– Бежим! – скомандовал Эон, и мы бросились наутек к забору.
– Стойте, стойте, я вас видел! – кричал нам в след Нерог. – Я доберусь до вас, проклятые!
Я услышала, как сторож выстрелил в воздух из своего ружья, и мое сердце пропустило удар от испуга.
Мы преодолели расстояние до забора буквально за несколько секунд. Эон помог мне перелезть, а затем с легкостью перемахнул через ограду сам. Мы добежали до машины, Эон завел ее и выжал педаль газа до упора. Машина с визгом тронулась с места.
– Так, – выговорил он, – кажется, Нерог не понял, кого именно он видел.
– Он догадается, – ответила я, пытаясь отдышаться.
– Доказательств у него все равно нет, – подбодрил меня Эон.
Мы приехали к моему дому, кое-как отряхнулись от земли на пороге и вошли в гостиную. Там, сидя за столиком у окна, нас поджидала моя тетушка.
– Ну что? – тут же спросила она, невинно хлопая ресницами. – Вы привели моего мужа?
– Нет, – отрицательно помотала головой я.
– Как нет?! – сердито переспросила она.
– Мы только успели разрыть могилу, как нас заметил сторож. Поэтому я попыталась узнать у дядюшки все прямо на кладбище. Мне очень жаль, но я была права – у него ничего нет. Никаких драгоценностей, – отчиталась я.
Признание дяди про выпивку и дам я тактично опустила. Достаточно и новости о том, что тетушка Ягда осталась без гроша. Я прошла мимо закипающей от досады тетушки в свою комнату, Эон последовал за мной.
Я взяла расческу со своего столика, села на кровать и начала механически расчесывать свои непослушные локоны, а Эон устроился на подоконнике.
Я дрожала от пережитых переживаний.
– В следующий раз, когда кто-то попросит меня разворошить чью-то могилу, пожалуйста, не дай мне согласиться, – попросила я Эона.
– В следующий раз просто попроси у людей за это приличное вознаграждение, – посоветовал мне он, – хватит уже помогать всем бескорыстно. У половины сразу же отпадет желание тревожить своих ушедших на покой родных.
Мы услышали, как во двор въехала чья-то машина. Это сразу меня насторожило – родители были дома, гостей мы не ждали. Кто это мог бы быть? Я подбежала к окну, и мое сердце замерло в груди. Я увидела электромобиль городских смотрителей.
– Все, мне конец, – упавшим голосом произнесла я. – Это за мной.
– Мы все уладим, – уверенно сказал мне Эон.
Мы вышли встречать незваных гостей. Мои родители тоже отложили свои дела и пришли в гостиную узнать, что смотрящим могло здесь понадобиться. Тетушка Ягда же так и сидела за своим столиком и спокойно пила чай, изредка бросая в мою сторону сердитые взгляды. Двое смотрящих бесцеремонно вошли в наш дом и осмотрели нас всех с подозрением.
– Добрый день, – поприветствовал их мой отец. – Чем мы можем вам услужить?
– У нас есть основание утверждать, что Ваша дочь была сегодня утром на городском кладбище и вскрыла могилу своего дяди, – ответил отцу один из служителей порядку в городе. – Это серьезное правонарушение, и оно должно наказываться по всей строгости закона.
– Что за основание? – встрял Эон до того, как мои родители успели опомниться.
– У нас есть свидетель, – протянул неуверенно второй смотрящий.
– Слабовато для таких серьезных обвинений, – покачал головой мой друг.
Я стояла за его спиной и молилась, чтобы никто не обратил внимания на нашу пыльную обувь и немного запачканные руки, которые мы даже не успели отмыть.
– Возможно, – раздраженно согласился с Эоном смотрящий. – Но если у нас появятся более весомые аргументы – ответственности Вам не избежать. Всего доброго, господа.
Он резко развернулся на каблуках и быстро вышел, его коллега оглядел нас в последний раз и покинул наш дом следом.
Мы стояли молча, пока не убедились, что шум гравия под колесами стих. И тогда родители подвернулись ко мне, отец гневно посмотрел мне в глаза и произнес медленно, чеканя каждое слово:
– Зачем- ты- сделала- это?
Я глянула на тетушку в надежде, что она признается, что я сделала это по ее очень настойчивой просьбе. Но она молчала, обиженно поджав губы.
«Вот и помогай людям после этого», подумала я про себя, а вслух произнесла:
– Я не знаю, что на меня нашло.
– Это что, все что ты можешь сказать в свое оправдание, Лира? – отец не мог поверить своим ушам.
– Знаешь что, ты нас очень расстроила, – подхватила мама. – Ты будешь сидеть дома под домашним арестом, пока мы с твоим отцом не решим, что ты искупила свою вину.
– Но мама! – возмутилась я. – Я ведь не ребенок, вы не можете наказать меня подобным образом!
– Еще как можем, – строго заверила меня она, а затем ласково обратилась к Эону:
– Эон, ты должен останавливать Лиру, а не поощрять ее в подобных начинаниях.
– Что поделать, она дурно на меня влияет, – развел руками он, хитро улыбнулся и подмигнул мне.
Я была рассержена на весь мир. Гордо подняв голову, я удалилась в свою комнату, хлопнула дверью и больше не вышла оттуда до следующего утра, отказавшись даже от еды.
III
Мой домашний арест длился неделю. За это время родители ни разу не отпустили меня на улицу, и общаться с кем-то я могла только по телефону.
Целыми днями я маялась от скуки. Я перебирала книги в отцовской библиотеке, валялась на диване в гостиной или переводила зазря краски в маминой мастерской.
Моя мама – художница. Она создает изумительные картины, которые продаются быстрее, чем горячие пирожки, и считаются произведением искусства не только в нашем городе.
Я же сама ни рисовать, ни петь, ни танцевать толком не умею. Что-то свыше наградило меня необычным талантом, а вот обычными наделить позабыло.
По истечении семи дней, отец, решив, что я как следует поразмыслила о своем поведении и раскаялась, в конце концов сжалился надо мной и отпустил меня в город за покупками.
И вот, до обеда я отправилась на рыночную площадь. На городском рынке всегда продают самые свежие, самые вкусные продукты. И продавцы всегда с радостью разрешают все пробовать.
Я шла в сторону рынка через дубовую аллею, прячась в тени от палящего солнца, и разглядывала украдкой других гуляющих.
Молодые люди шагали неспешно, держа под руку своих очаровательных спутниц. Парочки оживленно разговаривали и весело смеялись.