Антимафия

Он перегнулся через стол.

– Нужно сначала было навести справки – появился Костя или нет, а уж потом пылить деньгу. Причем точно знать: это ему, сколько, за что. Он тут порядок держит, посторонних не допускает, нам спокойно – почему за это не платить? Вот мы и платим. Но не в темных подъездах!

– Что теперь говорить? – развел руками Моргунок. – На меня словно затмение нашло… Навести справки! У кого, у гопника? Силища – схватил, прижал, грозил изуродовать. Может, подкуренный или накололся? Такие на все способны, чумные. Рад, что хоть ноги унес. А о бабках что жалеть? Все равно оглоушил бы да все из карманов вывернул.

– А что же один ходишь? У тебя ведь есть этот… Наковальня.

– Кувалда, Валерка: Тут моя промашка. Не ожидал, просто не ожидал у родного порога. Никогда такого не было…

– В нашей жизни ко всему нужно быть готовым, – назидательно сказал Ряха. – Всегда начеку. И в туалете оглядывайся.

Он надел очки, быстро просмотрел бумаги на столе.

– Ладно, поехали к Доке. Он должен точно знать, у него прямая связь со столицей. С ихним шоблом.

Игорь лежал на кровати в своей крохотной квартирке «для малосемейных», которую ему с год назад предоставил завод, точнее, директор после того, как он удачно «защитил интересы завода» в одном деле, которое грозило обернуться крупными санкциями.

В дверь постучали, и вошел Роман, его друг и «верный личарда», как окрестила его Лика, Они дружили еще с институтской поры, правда, позже их жизненные пути-дорожки разошлись – Роману юридическая наука не пошла впрок, в хитросплетениях законов он так и не научился разбираться и вскоре устроился каменщиком в какой-то строительный кооператив, где стал неплохо зарабатывать. Он уже и семьей обзавелся – милая жена Варя, трехлетний сынишка. Жили в частном доме, снимая половину, и платили немало, поэтому Роману, несмотря на хорошие заработки, постоянно не хватало деньжат, тем более, что Варю он берег и даже баловал, на работу до сих пор не отпускал после родов и практически содержал всю семью.

Широкое простодушное лицо его было озабоченным. Маленькие голубые глазки пытливо уставились на Игоря.

– Ничего такого в магазине нет, – он указал широким коротким пальцем на костюм Игоря. – Спрашивал, говорят, продали.

Грузно сел на заскрипевший единственный стул.

– Ну, рассказывай, зачем туда гонял, – вытащил из кармана куртки «Приму», закурил.

Игорь поднялся, запер дверь на ключ, подошел к письменному столу, выдвинул ящик, достал газетный сверток. Положил на стол и развернул. Роман смотрел, растерянно отвесив нижнюю губу, к которой прилипла дымящаяся сигарета.

– Что это? Сберкассу ограбил?

– Почти, – сказал Игорь. Сел на кровать напротив Романа и стал рассказывать. Тот курил сигарету за сигаретой.

– И так просто отдал? Сколько же тут?

– Ровно десять тыщ. Как один рублик.

– Ни хрена себе! – Роман поднялся, подошел к столу и задумчиво потрогал деньги. – И что? Сдашь в милицию?

– А меня спросят, где я их взял. На улице нашел? Там в такие сказочки не верят. А если этот гад тогда позвонил, то срок мне обеспечен, даже при явке с повинной.

– Но что тебе могут инкриминировать? Ты ведь не грабил, он сам сунул.

– А он скажет, что я вытащил у него из кармана. Взял за горло и вытащил. Кому поверят? Ведь в подъезде караулил? За горло… то бишь за грудки брал? Брал. С какой целью? Поговорить о перспективах развития советской торговли?

– А если запаковать и отослать?

– Какой смысл? Очистить совесть? Она у меня и так чиста. Я пошел набить морду пакостнику, который обирает и унижает людей, а он, как уторь, меж пальцев проскочил. Откупился.

– Да что, у него карманы деньгами набиты?

– Вот, – поднял палец Игорь. – В этом весь вопрос. Что это за деньги, откуда? Почему так легко с ними расстался? Если снял со своей кровной сберкнижки, т он глотку мне перегрыз бы, а не отдал.

– А может, выручку с собой прихватил? Инкассатор не приехал, он для верности в карман – и домой.

– Для этой цели в магазине сейфы есть. А потом, обрати внимание на купюры. Выручка идет в разных купюрах, а тут одни крупные. И сумма круглая. Нет, эта сумма явно шла целевым назначением.

– Куда?

– Вот и я спрашиваю – куда. Уж конечно, не на пожертвования и не на законные дела. Думаю, взятка. Или ему дали, или он готовился дать. Все балабонил о каком-то Косте… И когда сунул, сказал: «Передайте Косте».

– Ну, теперь, наверное, тот Костя на голове волосы рвет… – пробормотал Роман, все еще вороша деньги. – Что думаешь с ними делать? – после долгого молчания спросил он, пошевелив широкими плечами, на которых чуть не лопалась голубая ширпотребовская куртка с безвкусными оранжевыми полосами на спине и рукавах.

Одно время Игорь увлекался культуризмом и накачал в секции приличные мускулы – в жизни пригодится. Как-то затащил туда Романа. Но когда тот разделся, тренер задумчиво посмотрел на ого литой торс и сказал, что секция ему, как козе велосипед.

Но тут его увидел забредший в поисках молодых талантов тренер по боксу и пришел в дикий восторг. Он уговорил, уломал-таки Романа, соблазняя перспективами заокеанских поездок и баснословных гонораров в долларах, хотя на самом деле втайне мечтал о таких поездках сам в качестве дядьки выращенного им «мальчика для битья». Роман стал ходить в секцию бокса. Но вскоре тренер в нем разочаровался. Реакция у Романа была хорошая, и удар что надо: если приложится, противник уже не поднимался. Но он совершенно не умел передвигаться по рингу, топтался как медведь и только отбивался от наседавшего партнера. Тот быстро нащупывал слабое место, кружил вокруг, не подпуская на близкую дистанцию и избивая с дальней, как тренировочную грушу. Роман вечно ходил с расквашенными губами, синяками под глазами, распухшим носом. Кончилось тем, что Варя прибежала на занятия и, кляня на чем свет стоит тренера и его «борзых», увела Романа из бокса навсегда – тот слушался ее беспрекословно.

И все-таки кое-чему Роман в секции научился – уроки мордобоя пошли ему впрок. Если раньше при своей феноменальной силище он совершенно не умел драться, а только бестолково махал кулаками, то в секции ему поставили удар, умение уклониться, отбить атаку, врезать куда надо. И это умение теперь, при всеобщем разгуле преступности, уже не раз выручало…

– Что я думаю? – повторил вопрос друга Игорь. – Я думаю, что эти деньги достались мне по праву. Возвращать их владельцу – значит укреплять мафию и умножать ее преступления перед людьми. Передавать государству еще глупее, оно всю жизнь грабило нас, обирало и обжуливало – говорю тебе как юрист, хорошо изучивший законы, перед которыми мы бесправны. И эти денежки ухнут, как в трубу. Послать в Детский фонд? Читал в газетах, что там творится? По дурости я послал как-то последние, посмотрев душещипательный марафон – знаю, что такое сиротство. А теперь зарекся. Пожертвования наши пропивают, прожирают, катаются на лимузинах, с бабцом вояжируют за бугор, а на сирот и убогих плюют с высокой колокольни. Да что Детский фонд! Красный Крест во всем мире имеет безупречную репутацию. А в нашей шарашке под прикрытием символа милосердия при распределении посылок из-за кордона воруют колбасу, консервы, шоколад, кофе, детскую одежду, даже авторучки и зубные щетки. Крохоборы! Он с омерзением сплюнул.