Пыхтя, Брайан схватил его за запястье и повалил на землю, коленями прижав ноги Саймона к холодному полу.
– Думаешь… ударил меня… перед всеми… и не поплатишься?
Жгучий ком в горле хотел вырваться наружу и не находил выхода.
– Так, может, не стоило бить девочку, мартышка? – выпалил Саймон.
– Не волнуйся. Тебя бить куда приятнее, Шизик.
Брайан упёрся рукой Саймону в горло, и его кулак прилетел в живот, отчего Саймон свернулся в комок.
Брайан расхохотался и вновь замахнулся. С противоположного конца столовой донёсся крик заместителя директора, требующего прекратить, но пока он бежал к ним, Брайан всё равно успел пару раз ему врезать. Хуже того, Саймон знал: Брайан теперь от него не отстанет, да и на Уинтер нацелится, хотя она просто заступилась за Саймона.
«Покажи им клыки».
Жгучий ком в груди взорвался, и Саймон взревел. Он вскинул руку, скрючив пальцы, и хлестнул ладонью Брайана по лицу. На щеке проступили яркие алые полосы, и мальчик ослабил хватку, поражённо раскрыв рот.
Саймон не дал ему возможности ответить. Он с силой укусил его за запястье, но разжал зубы до того, как почувствовал вкус крови.
Брайан взвыл от боли и отпрыгнул от Саймона.
– Он меня укусил! – заорал он, стискивая руку. – Шизик меня укусил!
Саймон сел, вытирая рот. В ноющем животе похолодело от ужаса, и он неуверенно поднялся на ноги.
– Ты как? – спросил он Уинтер. Та пронзила его взглядом.
– Ну и зачем?
– Чт… – Саймон замолчал. – Что «зачем»?
– Зачем было вести себя так, будто я какая-то маленькая беззащитная девочка? Мне не нужна твоя помощь.
Не успел Саймон ответить, как в кольцо учеников ворвался заместитель директора.
– Ко мне в кабинет, оба, быстро! – тяжело прохрипел он.
Схватив Саймона с Брайаном за локти, он потащил их сквозь расступающуюся толпу. И пока Брайан орал, что он ничего не делал, что он ранен и что ему нужно к медсестре, Саймон молчал. Дядя Дэррил будет в ярости – но это ерунда по сравнению с тем, что с ним сделает Брайан. Если повезёт, то смерть будет быстрой и безболезненной, но что Саймон за сегодня понял, так это то, что удача точно не на его стороне.
* * *
Благодаря инциденту в столовой Саймон заработал себе неделю отработки. С Брайаном. То есть пять дней подряд ему нужно терпеть нападки на час больше обычного. Саймон попытался объяснить, что он просто защищал Уинтер, но заместитель директора вообще не знал никакую Уинтер.
Когда их наконец отпустили, у Саймона оставался всего один урок. Он остановился посреди коридора. Брайан пошёл к медсестре, и вокруг не было никого, кто мог бы проследить за Саймоном. Да, дядя Дэррил мог выяснить, что он прогулял урок – но ему всё равно позвонят и сообщат о драке. Влипнуть в ещё большие неприятности Саймон просто не мог, а встретиться с одноклассниками было бы хуже любого наказания от дяди.
Поэтому он развернулся и побежал к выходу из школы. По улице внизу ходили люди, но на бетонной лестнице не было никого, кроме пары голубей, сидящих на поручнях.
– Еда? – спросил ближайший. Саймон скривился.
– Да нет у меня еды, ну? Отстаньте уже от меня.
– Ты говоришь с голубями?
Он резко обернулся. На верхней ступеньке, прямо у выхода из школы, стояла Уинтер.
– Нет, конечно. Сам с собой, – ответил он. У её ног лежал его забытый рюкзак. – Где ты его взяла?
– В столовой. Решила, что он тебе понадобится, – сказала она. – Они всегда так ужасно себя ведут?
Саймон поднялся по лестнице.
– Я привык.
– А зря. Нельзя спускать им всё с рук.
– Какая разница. – Саймон залез в рюкзак. Его вещи были на месте – даже книга с запиской между страниц. – Всё равно, что бы я ни сделал, станет только хуже.
– Ты неплохо дрался, кстати. Захотел бы – без проблем справился бы с этими червяками.
Саймон поглядел на засохшую под ногтями кровь. Он до сих пор чувствовал жгучий ком в груди и волну тёмного удовлетворения. Раньше, как бы он ни злился, у него всегда получалось его подавить. Так почему же в этот раз он не прислушался к инстинктам?
Нет, он прислушался. В этом-то и было дело.
– Почему они вообще стали звать тебя Шизиком? – добавила она. – Как по мне, ты не сумасшедший. Так, немного странный, но…
– Мне пора домой, – перебил он. Уинтер сделала шаг вперёд, преграждая ему путь.
– Сначала скажи, почему тебя так зовут.
Саймон попытался обойти её, но она двигалась вместе с ним, и это раздражало всё больше и больше, пока он не сорвался:
– Да не знаю я, ну? Потому что они меня ненавидят. Потому что хотят испортить мне жизнь. Думают, что я разговариваю с животными. Не знаю я.
– Так ты действительно говорил с голубями.
– Да нет же, – ответил он. – Я же не сумасшедший.
Он вновь попытался её обойти, и в этот раз она его пропустила. Саймон зашагал по лестнице, тихо кипя. Он не хотел выслушивать насмешки ещё и от Уинтер.
– Эй, Саймон, – окликнула она, когда он влился в людской поток на тротуаре. – Ты такой не один.
Он остановился.
– Такой – это какой? – окликнул он, ненадолго потеряв лестницу из виду за спинами туристов.
Когда они прошли, Уинтер пропала. Пробравшись сквозь толпу, он вернулся к лестнице и огляделся. Её нигде не было.
Срезая угол по Центральному парку на пути домой, Саймон раздумывал над её словами. Она имела в виду, что не его одного задирают? Теплилась крохотная надежда, что она говорила про общение с животными; но нет, она не могла. Она же не чокнутая. Это он чокнутый.