Археология пути

Построение дробей

Таким образом, мы можем рассматривать как фактические, так и мыслительные изменения, перемещения по связанным символическим и культурным отношениям элементов, особенно отношения некоторого участка как включённые в некоторые процессы. Жилое здание, например, принадлежит к человеческому или семейному уровню, а по происхождению и предназначению оно опирается на городскую инфраструктуру и хозяйство, поэтому если представить её как соотношение источников и возможностей, то числитель окажется множественным, а знаменатель – однозначным (который к тому же может определяться для каждого участника историей семьи каждого человека, а соединение таких дробей может объяснять семейные отношения, что впрочем существенно изменяется с переходом к сетевым площадкам аренды жилья и к высокой подвижности населения).

Под источниками мы можем понимать исходную мыслительную область привычного, а для дорог она означает обычно ту часть пространства, в которой мы можем передвигаться полуавтоматически в нормальном состоянии сознания, то есть, можно сказать, когда подсистемы мышления сбалансированы, а не тогда, когда, например, преобладание получает правополушарное «блуждание через систему мышления по-умолчанию» (тогда как выход за рамки устойчивости связан с прохождением новых путей). Источник образует по сути «знакомую» местность или населённый пункт и его окрестности, который тем самым становится способом сложения дробей исходя из общего знаменателя.

Дорога же исторически принадлежит, относится к обществу, тогда как в знаменателе у неё природные и человеческие усилия и изначальная её генеалогия связана со сделанными и новыми географическими открытиями, как выходящими за рамки пространства. Сегодня дороги обычно прокладываются государством исходя из производимых расчётов, поэтому по сути они ограничены в своей эстетике и числитель можно назвать научно-рациональным, а знаменатель – хозяйственным, но возможно такое представление – лишь мифологема мира «рационалов», поскольку знаменатель как для личного, так и для общественного мышления является по сути культурным представлением. Тропа в противоположность этому опирается на природную составляющую, но раскрывает истоки того, как образовывалась культура на личном и местном урвне, поскольку она прокладывается и проходит [примечание 4] через природную среду (возможно отчасти изменённую, такую как луга) или её повторение (парк) и она сохраняет эту означенность до настоящего времени. Некоторые тропы улучшаются отдельными людьми и сообществами, а сегодня они могут становиться как часть инфраструктуры отдыха на баланс регионов и государств. В этом случае мы однако имеем сложный знаменатель, в котором знаки общества и природы приобретают скрытое значение особого эстетического порядка, например, описываться как представление государственной услуги преобразования природы в развлечение. Но тем не менее такой сложный знаменатель описывается через операцию или функцию культурного объединения, которая сама по себе оказывается разнородной, в чём заключается её устойчивость, если найдено удачное сочетание «элементов».

Но культуру можно описывать скорее как средоточие, схождение путей, а отдельную дорогу затруднительно считать устойчивым построением, вместо этого она образует пространство пересечения, где могут сталкиваться множество интересов и предназначений уже в силу хотя бы её разнонаправленности движения, а также того, что например торговые пути имели множество точек начала и завершения, где участок с наибольшим пересечением разнородности мог приводить к образованию поселения как культуры в силу преодоления разнородности. Если мы выявляем в этом смысле общественные и человеческие установки, то можем сопоставлять направления движения и саму необходимость движения с исходным историческим состоянием. В принципе это моделирование характерно как для исторических, так и для научных школ, постулирующих некоторые идеи направленного движения или же устоявшегося состояния, но подобные рассуждения имеют несколько больший уровень абстракции. Мы же возвращаемся к исходному значению формирования связанности людей посредством физических, символических и информационных дорог, для которых мы и можем составлять дроби представления пути.

Если общество рассмотрено через совокупность путей, то общественное устройство можно представить в виде означающих дробей как знаков 2 порядка: в числителе будет располагаться категория назначения (предназначения) , а в знаменателе – исходная категория (категория происхождения), культуры или габитуса. Одну такую дробь мы уже рассмотрели в случае с внутренней и внешней онтологией, правда само различение бытия являет собой двойную означенность, когда оба уровня выступают по крайней мере происхождением, и предназначение может быть личной идеей в случае с построительством, поэтому дробь оказывается перевёрнутой. В принципе мы можем составить некоторую универсальную концепцию топологического движения, поскольку дороги обычно являются двунаправленными:

предназначение происхождение

─────────── = ───────────

происхождение предназначение

Для торговых путей это уравнивание могло быть множественным и управлялось интересами собственно обмена предметов одного происхождения, которые нужны были в точке назначения на дробь обратного движения, которая одновременно может рассматриваться и как стимул для местного производства на заказ. Метафорой пути в таком случае выступает торговля как знак равенства, но он существует в действительном и мыслительном времени, поэтому определяет частный случай хозяйственного обмена с учётом вторичной категории возрастающей символической оценки, через последовательное наращивание значений, в которых числитель обычно больше знаменателя, поскольку как минимум преодоление пути требует некоторого замещения, обычно являющимся скорее не символическим, а не материальным.

Происхождение тем самым может становиться ложным сознанием или проектируемой историей, которое обеспечивается за счёт функционального уравнивания с данным или действительным общественным пространством, которое и представляется набором габитусов, в которых предназначение нормальным образом укоренено в культурном, символическом происхождении. Переворачивание же дроби означает извлечение символической выгоды, и если это в целом игра с нулевой суммой, то она определяется следующим образом:

предназначение происхождение

────────── – ─────────── = 0

происхождение предназначение

Модель исторических взаимодействий может быть для множества действователей разнонаправленной и по исходным предпосылкам, если для одних первичным выступает дискурс, а для других – экскурс, а в целом осуществляется выравнивание между участниками как движения, любого общественного обсуждения:

внешний экскурс внешний дискурс

───────────── = ─────────────

внутренний экскурс внутренний экскурс

В этом случае экскурс делает упор на соотношение предназначения с происхождением, с историческими корнями, тогда как дискурс может стремиться к функциональному или прагматическому обобщению внутренних миров других в общественном движении как оптимальном состоянии. В случае разобщённости идей, противоположности взглядов, закрепляющихся как существующие в физическом или общественном пространстве параллельно мы получаем общий с усреднённым или сниженным воздействием:

внешний экскурс +– внешний дискурс

───────────────────────────────────────

внутренний экскурс +– внутренний экскурс

Возможности представления дробей заставляет нас задумываться над вопросом о противопоставлении индивидуального и коллективного в том смысле, что при наличии общественных разнонаправленных общественных установок, а также с учётом внутренней борьбы соотношение элементов будет выглядеть неоднозначным. В целом статистически поведение может выглядеть как один габитус, но это справедливо будет видимо только для «конца истории» с победившим дискурсом, который опирается на постепенное совершенствование существующей системы как постепенное достраивание дорожных участков и прокладку более скоростных и более совершенных связей [примечание 5]. Если же мы говорим о том, что мы принципиально по-разному относимся к перемещению и его планированию, то это нельзя объяснить только вкусом к скорости или медлительности, но эти вкусы можно сгруппировать через предварительное определение предназначенности, как концептуального и философского основания мышления (в том числе и принятие прагматических или эпикурейских установок). Это не значит, что эта предназначенность может объяснять всё и быть новым определением ограниченной рациональности, поскольку поведение людей может быть противоречивым, но она дополняет ту часть, которая связана с быстрым мышлением тем фактом, что значительная часть действий определяется мышлением медленным[Канеман, 2013] и эта пропорция должны вырасти с распространением самой идеи о том, что мышление человека основывается на стереотипах (это подтверждается статистикой по возрастающему недоверию к «заманчивым» предложениям сетевых магазинов).

Итак, с одной стороны составляя некоторую дробь мы следуем идее воздействия капитала через мета-поле власти, либо обращаемся к некоторой идее влияния, власти, борьбы, противоречия. На самом деле дробь представления пути решает другую задачу – представления мыслительного зеркала как в личном, так и общественном пространстве, и в этом обращении могут сталкиваться и быстрые и медленные пути принятия решений, накопления знаний, рассказывания и пересечения историй, однако именно направленность пути делает возможным проведение линии дроби. Это не означает, что путь представляет разграниченность вида осознанное/неосознанное или же профессиональное/народное, логос/мифос, но некоторая динамическая природа как историчность будущности в сравнении с ложным сознанием прошлого или же направленности прогресса в с привычностью регресса прослеживается в смысле укоренённости общественного пути в его связи с путём природным. Играет здесь роль и вопрос о соотношении полей[Бурдье, 2008] и о соотношении областей общественного познания[Уинч, 1996] и о соотношении надстройки и базиса наконец[Economakis, Papageorgiou, 2023], но правда имеет смысл переписать эти соотношения именно применительно не к статичной структуре, а к изменяющемуся пути. Таким образом, мы получим надстройку как культурный базис многослойного разнообразия символических и знаковых элементов, которые тем не менее имеют своё основание в природном производстве и в обозначении самого действования дара, действования в котором больше нет субъекта и нет производства и наконец общественные отношения находятся под вопросом. Здесь на дороге собственно и происходит преобразование природного производства в культурное и эта дробь выступает онтологически более значимой, чем противопоставленность культуры и хозяйства, где диалектическое снятие в сущности затруднительно провести.

На пути же новая машина множественных плато мышления может распредмечивать капитализм, даже укоренившийся в абстракции универсальной ценности, поскольку первоосновы и соизмерения ценности снимаются возвращением не на границу шизофрении, а сразу за пределы рациональности, которая проращивает пространственную ризому планетарности с изменённым символизмом общности. Мышление поднимается как плато, но оно может опускаться как добывающее производство и прорастать вглубь пространства, только объединив множество плато через отношения дробей мы можем свести их к топологическому языку планеты.

Итак, можно подытожить, что для представления дроби рассматривается некоторое физическое или культурное преобразование, которое в совокупности приводит к производству или передаче культурного символизма, в некотором смысле отвечающее идее капитала, которая в абсурдности сочетания «культурного» и «капитала» снимает хозяйственную предопределённость, поскольку не капитал определяет культуру, но наоборот хозяйство и разум следуют за культурой. Собственно дорога выступает областью распространения и передачи, а также и первичным источником образования культурного слоя. Сеть дорог как открытая система определяет тот режим производства, который может переходить и в общественный способ производства, особенно в информационных обществах.

Элементы общественной и природной археологии

Если способ культурного или информационного производства опирается на некоторые «ресурсы» (природные и человеческие – ПЧР), то в доступности и связанности целостность культурного поля с его разнообразием и разобщённостью формирует собственно общество или человечность. С другой стороны каждый проходящий человек или группа, опирается на заинтересованность которая производит хозяйственный устоявшийся организационный механизм. Таким образом, дорога может объединять культурные и хозяйственные символически противоречия, приравнивая их в рамках некоторой деятельности как движении или обмене, где разнородные виды деятельности становятся не определениями разобщённых классов, а образуют соотнесение внутриклассовых внутрисознательных и межсознательных режимов мышления. Модель взаимоотношения дороги может представляется следующим образом:

общество человек

─────── ===== ────────

ПЧР хозяйство

Превращение отдельной тропы в инфраструктуру далее может выглядеть следующим образом:

путник город

───────── ===== ─────────────

путь ресурсы (доставка)

Хозяйственная заинтересованность города и городского или государственного гипресубъекта в ресурсах приводит к культурному символизму пути и путника.

В нормальном положении тропы перерастают в дороги и требуют выделения ресурсов, а множеством путников становятся обществом:

путник общество

─────── ===== ─────────

путь ресурсы

Исходный способ общественного производства тем самым становится самоподдерживающимся, и затем определяет нового хозяйственного человека и его прагматическую рациональность, однако генеалогия этого определения, как и его будущность связана с культурным производством. То, как возникают элементы этого производства и какие значения они приобретают показывает археология пути и как действительного прохождения и как непрерывного открытия второй стороны, поэтому общественное производство должно представлять множественность подобных уравнений и уравниваний.

***

Археология пути прокладывает невидимые горизонты: то, что вчера казалось незыблемым сегодня оказывается преходящим. И то что мы считали привычным и однородным оказывается противоречивым историческим производным от действий невидимого гиперсубъекта или же проявленным следом коллективных отношений будто бы в большом человеческом столкновителе, но на этот раз не частиц, а идей (хотя и частиц и снега пыли тоже, образующих периодически дорожное полотно). Пути извиваются по наитию или выстраиваются циркулем и линейкой, но неизменно они находят как положительное, так и отрицательное выражение для человечества. О положительном значении судить сложно, если назвать точкой невозврата отход от охоты и собирательства, это могли быть пути к новым полям и лугам. Первичной отрицательностью было военное значение для обороняющейся стороны своих путей и чужих путей – для наступающей. Причём одни и те же пути могли иметь как отрицательное так и положительное значение: рокадная дорога для переброски или удобный путь для прорыва? Также как речная или озёрная гладь могла становиться неотъемлемым способом проникновения для первых путешественников и пиратов. В недавнем прошлом привычные хозяйственно положительные дороги внезапно стали отрицательными носителями заболеваемости, хотя они всегда оставались ими в отсутствие средств защиты органов дыхания и кожи. Поэтому составление соотношения положительных и отрицательных сторон как для оценки прошлого, так и будущего выглядит неоднозначным. Габитус может состоять в том, чтобы не замечать отрицательной стороны, пока она собственно незаметна, а может наоборот стремиться к созданию излишних защитных механизмов и культурных, знаковых систем.

В мыслительном нейроцикле это соотношение может выглядеть как простая разность в каждом действовании и в каждом путешествии, определяющая неравенство деятельности:

Положительное значение – отрицательное значение > 0

Если в значениях смешиваются как мыслительные, идейные, культурные, так и хозяйственные, физические соотношения, то и деятельность рискует распасться подобно тому как изменяется «привычный» путь с появлением препятствий, затруднений или наоборот возможностей, которые все должны быть оценены, но которые не представимы как функция полезности.

Тем не менее, именно привычность прохождения и наличие нескольких вариантов позволяет считать построение маршрута очевидной поведенческой общественной рациональностью, которая может измеряться функционально и следовательно записываться в виде дробей, показывающих логику движения, такую как потраченные ресурсы и приобретённые блага. Собственно торговые операции и привели когда-то к первым теоретизациям прибавочной стоимости. Однако в этом рассмотрении культурное значение могло вытесняться уже вторичным хозяйственным выражением, которое очевидно для длительного торгового путешествия, но которое непонятно до образа привычки в повседневной деятельности. Но несмотря на попытки вытеснения путь продолжает существовать сам по себе и сегодня способен возвратить нас к археологическому определению себя в прошлом через сопричастность как ненаправленному, внецелевому, так и естественному.

Следовательно дробь функционального выхода может иметь как положительный, так и отрицательный знак и она может представляться в неосознанном приближении к габитусу или же в культурном, символическом означивании. В модернизме предполагалось, что функция должна быть сопоставленной человеческому действию и как технологическая функция она может быть нейтральной по крайней мере относительно, практически незаметной и неразличимой. Таким образом, человек получает конечный технологический дар и возможность исключения из технологического обмена будто бы приближение к сверхпроводимости, которая как сверхперемещаемость означает возможность почти мгновенно телепортации в любую точку планеты, которое и воплощается в информационном телемосте сначала как массовом, а потом как личном и наконец как обезличенном явлении. Открыть и увидеть на экране образ природы вместо человека может быть не слишком очевидным, хотя именно такие образы стали привычным на заставках вычислительных устройств, но этот образ возвращает человечество к изначальной нерешённости функциональной дроби, с которой всё начиналось и которая всякий раз выводилась на новый уровень абстракции:

функциональный выход

────────────────── > 1

функциональный вход

Однако полное значение этой дроби часто было приближенным скорее к нулю, когда в конечном итоге природная среда обитания приходила в упадок, но краткосрочное видение всегда было положительным и символически выверенным:

функциональный выход + символический выход

────────────────────────────────────────── > 1

функциональный вход + символический вход

Например, для властных отношений небольшой символический вход приводил к большому функциональному выходу, допустим функциональный выход мог означать значительную долю урожая, полученную из применения знания календаря и последовательности сельскохозяйственных работ, а также незначительного функционального входа в виде оборота семян и полей, а значит и перепрокладка дорог занимала некоторую долю в числителе. В знаменателе же она приводила к новому символизму как сплочённостью вокруг культурного и функционального значения дороги. Невидимый природный выход мог растворяться за иллюзией символической отдачи даров и подношений природному сверхсубъекту, но рано или поздно тем не менее некоторые идеи должны были претерпевать отбор, пока не сформировывалась относительно устойчивая и в меру эффективная пропорция.

Дроби в информационном пространстве

На сегодняшний день дороги стали сокрыты как функционально (они воспринимаются как должное, а не как дар) и символически (они больше не являются чем-то личным, а как превращаются в образ неприкрытого общественного функционализма). Это в свою очередь ставит вопрос о целостности бытия предмета и сознания среди наметившегося углубляющегося разделения и неприятия внешнего бытия вещей. Такое разделение является одним из великих разделений, отображаемых как на словесное и мыслительное, так и культурное и природное пространства. Мыслительность разделения проявляется в сказанных и иным образом обозначенных обособленностях от природы и вещей в принципе, как защитная реакция на овнутривание труда других и труда природы. Например, характерным является отторжение от себя технических средств, таких аналоговые средства управления и переключения, средства розжига, что передаётся на уровень цифровых пультов и переключателей, превращая наконец общение в цифровой обмен, а человека – в абстракцию цифрового субъекта, там где человек как таковой полностью отсутствует. Тем самым гиперсубъект являет своё лицо на тропе дискурса информационного капитала как собирательный созданный машинным обучением образ.

Разделяющееся общественное сознание тем самым цепляется за обрывки троп, оставленных в прошлом, пытаясь переосмыслить их все как некий образ нового пути без начала и конца. Но конец тем самым незаметно приближается к гиперсубъекту в виде надвигающейся планетарной катастрофы, которая ему уготована и которую он по законам жанра должен не замечать до поры до времени.

То двумерное пространство к которому он привязывается на большую часть нового существованьейства на самом деле сводится к одномерности скорости обработки информации, но она ничего не говорит сама по себе о значении и культурном основании как этой информации, так и этой плоскости. Экран требует множественности планов и иногда определяет наконец возможность дополнительного обзора, который хотя бы немного приближается к 4-8 миллионам точек, что составляет уже почти 10% от возможностей зрения. Вообще можно утверждать, что жить на 5% и в одном измерении или в отсутствии измерений – это естественная производная функциональности и следствие начавшегося в Новое время нарезания города на отрезки, хотя это нарезание имело отношение скорее ко времени, но затем создало и потребность в иллюзорном пространстве-времени[Virilio, Moshenberg, 2012, с. 44–45]. Свободное место на экране определяет новую среду обитания для тех немногих, кто готов прокладывать в этом новом пространстве новый путь, поскольку и раньше путь означал одновременно своё создание как наименование и измерение расстояния, а теперь открытое окно становится своего рода дополнительным измерением гиперплоскости. Поэтому дробь освоенного и доступного пространства может здесь пониматься и как всемирная постоянная и как квантовая неопределённость.

С другой стороны, дроби в информационном пространстве складываются как раньше могли складываться деятельности прохождения тропы, выполнения хозяйственных, культурных, правовых и иных символических действий. Новые дроби требуют продолжения одновременности мыслительного и физического пути, а также продолжения множества информационных путей, находя совмещение в числителе или знаменателе и осуществляя особый вид совмещения. Например, простая сумма показывает измерения на уровне организма, группы и она же соизмеряется с другими возможностями, например с заменой сетевения на прослушивание музыки или журнала, звуков окружающей природы, города, планеты:

здоровье сетевение человек

─────── + ─────── + ────────────

путь общение культура + знания

Но такое представление не учитывает перекрёстные воздействия составляющих, которые могут отражаться дополнительными функциональными составляющими, такими как функция «человек(сетевение)», «путь(человек)», «общение(путь)», которые могут быть заменены на постоянные соотношения габитуса.

Мыслительно же общение и путь объединяются с культурой и знаниями, образуя невидимую метаконцепцию объединённого знаменателя как ситусного или межгруппового экскурса или дискурса, что может упростить рассмотрение и означивание, иначе вычисления бы были весьма затруднительны. Но это не приводит к обоснованию экономической рациональности, поскольку в действительности она не достигает соотношений сетевения и человека, поскольку как государство, так и хозяйство с трудом проникают в сферы семейного нахождения и перемещения. Современные пути, поскольку работодатели сами их обычно не включат в рабочее пространство, по сути остаются продолжениями и сочетаниями семейных пространств в символическом смысле. То частичное проникновение, которые произошло в период пандемии, не привело и не могло привести к слиянию соответствующих элементов числителя, а время на перемещение до работы люди просто присвоили, что и показывает, что они считали своим соответствующее пространство-время дороги, даже если они больше не понимают его в значении физического пространства.