Россия и Ближний Восток. Котел с неприятностями
Евгений Янович Сатановский

1 2 3 >>
Россия и Ближний Восток. Котел с неприятностями
Евгений Сатановский

Передел мира: XXI век
Это – не энциклопедия, не справочник, не сборник сведений. Но только в этой книге можно найти самую полную и объективную информацию о Ближнем Востоке – месте сражения за мировое господство, природные ресурсы, финансы и бизнес. Евгений Сатановский – президент Института Ближнего Востока, эксперт с мировым именем, кандидат экономических наук, известный ученый, педагог и журналист – знает все о том, что происходит на Ближнем и Среднем Востоке – от африканского побережья Северной Атлантики до границ Индостана. Кто на Ближнем Востоке для России друг и партнер, а кто враг и агрессор? Почему нам не удается выработать эффективную политику на Ближнем Востоке? Станет ли Россия частью исламского мира? Сколько «шахидов» должно прийти в Москву, чтобы окончательно определиться с интересами и приоритетами, врагами и союзниками, фобиями и теориями заговоров? Может ли политический ислам быть нашим союзником в противостоянии с Западом? Что такое российский наркорынок и надо ли снова оккупировать Афганистан? Против кого мы можем использовать атомную бомбу? Каково участие России в новом переделе мира?

Евгений Сатановский

Россия и Ближний Восток

Котел с неприятностями

От автора

Вообще-то представленная читателю книга не имеет ничего общего с тем, как она изначально должна была выглядеть. Хотя, по правде говоря, ни одна книга на свете не имеет ничего общего с тем, как она должна была бы выглядеть. Не исключено, что первоначальная версия «Отверженных» Виктора Гюго могла быть издана в формате покетбука, а «Война и мир» графа Льва Толстого была задумана как святочный рассказ. Вполне возможно, что Шекспир и Голсуорси писали коротко – это издатели заставили мэтров безбожно раздуть сданные в печать произведения, накачав их информацией, которую, включая имена персонажей, невозможно запомнить ни с первого, ни с двадцать первого раза. Папа автора всю жизнь пытался прочитать «Сагу о Форсайтах». На пятидесятой странице он засыпал, и очередная сигарета падала, осыпая пеплом все вокруг – курил он с семи лет, начав с махорки, а после первого инфаркта перешел с «Беломора» на более легкую «Яву». Потом папе приходилось приниматься за все с самого начала: он забывал, кто из героев с кем и в каких именно отношениях состоит. Скорее всего, О’Генри писал длинно и скучно. Это издатели обрезали все до такого состояния, что его сентиментальные многотомные романы превратились в юмористические рассказы. Хорошо известно, что Льюис Кэрролл вообще не писал ничего, кроме трактатов по математике, из чего со стопроцентной гарантией следует, что «Алиса в Зазеркалье» и «Охота на Снарка» изначально, до попадания в руки редакторов и переводчиков, содержали только уравнения и интегралы. Попробуйте найти полную библиографию Кэрролла – сами убедитесь. Британская королева тоже была разочарована.

Так вот, эта книга не имеет ничего общего… ну, впрочем, это уже было. Она задумывалась как серьезное пособие для серьезных студентов серьезного вуза. В ней должно было содержаться пятнадцать глав по пять-десять подглав в каждой. Когда к исходу первого месяца работы автор расписал первую главу до состояния, которое его более или менее удовлетворило, в ней оказалось примерно 100 страниц. Ну, может быть, 96 или 98, но это не слишком облегчало дело. Тупо глядя на дело рук своих и пытаясь понять, как уместить полтора десятка глав по сотне страниц в книгу, которая по предварительной договоренности с издательством должна была укладываться сотни в три, максимум три с небольшим, автор смутно заподозрил, что делает что-то не то. Но, следуя природному инстинкту, напоминающему тот, который ведет почтовых голубей к родному дому, а черепах Индийского океана гонит откладывать яйца на песчаном побережье южнее Маската, продолжил писать вразбивку – раздел оттуда, раздел отсюда. Заказанный объем был исчерпан, когда, по его подсчетам, была написана примерно четверть того, что имело смысл написать. Что еще важнее, время, которое было отведено на книгу, кончилось. Причем не просто кончилось: ушло не только основное время, но и благородно предоставленные терпеливым редактором полтора месяца сверх срока, которые автор честно заработал тем, что перед тем как засесть за книгу, с храбростью, граничащей с героизмом, заменил оба глаза. Точнее – хрусталики, которые надо было заменить давным-давно, поскольку многолетняя работа с горячим металлом в сортопрокатном цехе завода «Серп и Молот» обеспечивала не только пенсией с 50 лет – для тех, кто до них доживал, но и катарактой. Снизив свои минус двенадцать до приемлемых минус трех и получив уверения врачей, что не ослепнет в ближайшее время, автор написал все, что успел, – пока не уперся в объем и срок. Еще неделя помогла дописать мелочи, отрихтовать шероховатости, перелопатить материал и равномерно распихать его по главам и частям. После чего, в рамках чистовой редактуры, десяток глав был превращен в «информации к размышлению» в соответствии с бессмертными «Семнадцатью мгновениями весны» и разбросан между оставшимися. Именно эти вставки должны прояснить читателю, что объединяет и разделяет Магриб, Машрик, Африканский Рог, Аравийский полуостров и Двуречье. В каких отношениях между собой и с арабским миром находятся бывшие-будущие империи – Иран и Турция, вечный «фронтир» Афганистан и ядерный колосс на глиняных ногах – Пакистан. Как существуют рядом со своими соседями неисламские регионалы Израиль и Кипр и какую роль играют на Западе ближневосточные диаспоры. Какие планы реализуют основные местные игроки на ближней периферии: Балканах, Закавказье, североафриканском Сахеле и в Центральной Азии и на периферии дальней – в Азии Южной и Юго-Восточной.

Переплетенная стопка бумаги, покрытой типографской краской, которую читатель держит в руках, – треть изначально задуманного, и написана эта треть преимущественно по ночам и по выходным. Остальное время автор консультировал дипломатов и политиков. Давал десятки и сотни интервью журналистам. Отвечал на вопросы, удивляясь общему количеству идиотов на планете и их равномерному распределению по странам мира. Вел колонки в «Известиях» и «Московских новостях», полосу в «Военно-промышленном курьере» и много что еще в других местах. Ничего не вел в блоге, твиттере и фейс-буке, которых не имел, не имеет и надеется никогда не иметь – не президент, некогда. Еженедельно по утрам в четверг общался с российскими радиослушателями вместе с Владимиром Соловьевым и Анной Шафран, а вечером, опять-таки в четверг, раз в две недели портил настроение русскоязычным американским радиослушателям с Михаилом Бузукашвили. Работал «говорящей головой» для телевидения, если что-то случалось на Ближнем Востоке, где все время что-нибудь случается. Носился по миру в соответствии с поговоркой «для бешеной собаки сорок верст – не крюк». Читал лекции студентам. Штудировал новые и перечитывал любимые книги – в большом количестве. Просматривал журналы и газеты. Прорабатывал аналитические материалы, подготовленные экспертами Института Ближнего Востока. Писал статьи и следил за новостями. Проводил совещания и участвовал в совещаниях. Отвечал на вопросы. Следил за происходящим на финансовых рынках и в черной металлургии. Переругивался с идейными и личными врагами, преимущественно покровителями «бородатых зайцев» из числа саудовской и иранской резидентуры, в телеэфире, радиоэфире и живьем, с интересом читая потом, что они об этом пишут в Интернете, где всякая мелкая болонка становится храброй, как тренированный питбуль. Организовывал конференции и выступал на чужих конференциях, стараясь уложить все, что хотел сообщить аудитории, в отводимые на каждый приличный доклад десять минут. Именно десять, поскольку это максимально допустимое время, после которого слушатели начинают засыпать, если только выступающий не поет, не играет на музыкальных инструментах и не исполняет стриптиз у шеста. Впрочем, двое из трех засыпают и в последнем случае, особенно если шест изготовлен из нержавеющей стали зеркальной полировки – не «быстрореза» или 12Х18Н10Т, но тоже приличной, вращается на бесшумных подшипниках и оказывает гипнотический эффект. Короче говоря, автор был занят – как всегда, на протяжении последних сорока пяти лет, с тех пор как злая судьба и Закон о всеобщем среднем образовании привели его в первый класс средней 720-й школы. Доведя же себя до изнеможения работой, он общался с друзьями и семьей – преимущественно по мобильному и скайпу, гладил по шелковистой шерсти двухкилограммового пекинеса Зулю – официально Гакусей-Зянь-Вэй, и пил чай в объемах, которых с избытком хватило бы на год населению Шанхая.

Техническое образование, полученное в лучшем металлургическом вузе планеты, и многолетняя карьера в проектном институте и на заводе привили автору уважение к цифрам. Цифры надежны. Дают ощущение точности и фундаментальности. Описывают мир таким, как он есть. Нет ничего поэтичнее цифр для того, кто в них по-настоящему разбирается. Статистика – поэзия востоковеда-практика, как вежливо называют в прессе отечественных разведчиков и вражеских шпионов. Хлеб дипломата и банкира. Проклятие студента МГИМО и ИСАА. Если бы автору дали волю, эта книга включала куда больше цифр, чем включает, – если, конечно, все они не будут выброшены в процессе редактуры. Цифры не идеальны: информация «протухает» со скоростью, которая заставляет переиздавать постоянно противные негламурные толстые справочники, которые так идут блондинкам в легких, намекающих на наличие интеллекта очках, носящих розовое, кобальт и нежно-голубое. Благо, Интернет позволяет обновлять информацию без уничтожения лесов, позволяя сохранить их для производства по-настоящему важной для человечества продукции: туалетной бумаги и салфеток в клеточку. Однако цифры нравятся не всем. Есть те, кто не воспринимает их вообще. Есть те, кто не откроет книгу, если в ней много статистики. И кому тогда эта книга нужна? Уж точно не издательству, которое не хочет быть банкротом. Так что читатель держит в руках адаптированную версию. Кое-какие разделы в ней ради эксперимента и из легкого садизма сохранены в исходном виде и представляют собой «кашу с гвоздями», насыщенную цифровой информацией. Но, в конце концов, автор не Михаил Булгаков, не Михаил Веллер и не Михаил Жванецкий – чего ему и самому жаль.

Однако, поскольку читатель тоже человек, книга представляет собой нечто вроде конской колбасы с рябчиком в пропорции один к одному: одна лошадь – один рябчик. В текст вкраплены лирические отступления. Это подлинные истории, каждое слово в которых – правда. Устав от лекторского тона, автор местами позволял себе сменить его на легкий стеб. Уместно ли это – судить издательству. Студентам нравится. Зрителям и слушателям нравится. Читателям – поглядим. Используя собственный опыт, автор честно рекомендует, не комплексуя, пропускать разделы, которые покажутся читателю не заслуживающими его внимания или скучными. Автор не обидится по двум причинам. Во-первых, никогда об этом не узнает. Во-вторых, сам так всегда делает. Не исключено, пропущенная информация пригодится зачем-нибудь потом. Не исключено, что она не пригодится никогда – данному конкретному человеку. Пригодится другому. Третьему. Сто двадцать третьему. Книги вообще надо читать быстро – потом их можно перечитывать, если они того стоят. Во всяком случае, помянутый выше двухтомник Голсуорси, которым можно было бы убить средних размеров слона, просто уронив его на это ни в чем не повинное животное, двенадцатилетний в то время автор, вдохновленный шедшим на телеэкранах страны британским сериалом, прочел за три дня. Было интересно.

Предисловие

БСВ – «дуга нестабильности», или котел с неприятностями

Что представляет собой с российской точки зрения регион, занимающий пространство от Марокко до Пакистана и от Сомали до российской границы? Территорию «Большой игры»? «Мягкое подбрюшье» России? Родину джихада? Потенциального союзника России в противостоянии с Западом и Китаем? Ресурс углеводородов для мировой экономики? Источник вдохновения для Збигнева Бжезинского, Владимира Жириновского и Александра Дугина?

Традиционно БСВ называют «мягким подбрюшьем» России. На самом деле, сколько бы мы ни готовились к противостоянию с блоком НАТО, какие бы спекуляции ни строились вокруг гипотетического конфликта с Китаем, как бы ни спорили с Японией по поводу Курильских островов, единственной реальной угрозой для России является угроза с юга. Для джихадистов всего исламского мира Россия – часть «мира меча». Войну с нашей страной они ведут со времен советской оккупации Афганистана, искренне полагают, что победили, и готовы добить в любой момент на нашей собственной территории после победы над Западом, временный альянс с которым позволил им добиться ухода из Афганистана СССР. Теракты на Северном Кавказе и в Москве, суицидальный террор и захват заложников отчетливо несут на себе ближневосточный почерк. Проблема распространения ядерного оружия для России, при всей опасности ситуации в Северной Корее, – это проблема стабильности пакистанских ядерных арсеналов и приближения Ирана к ядерному статусу. Проблема наркотиков – бесконтрольное производство опиатов в Афганистане и их транспортировка в РФ через центральноазиатские республики. Проблема религиозного экстремизма – распространение на территории страны радикальных исламистских идей, происходящих из стран БСВ и замена умеренного российского муфтията экстремистами из числа возвращающихся в Россию радикалов, обучавшихся в медресе и исламских университетах региона или участвовавших в джихаде в Ираке и Афганистане. Проблема границ – претензии Ирана на перераспределение бассейна Каспийского моря. Военно-политический и экономический подъем Ирана и Турции сулит России в будущем ничуть не меньшие проблемы, чем соседство Китая. Традиционно МИД РФ, структура осторожная, консервативная и, в отличие от советских времен, лишенная идеологического давления Политбюро, вовлекавшего страну в рискованные авантюры, высказывая мнение Москвы по тем или иным конфликтным ситуациям БСВ, делает это максимально сглаженно, стараясь не вставать ни на чью сторону. Однако полагать, что ровные отношения с арабским миром и Турцией, Ираном и Израилем, Афганистаном и Пакистаном можно будет сохранять вечно, было бы слишком наивно – или это обойдется слишком дорого. Британская поговорка «араба нельзя купить, его можно только арендовать» чрезвычайно точно характеризует одну из основных традиций региона, однако сохранение прочных партнерских отношений со всеми без исключения силами, действующими на БСВ, существенно превышает объем наличности, циркулирующей в мировой финансовой системе.

Как и во все предшествующие эпохи, ближневосточные «центры силы» во втором десятилетии XXI века соперничают между собой. «Великие державы» в расширенном составе продолжают очередной раунд «Большой игры». Международные организации реализуют масштабные проекты, значительная часть которых направлена на обеспечение финансирования самих этих организаций, не имея отношения к реальным проблемам БСВ. События же в регионе разворачиваются своим чередом. В отличие от процессов, идущих в Африке южнее Сахары, которая пока варится в собственном котле, проблемы Ближнего и Среднего Востока касаются Европы и Соединенных Штатов, России и Китая, Индии и стран ЮВА напрямую. Они влияют на объем и ценовой баланс рынка углеводородов и состояние рынка вооружений, безопасность мировых грузоперевозок и уровень террористической угрозы, эмиграцию из стран «третьего мира» в государства «золотого миллиарда» и экологию, перспективы режима нераспространения и будущее наркоторговли. Именно этим объясняется внимание, которое мы уделяем событиям, происходящим на пространстве от Атлантического побережья Северной Африки до пределов Индостана.

Политологи всего мира вслед за Збигневом Бжезинским часто называют эту территорию «дугой нестабильности», что более или менее соответствует действительности. Все попытки привнести в эту дугу стабильность, которые в свое время с энтузиазмом, достойным лучшего применения, предпринимал Советский Союз, распространяя на ее просторах социализм, а сегодня – Соединенные Штаты со товарищи, распространяя там же и с тем же успехом основы демократии, провалились и, позволим себе предположить, будут проваливаться впредь. Причина этого в том, что регион, по глубокому убеждению автора, представляет собой настоящий котел с неприятностями, а из ведьмина варева супа не сваришь, чего туда ни кроши. Известная поговорка про бочку меда, которую портит ложка дегтя, в применении к БСВ означает бочку дегтя, которую так называемое мировое сообщество пытается исправить дозированными инъекциями меда, искренне удивляясь, почему у него ничего не получается.

Отметим сразу: единого для всего мира подхода к тому, какая именно территория составляет Ближний Восток, не существует в принципе. Каждая имперская столица имела свое видение мира, каждая академия унаследовала это видение от своей империи, а современные постмодернистские научные школы привнесли в это немало путаницы, причудливым образом кроя планету по живому, в меру того, насколько компьютерные технологии позволяют экспериментировать с географией. В итоге наряду с классическими полушариями мы можем найти в Интернете мир, центром которого являются Австралия или Китай, Япония или Индия, Бразилия или Турция. Однако, отбросив экзотические варианты, мы обнаружим, что основные картографические школы помещают на интересующем нас месте: Ближний Восток и Большой Ближний Восток (английская) или Ближний и Средний Восток (русская). Было бы любопытно взглянуть на регион с точки зрения академических традиций Парижа, Берлина, Рима или Мадрида, однако французская и немецкая школы ближневосточных исследований (как и японская или китайская) при всей их значимости замкнуты в национальных границах, побеждены англоязычной и на протяжении десятилетий являются «вещью в себе». Что до итальянских и испанских материалов – интересы этих стран в регионе были слишком ограничены, чтобы всерьез повлиять на мировую картографию.

Ближний Восток большинства современных англоязычных атласов и учебников – порождение британской колониальной системы, с запада и юго-запада ограничен Египтом, а с востока – Ираном. Бывших французских и итальянских колоний, территорий, вошедших в состав Российской империи, а также стран, возникших на месте африканских колоний Великобритании и Британской Индии, на этих картах нет. Есть Кипр – но никаких следов Магриба, Сахеля или Афганистана. Что понятно с точки зрения британской университетской школы, готовившей администраторов и дипломатов под конкретную задачу. Чужие колонии изучать бессмысленно, Судан и Африканский Рог – это Африка, Пакистан – Индия, а ими занимаются в другом департаменте. Ничего личного – только бизнес.

Ближний Восток послевоенной американской школы – куда шире. В его состав входит Большой Магриб, Судан и побережье Африканского Рога – до границ Кении, Афганистан и, по крайней мере на некоторых картах, Пакистан, который окончательно «прописался» на Большом Ближнем Востоке в составе американского АфПака в 2000-х годах. Отметим, что с точки зрения США Большой Ближний Восток включает республики Центральной Азии и Закавказья, являющиеся северной периферией Турции, Ирана и Афганистана и в этом качестве входящие в зону стратегических интересов Соединенных Штатов. У военных баз, путей тылового обеспечения и зон дислокации вооруженных сил своя география.

Российский Ближний и Средний Восток (традиционно характеризовавшийся в отечественной востоковедной школе как ТВД БСВ – театр военных действий…) по понятным причинам не включает бывшие советские республики, с 1991 г. существующие в качестве независимых государств, объединенных с Россией в рамках более или менее виртуальных межгосударственных соглашений и союзов. Они, с точки зрения автора, имеют не большее отношение к региону, состояние дел в котором он предполагает описать, чем африканский Сахель, Балканы или Индия. Общее историческое, цивилизационное, религиозное, культурное прошлое БСВ сближает его пограничные районы с примыкающими территориями транссахарской Африки, юго-восточной Европы, Закавказья, Центральной Азии, китайского Восточного Туркестана или Индостана. Кипр – такая же часть исторической Оттоманской Порты, как Балканы, но он еще и Европа. Мавритания, Судан, Эритрея, Джибути и Сомали – не только Ближний Восток, но и Африка. Пакистан – часть исторической Большой Индии, а Афганистан – Центральной Азии. Все это не отменяет того простого факта, что «русское наследство» на «северных территориях» Турции и Ирана, вошедших в состав Российской империи в XIX веке и существовавших в составе СССР до конца XX столетия в качестве союзных республик, до настоящего момента живо. Вашингтон, Пекин и Брюссель, не говоря уже о Тегеране или Анкаре, не вытеснили оттуда Москву и, несмотря на некоторое ослабление позиций России, вряд ли вытеснят ее до конца. Поэтому, вопреки Госдепартаменту и Пентагону, мы будем говорить об этой территории как о периферии БСВ, но не его интегральной части.

Этот громадный по площади и чрезвычайно разнообразный по природным условиям регион – ближний сосед России и основной объект ее территориальной экспансии в ХVIII–XIX cтолетиях. Турецкая империя и Иран потеряли немало причерноморских и прикаспийских провинций в войнах с Россией, хотя часть ранее потерянных земель была возвращена ими после распада Российской империи. В начале ХХ века большая часть БСВ была частью трех империй: Британской, Французской и Российской. Ливия, Эритрея и Южное Сомали принадлежали Италии, Западная Сахара и находящиеся на территории Марокко города Сеута и Мелилья – Испании. Оттоманская Порта и Иран, казалось, доживали последние десятилетия самостоятельного государственного развития, а независимость Афганистана была обеспечена исключительно его ролью буферной территории, балансировавшей между Лондоном и Санкт-Петербургом. Период между двумя мировыми войнами с мандатной системой Лиги Наций позволил дополнительно урезать Турцию в пользу Франции и Великобритании. Современная конфигурация государственных границ БСВ – не более чем итог распада колониальной системы. Как следствие неурегулированные претензии стран БСВ друг к другу на протяжении десятилетий стали причинами множества войн и пограничных конфликтов, в итоге которых некоторые из этих стран, продолжая иметь представительство в ООН и прочие формальные признаки государственности, превратились в территории, не управляемые из единого центра.

Межгосударственные конфликты и гражданские войны, терроризм и пиратство, преследования меньшинств и трайбализм, революции и перевороты, распространение оружия массового поражения и наркопроизводство, геноцид и джихад в его современном технологическом исполнении – отличительные черты современного БСВ. Выйдя из-под контроля метрополий, бывшие колонии, за редкими исключениями, создали не стабильные общественные системы, а имитацию западных институтов. Регионом управляют монархии, авторитарные светские диктатуры, военные хунты или исламские властные институты – за исключением Кипра и Израиля, политические системы которых воспроизвели европейские модели, а не имитировали их. Попытки найти в «арабской весне» 2011 года признаки превращения этих режимов в «демократии современного типа», распространенные в европейских и американских политологических кругах, заставляют вспомнить о советском идеологическом «госзаказе». Как ни парадоксально, Збигнев Бжезинский удивительно мало отличается от Александра Дугина, а Ричард Чейни от Владимира Жириновского. Бжезинский, шляхтич старого закала, не доверяющий русским в соответствии с заветами восстания Костюшко, а евреям просто потому, что какой же польский аристократ будет полагаться на евреев, даже после теракта 11 сентября 2001 г. считал союз США с исламским миром предпочтительнее антитеррористической коалиции с Россией, Индией и Израилем. Евразиец Дугин вопреки реальности первой и второй чеченских войн надеялся на то, что в борьбе с американской гегемонией и западным заговором Россия найдет в исламском мире естественного союзника. Борцы с «желтой опасностью» и в США, и в России ищут в странах ислама противовес Китаю. Вице-президент США Чейни, республиканец и неоконсерватор, с началом военных кампаний в Афганистане и Ираке по сути реализовал призыв вице-спикера российской Госдумы Жириновского, либерал-демократа и патриота, «омыть сапоги в Индийском океане» (правда, американские, а не более близкие Владимиру Вольфовичу кирзовые отечественные). Воистину противоположности сходятся. Прав был Екклесиаст: «Что было, то и будет. Что делалось, то и делается. Вот придут некоторые и скажут «это – новое». Но все это уже было в мирах, бывших прежде нас».

Вне зависимости от уровня отношений России с США и ЕС, Китаем и Турцией, Ираном и Израилем «Большую игру» никто не отменял, хотя времена Киплинга прошли, состав игроков поменялся, некоторые из фигур на доске сами стали игроками, а мировая финансовая столица давно не Лондон, а Нью-Йорк. И что с того, что в число ближневосточных углеводородных ресурсов, питающих мировую экономику, вслед за нефтью вошел газ, трубопроводы протянулись на тысячи километров, а танкеры превратились в супертанкеры? Что с того, что «свободных портов» больше не существует, Суэцкий канал национализирован, а судоходство в проливах регламентировано международным правом? Соперничество и борьба конкурентов на БСВ не прекращаются от того, что они являются партнерами, и лишь обостряются, если они – противники. Союзников там не бывает – есть лишь борьба всех против всех и интересы, которые временами могут совпадать.

Что характерно, интересы государств отнюдь не обязаны совпадать с интересами национальных ведомств или корпораций, а интересы самих ведомств – с личными интересами возглавляющих их бюрократов. Частные владельцы – иное дело, но много ли в мире корпораций, напрямую управляемых акционерами? Да и интересы той или иной страны в том виде, как их формулирует и реализует государственный аппарат, состоящий из конкретных людей с конкретными личными приоритетами, имеют мало общего с интересами населения, будь это западные налогоплательщики или отечественные избиратели. Убыток от военно-технического сотрудничества, строительства за рубежом атомной станции, гидроузла или железной дороги государство спишет, утешившись политическими выгодами или имиджем страны. Корпорация, осуществляя этот проект, заложит в него свою ренту вне зависимости от потерь. Аппарат сполна получит зарплату, командировочные и премиальные. Руководство проекта – бонусы и синекуру к пенсии. Ну, а «народ» – народ в поле. В полном соответствии со своей исторической миссией и анекдотом брежневских времен, вне зависимости от того, живет он в обществе демократическом, управляемо демократическом или любого другого типа. Экономические и политические проекты СССР в Африке и на Ближнем и Среднем Востоке в 60–80-е годы стали кладбищем десятков и сотен миллиардов «тяжелых» – «старых» долларов, покупательная способность которых не сопоставима с сегодняшней валютой США. Именно этих денег не хватило Михаилу Горбачеву для того, чтобы Советский Союз не обанкротился, распавшись в 1991 г. Впрочем, учитывая растущую внешнеэкономическую и внешнеполитическую активность действующего руководства России, отечественную склонность к мегапроектам, волюнтаризм принимаемых решений, фаворитизм в управленческой политике, приводящий на вершину властной пирамиды несменяемых годами дилетантов, и размер «откатов» – кто сказал, что вся эта история закончилась с распадом СССР?

Введение в проблему:

на кой оно нам надо

В каком соотношении интересы региональных и внешних игроков совпадают с интересами ищущей собственный путь России? Нужно ли России участвовать во всех миссиях, куда ее приглашают? С кем, против кого и по каким правилам приходится Москве играть на Ближнем и Среднем Востоке? Кто в регионе для России союзник и партнер и есть ли у нее на Ближнем и Среднем Востоке союзники и партнеры? На кого в регионе опирался Советский Союз – и кто они для России сегодня, соратники или попутчики, шанс на будущее или гиря на шее?

Россия на протяжении всей своей истории была пограничной территорией между Европой и странами Ближнего и Среднего Востока. Ее становление как империи произошло благодаря продвижению на юг и восток. Соседство, соперничество и торговля с миром ислама создали уникальную систему взаимоотношений, сформировав евроазиатскую цивилизацию, в равной мере отличающуюся от обоих ее источников. Именно о ней отечественные политики, историки и философы так часто говорят, не слишком задаваясь вопросом, что она представляет собой на самом деле. Россия включила в свои границы значительную часть территорий, входивших до того, как стать ее провинциями, в состав или сферу влияния исламских империй БСВ. Некоторые из них она поглотила полностью, другие – частично, унаследовав, помимо прочего, исторические конфликты между ними и населявшими их народами. Большинство этих народов оказалось по разные стороны государственных границ, в странах, часть которых относится сегодня к исламскому (Турция, Афганистан, Иран, арабские страны), а часть – к неисламскому (Россия, Израиль и Китай) миру.

Российское завоевание Кавказа спровоцировало исход чеченцев и черкесов, образовавших многочисленные военные поселения в арабских провинциях Оттоманской Порты. Распад Российской империи позволил Турции вернуть под свой контроль территории Восточной Анатолии, находившиеся в составе Российской империи с 1878 г., изгнав и уничтожив составлявших значительную часть их населения армян и греков. В бывшей турецкой, а затем британской Палестине русские евреи построили Государство Израиль, получившее дополнительный приток населения из СССР после начала «разрядки» в 70-х годах, когда из Советского Союза была разрешена массовая эмиграция. После распада СССР в Израиль прибыла более чем миллионная «большая русская алия», около трети которой составляли этнические неевреи. Большая часть многочисленных русских эмигрантов в Иране и Турции в период, последовавший после Гражданской войны, ассимилировались, войдя в состав титульных этносов. Небольшие русские общины в Ливане, Палестине, Тунисе и Марокко постигла та же участь. Афганистан принял значительные группы населения, бежавшего в ходе подавления басмачества из советизированной Центральной Азии. Часть «совграждан» оказалась на территории, ставшей вскоре Пакистаном, в процессе формирования армии Андерса из бывших польских граждан, оказавшихся в пределах СССР в результате раздела Польши между Берлином и Москвой в 1939 г. Особую категорию составили «совжены», число которых в странах БСВ составило десятки, а их детей – сотни тысяч. Наконец, с начала 90-х годов появились (на Кипре, в Израиле, Турции, Египте и ОАЭ) группы постоянно живущих в регионе выходцев из России (и других стран постсоветского пространства, составляющих с ними единый социум), занимающихся частным бизнесом, работающих на местные компании или купивших недвижимость в стране пребывания. Особую категорию людей с российским гражданством в странах БСВ составляет исламистская эмиграция: люди, уехавшие из проблемных регионов Северного Кавказа – в первую очередь Чечни, учащиеся исламских университетов и медресе (часто – живущие вместе с семьями), боевики, участвующие в джихаде в Ираке и Афганистане.

На территории современной России живут сотни тысяч выходцев из стран Ближнего и Среднего Востока. Крупнейшей по численности группой являются израильтяне – бизнесмены, представители свободных профессий, ученые и менеджеры отечественных корпораций. Афганская община – наследие 80-х годов и гражданской войны в Афганистане. Арабская (крупнейшее землячество которой составляют сирийцы) сформирована большей частью из бывших студентов, осевших в России после женитьбы и получения российского гражданства. Часть курдов и ассирийцев – потомки эмигрантов дореволюционных времен, так и не получивших советских паспортов, хотя основное их число обосновалось в нашей стране во второй половине ХХ века. Турецкая община сформировалась в 1990—2000-е годы из бизнесменов и сотрудников турецких компаний, работавших в России. Как правило, все они являются естественным мостом между страной происхождения и Россией, играя активную роль в налаживании двусторонних и многосторонних отношений, хотя некоторые представители этих общин играют существенную роль в организации нелегальных финансовых потоков, наркотрафике, контрабанде и торговле живым товаром. В 90-е годы арабских экспатов использовали для организации джихада против России исламисты из стран БСВ – практика, практически исчерпавшая себя в 2000-е, после налаживания оперативной работы отечественных силовиков и политических договоренностей руководства России с лидерами монархий Персидского залива.

Составляющее миллионы человек трудовая миграция в Россию из постсоветских государств Закавказья и Центральной Азии имеет к БСВ лишь косвенное отношение. В то же время прозрачность границ (в первую очередь с Афганистаном) и безвизовый режим стран региона с некоторыми из этих республик позволяют использовать выходцев из них для распространения наркотиков и радикального ислама. Личные контакты российского руководства с лидерами этих стран и наличие общих долгосрочных политических и экономических интересов позволяют купировать большую часть этих проблем на ранней стадии. Как следствие, попытки усиления влияния, которые Иран предпринимает в Армении, Таджикистане и Азербайджане, не конвертируются в укрепление его позиций в России, а в последнем случае, скорее, ослабляют эти позиции. Это же касается политики Турции в Азербайджане и Центральной Азии.

Эпоха военной экспансии России на БСВ закончилась в конце 80-х годов войной в Афганистане. Сегодня там воюют другие. Насколько успешно и какие это создает проблемы в самом регионе и у его соседей – особый вопрос. Преимуществом современной России является прагматичность руководства страны и его дистанцированность от нарастающих на Ближнем и Среднем Востоке конфликтов. Опыт разрыва отношений с Израилем в 1967 г. доказал бессмысленность ставки на одну сторону, вне зависимости от того, на какую именно. Основным торговым партнером России в регионе является Турция. Важнейшим стратегическим партнером в противостоянии исламистскому терроризму и модернизации страны – Израиль. Главным союзником в борьбе с распространением афганских наркотиков – Иран. Арабские страны – основной конкурент России по экспорту нефти и природного газа на европейский рынок и главный источник организации и финансирования современного исламистского джихада на Северном Кавказе, но перспективный инвестор и крупный рынок сбыта военно-технической продукции.

Поддерживая отношения с Западом – источником инвестиций и рынком сбыта российских энергоносителей, Москва стремится дистанцироваться от проблем, которые военно-политические провалы в Ираке и Афганистане, а также поспешный курс на поддержку «арабской весны» и операция НАТО в Ливии навлекли на ЕС и США. Она воздерживается от поддержки западных инициатив, а в случае Сирии блокирует их в ООН. В то же время Россия не ввязывается в обычное для СССР противостояние с Западом, которое традиционно инициировалось режимами БСВ, а по таким вопросам, как иранская ядерная программа, выступает единым фронтом с «мировым сообществом», расходясь со странами западного блока лишь в частностях. Присутствие России в G-8 и G-20 позволяет ей координировать ближневосточную политику с государствами развитого мира теснее, чем когда бы то ни было в период после Октябрьской революции. В то же время это именно российская политика, и с этим связаны ее расхождения с политикой США и ЕС, иногда объективные, иногда имеющие личностную или ведомственную основу. К первой категории относится жесткая критика ситуации в Ираке, Афганистане и Ливии, осторожное отношение к давлению на Иран и Сирию, повышенное внимание к Пакистану. Дестабилизация и радикальная исламизация арабских стран, победа талибов и рост производства наркотиков в Афганистане, опасность превращения Ирана в центр обеспечения и координации действий радикальных исламистов в Дагестане, перспективы утечки за пределы страны составляющих пакистанского ядерного комплекса относятся к главным внешним угрозам для России.

В то же время отечественные инициативы на Ближнем и Среднем Востоке часто имеют инерционный характер. Часть их связана с традицией внешнеполитических ведомств и международных организаций, не имеющей отношения ни к российским интересам, ни к реальности. Именно к этой категории относятся ближневосточное урегулирование, конференции по правам человека и миротворческие миссии ООН, или вопрос безъядерной зоны на Ближнем Востоке. Нужно отметить, что российские интересы в регионе, в том числе в вопросах транзита энергоносителей Прикаспия и Центральной Азии, игнорируют не только конкуренты, но и партнеры, включая Турцию, Азербайджан и Туркменистан. Мировой экономический кризис повысил интерес «мирового сообщества» к России как источнику финансов. Попытки втянуть страну в затратные проекты ведут Турция – в инфраструктуру, Иран – как противовес Западу, США и ЕС – для того, чтобы переложить на Москву затраты по восстановлению экономики Афганистана. Лоббирование арабских стран включает преимущественно сферу поставок вооружений и военной техники и поддерживается профильными отечественными ведомствами. Поставки оружия Ливану и Сирии обычно сопровождаются возражениями Израиля – столь же традиционными, сколь бесполезными. В то же время контакты на высшем и среднем уровнях российского истеблишмента с руководством стран региона создают систему сдержек и противовесов, напоминающую западную. Именно она наряду с геополитической и экономической реальностью, корпоративными и ведомственными интересами, фобиями и стереотипами, а также личными предпочтениями и системами связей и создает то, что можно назвать отечественной ближневосточной политикой.

Российская политика в регионе не повторяет и не может копировать политику советскую по определению. Необходимых для этого резервов – технических, финансовых и кадровых – сегодня не существует не только у нас, но и у вместе взятых стран Запада, Китая, государств Юго-Восточной Азии и Японии, которых все происходящее на Ближнем и Среднем Востоке касается так или иначе. За время, прошедшее с 60–80-х годов – пика региональной активности Москвы, произошел отнюдь не только распад социалистической системы и нашей собственной страны. Сам регион изменился коренным образом. Численность его населения выросла в разы. Проблемы увеличились на порядок. Элита деградировала. Конфликтный потенциал реализовался в войнах и внутренних столкновениях, последствия которых сопоставимы с проблемами, возникшими в Европе по окончании Второй мировой войны. Однако БСВ, за немногими исключениями, не обладает и в обозримой перспективе вряд ли будет обладать промышленной, интеллектуальной и аграрной базой, которая позволила возродить послевоенную Европу. Сегодня здесь, скорее, следует ждать несколько десятилетий переворотов, революций, этнических и конфессиональных чисток, гражданских войн и межгосударственных конфликтов там, где старшее поколение отечественных специалистов строило металлургические заводы и плотины.

Поставки отечественной военной и гражданской техники остались памятником активности нашей страны в арабском мире во второй половине ХХ века. Именно эти мегапроекты обанкротили Советский Союз, подготовив его распад. По самым приблизительным подсчетам, страны «социалистической ориентации» и государства «третьего мира», большая часть которых располагалась на Ближнем и Среднем Востоке и в Африке, остались должны Москве более $ 160 млрд – значительно больше, чем весь внешний долг СССР и России. Особая история – долги по военно-техническому сотрудничеству. Не существует ни одной ближневосточной страны, бывшей партнером СССР, которой российскому руководству не пришлось бы списывать в новейшее время многомиллиардные долги, с тем чтобы начать с ней сотрудничество «с чистого листа». Бескорыстие такого рода хорошо лишь до определенных пределов, и пределами этими, безусловно, являются стратегические интересы России.

Присутствие на Ближнем и Среднем Востоке «любой ценой» еще возможно было оправдать в период глобального противостояния сверхдержав, когда соперничество идеологических систем могло перерасти в военное противостояние. Задача эта перед Российской Федерацией больше не стоит. Вложения Китая, США, Европы окупаются всегда и везде. Для того чтобы не проигрывать в соревновании с ними, России придется научиться считать, что, разумеется, опечалит появившихся в 90-е годы лоббистов, в том числе работающих в госструктурах, задача которых сводится к реализации малоосмысленных, но хорошо обоснованных внешнеэкономических контрактов. Второй, еще более важной, задачей является умение трезво оценивать происходящее в той или иной стране, просчитывая политические риски не менее тщательно, чем риски экономические.

Удастся ли это России – вопрос, осложняемый тем, что для страны характерны высокая коррупционная составляющая, неэффективность бюрократии, засилье неповоротливых и затратных государственных корпораций, непрозрачность финансовых схем и низкая исполнительская дисциплина, недостаточный профессиональный и образовательный уровень менеджмента, включая высшее и среднее звено, а также снижающийся интеллектуальный и технологический потенциал. Все это превосходно понимают арабские, турецкие, иранские, израильские и афганские партнеры России, часто рассматривающие сотрудничество с нашей страной исключительно в ситуациях невозможности по тем или иным причинам работы с Западом или государствами Азиатско-Тихоокеанского региона.

СССР на протяжении своей истории опирался в регионе на различные силы. В первой половине прошлого столетия это были коммунистические и «прогрессивные» партии и движения – еврейские и арабские, а также «народы и страны, борющиеся против колониализма и империализма»: Турция, Иран и Афганистан в период обновления своей государственности в ХХ веке получили поддержку Москвы. Как следствие, союзниками СССР оказались – или называли себя таковыми – самые разные, часто борющиеся не на жизнь, а на смерть силы, конкурировавшие между собой за дотации, военную или политическую поддержку советских патронов. Выбор между берберами и арабами, евреями и арабами, курдами и арабами, эфиопами и сомалийцами, коммунистами и буржуазными националистами, в число которых входили иракские и сирийские баасисты, афганскими парчамистами и халькистами составлял головную боль международного отдела ЦК, МИДа и спецслужб на протяжении всей истории СССР. Как правило, весь этот кроссворд решался, исходя из текущей целесообразности, линии партии на данный момент, интриг аппарата, склонностей чиновников и уровня начальственного волюнтаризма. На то, кого именно, где, как и в какой степени поддерживать, могли влиять отношения между руководителями или их ведомствами. Мнение профессионалов, как правило, запрашивалось, однако даже в важнейших вопросах игнорировалось, как это было в ситуации разрыва дипломатических отношений с Израилем в 1967 г. или ввода войск в Афганистан в 1979 г.

«Союзники» СССР использовали Москву, подставляли ее, шантажировали, а иногда и атаковали – как это было с Арафатом, и непрерывно пытались втянуть в свои междоусобные конфликты или столкновения с Западом. При случае они мгновенно забывали об объявленном курсе на «социалистическую ориентацию», когда возникали шансы с выгодой конвертировать отказ от этой ориентации в отношения с европейскими столицами и Вашингтоном или переориентироваться на Пекин. Многие из этих стран покинули советскую внешнеполитическую орбиту еще в период расцвета военно-политической мощи СССР, и ни одно из государств региона, поддержка которых обошлась Советскому Союзу в миллиарды и десятки миллиардов долларов, не поддержало Москву в момент кризиса и распада страны. Алжир, Ливия, Египет, Судан, Сомали, Южный Йемен, Сирия, Ирак, Афганистан, Фронт ПОЛИСАРИО, ООП и множество других движений и фронтов – это мартиролог советской военно-политической стратегии на БСВ.

СССР в свое время поддерживал не только национально-освободительные движения и режимы «социалистической ориентации», но и сторонников «чистого ислама». Именно присутствие делегации советских мусульман в 1926 г. на территории, позднее ставшей Саудовской Аравией, легитимировало претензии ибн-Сауда на высшую власть в мире ислама, когда была сформирована структура, на базе которой позднее возникла Организация исламская конференция. В свою очередь, СССР использовал ваххабитов в борьбе с басмачами-традиционалистами на Кавказе и в Центральной Азии. Сохранившаяся переписка ибн-Сауда со Сталиным представляет собой интереснейший образец ближневосточного макиавеллизма. В период советской оккупации Афганистана Саудовская Аравия, с 40-х годов ХХ века переориентировавшаяся на США, вступила с СССР, при прямой или косвенной поддержке всего исламского мира и Запада, в конфронтацию, завершившуюся на рубеже веков поддержкой сепаратистов в Чечне. В настоящее время деятельность такого рода напрямую Эр-Риядом не финансируется – центр джихада перенесен в Афганистан и Ирак, однако долго ли сохранится состояние такого полуперемирия, не слишком ясно: как известно по теракту «9/11», в этом регионе изменение позиции на 180 градусов – правило, а не исключение из правил. Соединенные Штаты испытали это на себе в полной мере.

Доносящиеся из региона все чаще призывы к восстановлению роли России на Ближнем и Среднем Востоке преследуют такие же эгоистические цели местных движений и их лидеров, как обращения к СССР их предшественников. Россия интересует местных игроков с того момента, как она восстановила свою финансовую состоятельность. Военные и ядерные технологии, инвестиции и политическая поддержка, в том числе в ООН, – для них не более чем способ извлечения прибыли из амбиций и иллюзий отечественных ведомств. Не слишком оптимистичный, но реальный вывод из того, что происходит с российскими партнерами и российскими контрактами на БСВ в разгар «арабской весны».

ГЕОПОЛИТИКА

Что представляет собой Ближний и Средний Восток? Каковы действующие в регионе системы управления? Что представляют собой с этой точки зрения страны и территории, из которых он состоит? Где корни местных систем власти и в каких отношениях они находятся между собой? Что такое «арабская весна» и какая демократизация возможна в арабском мире? Как меняется внутрирегиональное соотношение сил на БСВ? Кто рвется к власти, кто ее теряет? Что стоит за сменой режимов, которую мы наблюдаем в регионе сегодня? Что ждет регион в ближайшем будущем и в будущем отдаленном? Как сказывается демография на изменяющемся соотношении политических сил?

Глава 1

Кто в теремочке живет

Что представляет собой сегодня Ближний и Средний Восток? Историческая канва формирования этой геополитической общности знакома каждому школьнику: путь, по которому первые люди вышли из Африки, родина земледелия и скотоводства, первые города и первые цивилизации. Египет и хетты, Хараппа и Мохенджо-Даро, шумеры и Элам, Ассирия и Вавилон, Иудея и Израиль. Персидская империя и Александр Македонский, Рим и Карфаген, Аксум и Мероэ, Парфия и Эфиопское царство, Византия и Йемен. Арабский Халифат и Чингисхан, Тимур и Иран, Сельджуки и Оттоманская Порта, Великие Моголы и мамелюки. Крестоносцы, португальцы, испанцы, Ост-Индская компания. Надир-шах, Наполеон, Ататюрк, Роммель, Черчилль, Бен-Гурион, Насер, Асад, Саддам, бен-Ладен. Тегеранская конференция, Шестидневная война, Война Йом-Кипура, раздел Кипра, война в Огадене, исламская революция в Иране, ирано-иракская война, советская оккупация Афганистана, иракская оккупация Кувейта, война в Заливе, американская оккупация Афганистана, война в Ираке. Геноцид армян, изгнание греков, геноцид в Дарфуре, проблема курдов, проблема берберов, палестинский вопрос. Гражданская война в Алжире, распад Сомали, раздел Судана, «Аль-Каида», «Аль-Каида Магриба», «Аш-Шабаб», сомалийские пираты, ХАМАС, талибы, «Хизболла». Шесть тысяч лет цивилизации, родина алфавита и архитектуры, сельского хозяйства и астрономии, математики и медицины – в том понимании, как мы говорим о них на Западе, частью которого в цивилизационном плане Россия, безусловно, является. Триада авраамических религий: иудаизм, христианство и ислам, две из которых, христианство и ислам, стали религиями мировыми, и множество религий региональных. Плюс много чего еще.

Во времена расцвета сменявшие друг друга империи, включавшие часть – или большую часть – нынешнего БСВ, охватывали Западную Европу (Рим), Восточную Европу (Оттоманская Порта), Закавказье (Порта и Иран), Центральную Азию и Китай (Чингисиды и Тимур), Индию (Моголы). Побережье Индийского океана и острова Юго-Восточной Азии, внутренняя Африка и Балканы, Средиземноморье и речные долины Евразии были связаны с Ближним и Средним Востоком на протяжении тысячелетий. Настоящая книга не предполагает (к искреннему сожалению автора) рассказа о том, почему крупнейшим исламским государством мира является расположенная на стыке Тихого и Индийского океанов Индонезия, а мусульманское население Индии или Нигерии превышает число жителей абсолютного большинства стран исламского мира. Мы вынуждены игнорировать исключительное лингвистическое, этническое и конфессиональное разнообразие, скрытое под этнонимами «арабы», «турки» или «персы», лишь вскользь коснувшись проблемы племен, которой в западном мире давным-давно не существует, а на БСВ составляет стержень многих конфликтов, влияя на вопросы войны и мира, межгосударственных отношений и границ. Мы не упомянем или упомянем вскользь огромное множество любопытнейших тем, каждая из которых заслуживает детального рассмотрения. Мы пройдем мимо вопросов, разбор которых мог бы заинтересовать читателя и составить для него интерес – но превратил бы эту книгу в энциклопедию. Всего пять-шесть лет кропотливого труда коллектива, включающего несколько десятков ближневосточников мирового класса, необходимо, чтобы энциклопедия такого рода была составлена и стала бестселлером. Но до сих пор мир жил без этой книги – и проживет без нее еще немного.

1 2 3 >>