– Тогда давай его, – старик протянул руку.
Рука была крепкой, с длинными узловатыми пальцами и темной обветренной кожей, покрытой глубокими морщинами. На ладонях и костяшках пальцев Сенгтай увидел мозоли, которые свидетельствовали о том, что эти руки не боятся тяжелой работы и до сих пор не знают покоя, несмотря на почтенный возраст их хозяина. Не отрывая взгляда от руки, Сенгтай немного отклонился назад и сказал:
– Простите, но я не могу отдать вам письмо.
– Почему же? – спросил старик, опустив руку.
– Видите ли, оно предназначено господину Даргону, и я могу передать его только ему и только лично в руки, – ответил Сенгтай и многозначительно посмотрел на старика.
Тот нахмурился и, повернувшись боком к Сенгтаю, о чем-то задумался. Сенгтай неподвижно стоял рядом и ждал. Наконец, старик сказал:
– Я вижу ты довольно смышленый парень, Сенгтай. Ну что ж, – старик провел рукой по бороде, – видимо, нет смысла скрываться и стоит признать: ты меня удивил своей смелостью и находчивостью. Да-а! – старик прищурил глаз. – Давно я не встречал таких ловких и настойчивых молодых людей.
Сенгтай, молча, смотрел на старика. Но при этом чувствовал нарастающее волнение, вызванное словами незнакомца. И вновь затеплилась надежда, что долгий и трудный путь, который он проделал, пройдя от храма Вечного Солнца до Сумеречной горы, не был напрасным. В это время старик, не спеша, подошел к Сенгтаю и произнес:
– Видимо, пришло время представиться. Я – господин Даргон, тот самый, которого ты искал. Поздравляю тебя, мой маленький друг, – он похлопал Сенгтая по плечу, – ты выполнил последнюю волю своего учителя.
Сенгтай словно окаменел. Сейчас, когда он, наконец, достиг своей цели, ему почему-то было очень трудно в это поверить. Мысли путались, и сердце билось, словно птица в клетке. Сенгтай не мог понять, почему же именно сейчас, когда все трудности позади, ему вдруг стало так тревожно? Почему в конце пути так хочется оглянуться назад? И внезапно он понял, что пройденный путь, несмотря на все трудности и опасности, все же был его пройденным путем. Он был частью его жизни, возможно, не самой лучшей, но зато уже известной. Неизвестность тревожила. Раньше он не задумывался об этом. Будущее казалось ему далеким и неопределенным, но сейчас Сенгтай стоял на пороге своего будущего. Словно прожив много лет в одном доме и ни разу не покинув его пределы, он вдруг открыл дверь, и свежий ветер ворвался в дом, принеся с собой новые запахи и звуки. Пришла пора сделать выбор между тем, с чем он жил всю жизнь и что было ему хорошо знакомо, и тем, что ожидало его там, за далеким горизонтом грядущих дней. Но Сенгтай не был готов сделать выбор.
С трудом отогнав тяжелые мысли, он попытался сосредоточиться на происходящем. А в это время Даргон стоял рядом и наблюдал за внутренней борьбой Сенгтая, и когда, наконец, Сенгтай вернулся к реальности, Даргон спросил:
– Могу я получить письмо, которое ты мне принес?
– Да-да, конечно! Вот оно, возьмите, – Сенгтай поспешно достал большой конверт с печатью и протянул его Даргону, – извините, я задумался, – добавил он и с почтением поклонился.
Даргон медленно взял письмо из рук Сенгтая.
– Ничего страшного, людям свойственно иногда думать, – сказал он, отходя в сторону и извлекая содержимое из конверта.
Развернув лист желтой бумаги, сложенный пополам, Даргон бросил взгляд на аккуратные строки и снова сложил его. Не оборачиваясь, он произнес:
– Ты можешь располагаться, найди себе удобное место. Тебе придется провести несколько дней у меня в гостях. Нам необходимо о многом поговорить, прежде чем ты уйдешь, а я пока прочту послание твоего учителя.
– Хорошо, – ответил Сенгтай, – как вам будет угодно.
Даргон снял со стены факел и установил его в дальнем углу, где сидел, когда Сенгтай появился здесь. Там стояло большое деревянное кресло, застеленное шкурой медведя. Рядом находилась кровать с соломенным матрасом и одеялом из толстой грубой ткани. Больше в пещере ничего не было.
Даргон жил один и гостей явно не ждал, поэтому Сенгтаю пришлось сооружать некое подобие кровати самому. За лестницей Сенгтай обнаружил большую охапку хвороста, в которой были и еще совсем свежие ветки. Собрав необходимое количество, он отнес их в противоположный от Даргона пустующий угол. Сбросив ветки на пол, Сенгтай достал из своей походной сумки одеяло и положил его сверху, прижав по краям небольшими плоскими камнями. Получилась, быть может, не самая мягкая и удобная, но, все же, кровать. Сенгтай осторожно сел на нее, а затем медленно откинулся на спину. Тонкие упругие ветки кололись сквозь одеяло. «Ничего, за ночь все примнется и станет гораздо удобнее, – подумал Сенгтай. – Только бы не было слишком холодно в этой пещере».
Но холодно в пещере не было. Напротив, с каждой минутой Сенгтай все больше погружался в ощущение тепла и покоя, которое исходило от стен и потолка. Он чувствовал, как проваливаетсяв забытье, манящее своей безмятежностью.
Пару раз усилием воли Сенгтай пытался вырваться из этого состояния и вернуться к реальности, но чем сильнее он старался, тем труднее было это сделать, и уже через четверть часа Сенгтай оставил свои безнадежные попытки и уснул. Он будет спать долго и спокойно, и ничто не потревожит его сон, который так нужен был ему сейчас.
Дождавшись пока его гость уснет, Даргон открыл письмо. Он снова посмотрел на аккуратно выведенные слова, заполнившие лист желтой бумаги. На мгновение Даргон отвел глаза и задумался, словно пытаясь угадать, что было написано в этом письме, ставшим последним в жизни наставника храма Вечного Солнца. Но через миг он снова опустил глаза и целиком погрузился в чтение.
Из письма господина Екои:
«… Мой дорогой брат. Прости, что давно не писал тебе. Теперь у меня есть возможность исправить это, но, к сожалению, повод для письма не самый приятный. Недобрые предчувствия, вызванные странными событиями, тревожат меня, и я не знаю, что мне делать. Не представляю, как объяснить тебе, но думаю, ты все поймешь сам.
Меня не покидает чувство, что за мной следят. Оно появилось несколько лет назад. Сначала я не придавал этому значения, но позапрошлой зимой, около полуночи 27 дня месяца старого снега, я вышел на улицу, чтобы посмотреть на луну и вдохнуть свежего морозного воздуха перед сном. И лишь только я ступил за порог, как взгляд мой уловил едва заметную тень, метнувшуюся от стены храма в лесную чащу. Сначала я, не обратив внимания на одно важное обстоятельство, решил, что это разбойник пытался поживиться чем-нибудь из утвари, сложенной у стены, как раз в том месте, где он прятался. К нам часто забредают разные люди и, к сожалению, не все они приходят с добром. Но потом, спустя несколько недель, я вдруг снова вспомнил этот случай. И знаешь, что тогда я заметил? Убегая, таинственный пришелец не вспугнул ни одной птицы, а ведь их очень много в окрестных лесах.
Тогда-то я и почувствовал неладное. Кто мог ночью двигаться по лесу так, чтобы ни одна птица не заметила этого?
Подозрения закрались в мое сердце, и я стал более внимателен. Также я вспомнил, как когда-то ты, брат, предупреждал меня, что не стоит полагать, будто прошлое легко отпустит меня, и надо быть более скрытным в своих действиях, но только теперь я понял, как ты был прав.
После того случая я больше никогда не видел этих людей, но порой очень ясно ощущал их невидимое присутствие. Не знаю, как объяснить, но мне все больше кажется, что они приходят сюда не зря. Думаю, эти таинственные визиты вызваны вовсе не любопытством, и мне страшно подумать о том, какую цель они преследуют.
Пишу тебе о своих подозрениях вовсе не оттого, что я напуган. Считаю необходимым сообщить об этом на тот случай, если произойдет то, чего мы не ожидаем.
Посылаю это письмо с моим лучшим учеником. Прими его радушно, а если вдруг мои опасения сбудутся, то позаботься о нем так, как позаботился бы обо мне.
С уважением твой брат Екои.
Тринадцатый день месяца белого солнца. 2850 год»
Прочитав письмо, Даргон свернул его и положил на колени. Его лицо не выражало никаких эмоций. Даргон, молча, смотрел в полутьму пещеры, думая о чем-то, известном только ему одному.
* * *
Проснувшись рано утром, Сенгтай обнаружил, что кроме него в пещере никого нет. Оглядевшись, он увидел тлеющие угли костра. Судя по всему, огонь погас пару часов назад. В углу, где стояла кровать Даргона, было пусто, и лишь измятый соломенный матрас свидетельствовал о том, что здесь кто-то спал.
Сенгтай поднялся на ноги. Сняв со стены горящий факел, он решил воспользоваться отсутствием хозяина и осмотреть получше свое новое пристанище. «Странно, куда он ушел? – подумал Сенгтай. – И вообще, сейчас день или ночь?». Ответа на этот вопрос Сенгтай так и не получил. Пещера была слишком глубоко под землей и ни солнечный свет, ни ночная прохлада не могли проникнуть сюда.
Подняв факел над головой, Сенгтай пересек пещеру и нырнул под лестницу, туда, где недавно нашел большую охапку хвороста. Посветив, Сенгтай обнаружил, что она значительно уменьшилась. «Видимо, старик не спал всю ночь», – подумал он и, собрав остатки дров, отнес их к тому месту, где тлели угли недавнего костра.
Наломав веток, Сенгтай уложил их поверх углей и, встав на колени и склонившись до самой земли, осторожно подул. Через несколько секунд небольшие язычки пламени, разбуженные его дыханием, потянулись вверх, словно ощупывая сухие ветки. И уже через минуту костер вновь весело затрещал, освещая стены пещеры. Дождавшись, когда огонь разгорится сильнее, Сенгтай приступил к исследованию каменного дома господина Даргона. Подойдя к стене, расположенной справа от входа, он стал тщательно осматривать все, что попадалось на глаза.
Но находки не вызывали интереса. В основном это были предметы домашней утвари: кувшины, чаши, деревянные ложки и некоторые инструменты вроде старого тупого топора и такой же старой и тупой кирки.
Следуя вдоль стены, Сенгтай добрался до угла и здесь нашел связку стрел. Осмотрев их, он обнаружил, что стрелы совсем новые. Видимо, Даргон делал их сам. Потом юноша пошел вдоль длинной стены, расположенной прямо напротив входа. Это было последнее место, достойное внимания, поскольку все остальное он уже успел изучить. В углу, слева от входа, стояли кресло и кровать Даргона, а в нескольких шагах от них лежала охапка хвороста, накрытая одеялом на которой спал Сенгтай. Дойдя до середины стены, Сенгтай ничего не обнаружил, однако ближе к левому углу он заметил странное углубление. Поднеся факел поближе, Сенгтай заглянул в нишу и замер от изумления и восхищения. В глубине ниши стоял деревянный футляр, покрытый темным лаком. Стенки футляра тускло поблескивали, отражая свет факела, а внутри на двух резных подставках в форме драконов лежал меч. Это был необычный меч. Подобных ему Сенгтай еще ни разу не видел. Длинный узкий клинок покоился в отделанных золотой нитью черных кожаных ножнах. Рукоять обвивала полоса из той же черной кожи. Было в этом мече что-то, что притягивало взгляд. Не дорогая отделка, нет. Сенгтай видел мечи куда более изысканные, украшенные драгоценными камнями и отполированные до блеска.
В этом клинке было нечто иное. Лезвие было слишком длинным, более метра, и слишком узким, не шире двух пальцев. Он очень отличался от обычных мечей, широких и коротких. В нем не было блеска роскоши и особенной красоты, но Сенгтай почувствовал в клинке какую-то необыкновенную силу, которая странным образом соседствовала с кажущейся хрупкостью и изяществом.
Около получаса Сенгтай разглядывал этот странный меч. Без сомнения, он принадлежал Даргону, и поэтому Сенгтай решил, что когда тот вернется, он обязательно попросит разрешения посмотреть меч поближе.
Однако время шло, Даргон не возвращался, а руки Сенгтая чесались от желания взять меч старика. Но неожиданно он услышал звук шагов, доносившихся из туннеля, ведущего в пещеру. Сенгтай вернулся на свое место и стал ждать появления Даргона.
Через пару минут старик появился на лестнице. Остановившись, он огляделся. Заметив Сенгтая, Даргон кивнул и вышел на середину пещеры.
– Я вижу, ты уже проснулся, мой маленький друг? – спросил он.
– Да, господин Даргон, только что, – ответил Сенгтай.
– Тогда помоги мне, – сказал старик, и большая вязанка дров и два убитых зайца шлепнулись на пол.
Сенгтай вскочил с места и бросился к Даргону.
– Не торопись, Сенгтай, зайцы никуда не убегут, они ведь мертвые. Дрова тоже никуда ни денутся. Не стоит так спешить, – приговаривал Даргон, глядя на Сенгтая, когда тот тащил дрова под лестницу.