И от того, что этих лиц, в отличие от мистера Шолто, еще предстоит разыскать, тактика мистера Холмса с ее динамичностью, по нашему мнению, только выигрывает и смотрится значительно привлекательнее однообразных и, будем откровенны, навевающих скуку действий полиции, каковые мы вынуждены наблюдать при появлении всякой новой криминальной загадки. С этим согласно большинство наших читателей, что подтвердил наш широкий опрос: двое из троих респондентов, принявших в нем участие, заявили, что симпатизируют именно мистеру Холмсу и готовы поставить на него как на наиболее вероятного победителя довольно существенные средства. И он, как всегда, не разочаровывает своих почитателей. Нам стало известно, что великий сыщик бросился по едва остывшему следу предполагаемых убийц вместе с доктором Уотсоном и собакой по кличке Тоби. И надо признать, его результаты выглядят впечатляющими. Уже к полудню девятого октября мистер Холмс вышел на причал неподалеку от Броуд-стрит, откуда Джонатан Смолл на катере некоего Мордекая Смита исчез в неизвестном направлении; тогда как Тадеуш Шолто отказывается признать себя виновным и, по слухам, уже сумел предъявить полиции не только свое алиби, но и тех, кто подтверждает его подлинность. Представители Скотленд-Ярда пока никак не прокомментировали эти слухи, но известно, что подозреваемый всё еще находится под стражей.

В одну из редких минут отдыха мистер Холмс согласился посвятить нашего корреспондента, неподражаемого Кеннета Куиклегза, который всё еще с нами…»

В этом месте я оторвался от текста и поискал глазами мистера Куиклегза, которого, однако, с нами уже не было. Сообразив, что он ушел, пока мое внимание было занято его творением, я был вынужден обратиться за пояснением загадочной фразы к Холмсу.

– «Который всё еще с нами» – это он так намекает владельцу «Ньюснес парэйд», что может вернуться на свое прежнее место работы, откуда его переманили, если тот будет недостаточно его ценить, – со смехом ответил Холмс. – Этот проныра держит в напряжении всех своих работодателей, перебегая из газеты в газету.

– Неужели его вульгарная манера кому-то по вкусу? – удивился я.

– Теперь это зовется сенсационным духом. Читателям такое нравится.

– Кому именно? Вам? Мне?

– Не отдельным, а широкому кругу.

– То есть поодиночке все плюются, а сообща – горячо одобряют?

– Кроме того, этот субчик передвигает бойко не только языком, но и нижними конечностями. Он – непревзойденный мастер оказываться в нужном месте, так что «Ньюснес парэйд» за него ухватилась неспроста.

Приняв со вздохом услышанное, я продолжил чтение, для чего вернулся к неподражаемому мистеру Куиклегзу, которого «мистер Холмс согласился посвятить в подробности, касающиеся проделанной им работы и дальнейших действий».

Далее следовала череда уже известных мне вопросов и ответов, итог которым подводило заключение, чей безграничный оптимизм своей наглостью чаяний просто-таки потряс меня.

«Добавим, что Шерлок Холмс пообещал также, что, как только появится достаточная ясность по поводу местонахождения преступников и будет организована операция по их поимке, нашему корреспонденту предоставят возможность участия в этих мероприятиях для объективного и полного их освещения. И если Кеннет Куиклегз сумеет и в них проявить себя с присущей ему яркостью, тандем сыщика и доктора в скором будущем навсегда преобразится в более гармоничный тройственный союз, удачно пополнившись недостающим товарищем, журналистом, чьи качества сгладят противоречивость остальных участников и устранят некий дисбаланс, присущий…»

У меня не хватило терпения дочитать эту высокопарную галиматью, в чьей напыщенности притаилась куда более серьезная проблема, чем сегодняшний нелепый спектакль.

– Господи, Холмс! – возопил я, вскочив с кресла. – Я не могу поверить! Нас теперь будет трое?!

– Они были бы не прочь, – рассмеялся Холмс.

– Если уж так нужно сгладить нас недостающим товарищем, пусть в таком случае это будет Тоби! Обещаю гладить его с утра до вечера, пока не устраню дисбаланс. Он все-таки не так неподражаем, как…

– Успокойтесь, Ватсон. Это разовая акция. Вижу, вам моя затея с интервью пришлась не по нутру.

– Еще бы! – проворчал я и, не сдержавшись, добавил в сердцах: – Ума не приложу, Холмс, зачем надо было рассказывать всё прессе! Вы сообщили убийцам, что мы идем по их следу, и теперь они примут меры.

– «Идем по следу» – слишком оптимистичное заявление для тех, кого этот след привел к пустому причалу. Даже если бы мы обладали способностью Иисуса передвигаться по воде пешком, Тоби, как вы убедились, совершенно точно не святой, и возможности его нюха, по всей видимости, ограничены сушей. Так что я очень надеюсь, что они действительно, как вы выразились, примут меры, иначе мы попросту не знаем, где их искать.

– Но вы сказали этому щелкоперу, что намерены прочесать все укромные места по обоим берегам. Почему бы нам так не поступить?

– Очень точное, глубокое и в целом разумное предложение, исходящее из абсолютного незнания местности. Поверьте мне, таких укромных уголков на Темзе бесконечное количество. Давайте трезво смотреть на вещи. Мы достигли той стадии, когда поимку имеет смысл вести, располагая значительными ресурсами. Они есть у полиции. Придется прибегнуть к их помощи, поэтому я позаботился хотя бы о том, чтобы наши результаты были официально засвидетельствованы, дабы Скотленд-Ярд впоследствии не смог присвоить их себе.

– Так что же, отныне мы уступаем дорогу инспектору Джонсу? – разочарованно протянул я. – Зачем же вы наобещали Куиклегзу то, что мы не можем осуществить?

– Ответ на первый вопрос: ни в коем случае не отдаем первенство! Руководим поимкой мы. Полиция лишь обслуживает нас, обеспечивая всем необходимым.

– Ладно, – отозвался я уже более миролюбиво. – А на второй?

– Обещания Куиклегзу на самом деле есть не что иное, как мой привет Смоллу. В этом и заключается главная цель этого интервью. Создать приманку, вытянуть Смолла из убежища.

– Но как? У вас как у руководителя поимки есть соображения?

– Конечно. Обратите внимание, прошло уже достаточно времени, чтобы Смит давно вернулся, куда бы они со Смоллом ни отправились – вверх к Ричмонду или вниз до Грейвсэнда. Час назад я вновь посетил домик у причала и удостоверился у миссис Смит, что ее мужа всё еще нет. Какой из этого следует вывод?

– Что она волнуется.

– Естественно, – согласился со мной Холмс. – А еще?

– Места себе не находит, – добавил я еще.

– А насчет Смита?

– Что он где-то задержался.

– И не один. Смолл его не отпустил, значит, Смит всё еще нужен ему. Значит, они еще непременно поплывут, а пока пережидают где-то на Темзе в укромном месте. Зачем?

– За каким-нибудь деревом, – предположил я. – Или за скалой. Если тут, конечно, есть скалы.

– Вы не поняли. Не за чем они прячутся, а зачем они прячутся?

– То есть… я что-то не так расслышал?

– Почему?

– Почему я думаю, что не расслышал?

– Почему они прячутся? – Холмс был само терпение, только ноги всё громче скребли пол. – По какой причине?

– И по какой же? – спросил я в ответ с неослабевающим интересом.

– Смолл затаился, чтобы оценить обстановку. Собирает всё, что слышно об этом деле. В первую очередь, на кого пало подозрение. Естественно, из газет. Узнав про арест Шолто, он успокоился. Спешить некуда. Где он засел и когда вынырнет из укрытия? В каком направлении? Мы не можем караулить его рывок до бесконечности. Риск упустить хитреца слишком велик. Отыскать его нору нам тоже не под силу. Я решил ускорить процесс, заставить его нервничать. Завтра он прочтет, что я взялся обшаривать заводи. Вы заметили, как я ловко построил разговор?

– Возможно, заметил. Насчет чего?

– Я посетовал, что собственными средствами мы не располагаем, а полиция сотрудничать с нами не желает. Смолл сделает вывод, что оставаться в убежище опасно, а вот река, наоборот, свободна. Он отчалит, и вот тогда мы его поймаем на воде.

– Но вы же сами сказали, что «Аврора» является одним из самых быстрых баркасов в здешних местах! – воскликнул я. – Нужно здорово рассчитать момент и положение, чтобы пересечь ей путь на плоту или весельной шлюпке.

– Я уже рассчитал. Полицейский паровой катер не уступит «Авроре» в скорости.

– Но вы же сказали, что полиция…

– И не жалею об этом нисколько. Надеюсь, они меня поймут и простят. На самом деле я уже обо всем договорился. Пока вы отсыпались после прогулки с Тоби, я побывал не только у миссис Смит. Перед тем я наведался в Уоппинг к «мокрым бобби» (прозвище речной полиции, или, иначе говоря, Темзенского дивизиона, штаб-квартира которого располагалась в Уоппинге. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс») и заручился, что в наше распоряжение предоставят «Алерт» или что-нибудь подобное вместе с командой («Алерт» – самый известный на то время паровой катер Темзенского дивизиона. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс»).

– Вынужден признать, Холмс, что за эти несколько часов вы успели проделать наяву больше, чем я во сне, – заметил я с невольным восхищением.

– Надеюсь, вы не собираетесь для сравнения предоставить свой отчет?

– И все-таки мы не знаем, какую сторону он изберет. Где его караулить?

– Я не случайно упомянул, что проверка начнется сверху. Это почти наверняка погонит его вниз. Так логичнее, ведь он не будет знать, где мы в точности в конкретный момент находимся, так что ему спокойнее будет перебраться к Вулиджу или даже к Грейвсэнду. А мы перехватим его где-нибудь поближе к Тауэру, между мостами.

– Но станет ли он читать эту странную газету – «Ньюснес парэйд»? – удивился я. – Лично я о такой никогда не слышал.

– Неудивительно, они только набирают обороты. Это будет их первый номер.

– Не лучше ли было связаться с «Таймс» или «Стандарт»? Всё же вам более к лицу общение с солидными изданиями.

– У солидных изданий жестко составленный бюджет, где каждый пенни на счету. А эти нувориши от журналистики рвутся к известности, под которой подразумевают поголовный ажиотаж, и за ценой не постоят.

– И кто стоит за этим странным названием? – спросил я.

– Я думал, вы уже догадались, – удивился Холмс. – Разве первое слово ничего вам не напоминает? Тем более что Куиклегз по крайней мере однажды упомянул это имя в вашем присутствии.

– Что-то вроде «Ньюнес», если я правильно расслышал.

– Вы смеетесь?! – пришел в изумление Холмс. – Это тот самый Ньюнес, которому вы исправно носите свои рассказики. Этот торговец наскоро сколоченной мебелью задумал так же спешно сколотить и ежевечернюю газету. Ему уже мало «Тит-Битс» и «Стрэнд мэгазин» (Джордж Ньюнес – издатель ежемесячника «Стрэнд мэгазин», где печатались рассказы А. К. Дойла, и еженедельника «Тит-Битс» – действительно в начале своего предпринимательства занимался торговлей мебелью. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс»). Я понял, что ради громкого дебюта этот честолюбец не поскупится, и выбил из него гонорар за интервью в десять раз жирнее того, что предложили бы «Таймс» и «Стандарт» вместе взятые.

– Неужели так много? – изумился я.

– О да! – рассмеялся Холмс. – Впрочем, моему успеху поспособствовало одно любопытное обстоятельство. А именно – интерес со стороны «Ансэрс», которым я ловко воспользовался. Не знаю, в курсе ли вы, но Хармсворт когда-то трудился у Ньюнеса в «Тит-Битс», и с тех пор их ревностное соперничество неуклонно подогревается снующей между ними туда-сюда кошкой (по всей вероятности, имеется в виду один из братьев Хармсвортов – Альфред Хармсворт, будущий основатель «Дэйли мэйл», а на момент описываемых событий владелец «Ансэрс». – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс»). Так вот, они тоже выразили заинтересованность в интервью, особенно когда я намекнул на возможное продолжение на свежем воздухе с репортажем непосредственно с места событий. Узнав про это, Ньюнес с готовностью выложил баснословную сумму с условием, что я не только не вымолвлю ни слова для «Ансэрс», но и не позову никого из них на катер. Так что вызвавший вашу ревность Куиклегз будет единственным представителем прессы, кто составит нам компанию на катере и возьмет на себя освещение нашей охоты, как только мы перенесем ее на водные просторы. Дополнительная пикантность состоит в том, что, как назло, наш пройдоха Куиклегз – одна из упомянутых мною кошек. Он работал в «Ансэрс», пока Ньюнес не переманил его своим проверенным способом – деньгами. Так что у Хармсворта особый зуб на него, а я в каком-то смысле подлил масла в огонь.

Следующий день прошел под знаком открытия сезона речной охоты на акул преступности. Говорят, акулы – те, что совершают преступления в толще морской, третируя смертоубийством тамошнюю живность, – иногда заплывают в пресную воду. Мы надеялись, что Смолл, такой же лютый хищник и убийца, покинет свое логово и попытается, наоборот, через Темзу проскочить незамеченным к территории обитания своих духовных собратьев, одним словом, вырваться к морю. Поэтому сегодня с раннего утра, как только немного рассвело, и до уверенных сумерек мы дефилировали на «Алерте» поперек реки взад-вперед, меняя иногда зону пребывания, то спускались ниже, то, преодолевая течение, забирались вверх. Открытую палубу продувал бодрый бриз, так что я по большей части отсиживался в крохотной каюте и всё равно к вечеру сильно продрог. После заката мы пристали к берегу и, договорившись с командой о завтрашнем продолжении, отправились домой.

Там нас в числе прочей прессы поджидал обещанный дебютный номер ньюнесовского ежедневника. «Ньюснес парэйд», в названии которой первое слово было несколько изменено, дабы обыграть сходство звучания фамилии владельца и слова «новости», с нахальством закомплексованного безызвестностью новичка попыталась предельно экспансивно осветить даже безмятежные на первый взгляд темы вроде праздника сельдерея в Дармуте или сообщения о выпадении града в Сассексе, загнавшего в пруд свиней местного фермера. Из-за того что все полосы были пересыпаны сплошь кричащими заголовками, я не сразу нашел центральную тему номера. Интервью Холмса делило целую страницу со статьей о мисс Фринсноу, старой деве, триумфально, «с невиданным отрывом», как сообщал корреспондент из деревушки под Редингом, победившей в конкурсе на самое крутое вареное яйцо. Едва я, пробежав глазами по репликам Холмса, перемежающимся комментариями Куиклегза гораздо чаще, чем в черновике, приступил к безоговорочному успеху мисс Фринсноу, яростный рык моего друга оторвал меня от захватывающего описания правил упомянутого конкурса.

– Проклятье! – воскликнул Холмс, отшвырнув газету. Я заметил, что это был свежий номер злополучной «Ансэрс», чьи домогательства мы отвергли по принуждению Ньюнеса. – Похоже, конкуренты Куиклегза объявили нам войну. Мы их отвадили, но они не желают оставаться в стороне.

– Что случилось? – спросил я, подбирая с пола смятую газету.

– Прочтите сами. Эти олухи наблюдали за нами с берега и всё выболтали. Не пойму, то ли вредят намеренно из мести, то ли наивно надеются доказать свое ушлое превосходство над нашими партнерами, чтобы мы изменили выбор. Кичатся осведомленностью и суют нос, куда не просили.