Основной Поток / The Principal Flow

Пролог

Пролог

Сфера

Структура – это ловушка для тех, кто перестал сомневаться

по мотивам идей М. Мерло-Понти

«Всё-таки надо было полететь вместе с Норой» – подумал Элан.

Автопилот вёл его дрон представительского класса уверенно и плавно, прорезая воздушные коридоры между зеркальными фасадами и рекламными плоскостями, мерцающими в закатном свете. Северный Сектор – богатейший район мегаполиса с населением в десятки миллионов – сиял сверху как витрина цивилизации, где ничто не смолкает и ничто не происходит случайно.

Город жил собственной жизнью, перетекая гигантскими потоками данных. Как сложный организм, он дышал ритмами Основного Потока – единой системы синхронизированных алгоритмов, управляющих всем: от вывоза мусора и энергосетей до бюрократии, расписаний, школьных напоминаний и домашних дел.

Жителям не нужно было ставить будильник или проверять календарь. Нейромодуль – вживлённый в верхние слои коры мозга – посылал им мягкие мысль-уведомления прямо в сознание, избавляя от необходимости помнить о чём-либо.

В воздухе стоял сладковатый, почти металлический запах озона, смешанный с сухим ароматом бетона – как будто сам город нашёптывал: «Строй. Разрушай. Строй снова».

Окраина Северного Сектора тонула в пригородной роскоши: широкие дороги, частные клиники, круглосуточная охрана, почти полное отсутствие общественного транспорта – всё, что подчёркивало принадлежность к верхушке общества. Внизу проплывали гольф-поля, теннисные корты, бассейны на крышах.

Если бы дрон поднялся выше, казалось бы, что он летит над непрерывным зелёным ковром: здания, балконы, частные территории – всё было густо укутано растительностью. Даже огромные рекламные щиты, вырастающие с некоторых крыш, увенчивались аккуратными клумбами на верхних кромках рам.

Мимо дрона стремительно пронеслась стая птиц. Солнце уже коснулось горизонта. Элан смотрел на последние лучи дня.

«Слишком идеально», – подумал он, наблюдая, как сияние Северного Сектора медленно остаётся позади.

Он любил этот вид. Город всегда раскрывался под ним, как сложная схема, словно одна из старых нейросетей, которые он когда-то переписывал в юности. Тогда программирование казалось искусством, хоть и было давно доступно каждому. Теперь же он предпочитал не вмешиваться: современные алгоритмы работали безошибочно, и людям вроде него оставалось только аккуратно собирать плоды этого идеального устройства мира.

Элан был человеком наблюдательным, рассудительным, уверенным в себе. Он редко показывал эмоции, но тонко чувствовал эмоции других – идеальное качество для финансиста. С тех пор как он стал работать на себя, почти отказался от строгой одежды: блейзер или лёгкий тренч поверх футболки – и он был готов управлять своей жизнью без лишней помощи, даже если мог бы позволить себе штат ассистентов.

Стемнело. Внизу появилась крыша элитного комплекса «Фракт». На посадочной площадке стоял мужчина в идеально сидящем чёрном костюме, держа в руке бокал с янтарной жидкостью.

Дрон плавно опустился. Дверь сдвинулась вверх.

– Опоздал. Забыл, как завязывают галстук? – услышал Элан насмешливый, но тёплый голос.

– Я ровно к нужному моменту, – спокойно ответил он, поправляя воротник – Это же благотворительность. Деньги любят точность.

Мужчина усмехнулся, поднял бокал и жестом пригласил его в сторону прозрачной галереи, откуда доносились музыка и голоса.

– Все уже на месте. Норе пришлось за тебя оправдываться.

Элан слегка улыбнулся.

– Рад тебя видеть, – произнёс он и дружески коснулся плеча собеседника.

Это был Кай – живой символ города. Лицо рекламных кампаний, медийный идеал, воплощение тщательно сконструированной привлекательности. Всё: генетическая коррекция, элитная недвижимость, премиальные продукты – всё когда-либо украшал его профиль.

Ему было около сорока, но казалось, что время обходило его стороной. Его черты, кожа, взгляд – всё выглядело так же, как пятнадцать лет назад. Этот образ знал весь мегаполис. Контракты выстраивались в очередь, хотя Кай всегда выбирал медленно и осознанно.

Их знакомство было почти случайным: много лет назад Кай пришёл в офис Элана как частное лицо, попросив распорядиться сбережениями. Элан сделал своё дело профессионально, без обещаний. Сделки одна за другой приносили прибыль. Кай возвращался, приводил новых клиентов, приглашал на закрытые мероприятия. И постепенно отношения переросли из рабочей связи в настоящую дружбу.

Они шли по тёмной каменной дорожке. В плитке мерцали тонкие световые полосы. Воздух был влажным – рядом располагался сад. Издалека доносился приглушённый гул города; лёгкий ветер словно пытался дунуть в спину, напоминая о том, что мегаполис рядом.

Но едва входя на территорию «Фракта», чувствовалось другое: здесь время замедлялось.

И всё же Элана не покидало странное беспокойство – будто он забыл что-то важное, и теперь это невысказанное чувство шло за ним тенью.

▸ ▸ ▸

Тепло мягко ударило в лицо – внутренний климат «Фракта» заметно отличался от свежести вечернего воздуха. Здесь воздух был гуще, насыщенный ароматами лёгких парфюмов, вин и чего-то дорогого, едва слышно сладкого.

Прозрачные стены галереи позволяли взгляду скользить далеко за пределы комплекса, туда, где Северный Сектор возвышался над тёмной зеленью частных угодий. Пол отражал тёплый свет, а встроенный в стены нейроарт медленно менял образы, реагируя на движение людей.

Элан задержал взгляд на одном фрагменте: красное пятно расползалось во все стороны, впитывая в себя оранжевый, жёлтый, зелёный, синий. Между этими живыми всполохами тянулись золотистые линии – будто тонкие пульсирующие нити, связывающие хаос цвета в единую композицию.

На некоторых участках галереи прозрачность стен сменялась новостными блоками. Система автоматически считала, что гости должны быть в курсе последних событий. Сквозь музыку доносились фрагменты разговоров, звон бокалов, лёгкий, тщательно выверенный смех – пространство было наполнено изыском, не навязчивым, но уверенным.

От бара отошёл официант-биосинт – внешне абсолютно неотличимый от живорождённого человека. Он двигался идеально ровно, почти танцевально, неся поднос с бокалами. Элан подхватил один мимоходом, даже не посмотрев, что именно берёт.

Почему-то приближающееся мероприятие заставляло его сердце биться чаще. Беспокойство было необъяснимым – словно от грядущего вечера зависело что-то куда более серьёзное, чем приятная светская встреча.

Он остановился и, сделав глубокий вдох, постарался мысленно стряхнуть это странное чувство.

Кай обошёл его и жестом указал на левую сторону барной стойки.

Там, в пол-оборота к ним, стояла Нора. Она разговаривала с пожилой женщиной в серьгах с крупным жемчугом. Нора была в белом облегающем платье без рукавов, которое мягко сияло в рассеянном свете. Она выглядела так, будто создана для подобных пространств – спокойная, собранная, излучающая уверенность почти физически.

Работа бара кипела. Один за другим идеальные биосинты открывали бутылки, выстраивали пирамиды бокалов, уносили их в зал. Отточенность их движений казалась абсолютной, будто ошибка была исключена программно.

Над баром медленно вращалось голографическое полушарие с рыночными котировками и рекламой «Фракта».

Элан подошёл ближе, легко коснулся руки Норы и наклонился к ней.

– Ты великолепна, – произнёс он тихо.

Она повернула голову, посмотрела на него боковым взглядом.

– А ты напряжён, – так же тихо ответила она. – Расслабься. Это мой вечер. Здесь безопасно.

Элан усмехнулся – коротко, чуть устало.

– Пока да.

– Элан! – раздался знакомый голос с другого конца галереи.

Он обернулся. К ним стремительно, но без суеты, двигался Райан – высокий, широкоплечий, с массивным, почти скульптурным подбородком. Тёмно-синий костюм в клетку, жилет вместо пиджака, закатанные рукава делали его чуть небрежным среди идеально одетых гостей, но в этом и заключалась его особенная энергия.

Несколько лет назад он и Элан провернули крупную сделку для корпорации Trust.Ex, где тогда оба работали. После успеха Элан ушёл в частные инвестиции, а Райан получил предложение, от которого трудно было отказаться – место за столом директоров.

Следом за ним шла его Селин. Её приталенное чёрное платье с длинными рукавами подчёркивало хрупкую фигуру и высокую осанку. Ярко-зелёные глаза почти светились в мягком освещении. В её внешности было что-то настолько выверенное и точное, что многие незнакомцы порой оборачивались с лёгкой, необъяснимой тревогой.

– А вот и настоящая компания для вечера! – сказал Райан, широко улыбнувшись. Он аккуратно обнял Нору, затем подал руку Элану. – Скажи, мы же не будем обсуждать скучные облигации? – он изобразил жалобное выражение лица.

– Только если в контексте благотворительности, – ответил Элан с улыбкой и пожал его руку.

– Ох, какие вы правильные, – вмешался Кай. – Селин, проверь его, он точно не биосинт? Звучит чересчур рационально.

– Сейчас проверю, – её лицо изобразило лёгкое недовольство. – Мы же быстро распознаём своих.

Селин не впервые слышала подобные шутки. Она перевела взгляд на Райана, словно ожидая его реакции.

Он улыбнулся шире и сказал:

– Если когда-нибудь окажется, что тебя синтезировали – я не расстроюсь. Главное, что – для меня.

Селин едва заметно улыбнулась. По её лицу было невозможно понять, восприняла ли она слова как комплимент или как как легкую колкость – или как нечто среднее между ними.

На одной из стеклянных стен вспыхнул срочный выпуск новостей. Звук был отключён, но бегущая строка и крупные заголовки говорили сами за себя:

«Между Южным и Западным Секторами произошло нападение, предположительно совершённое представителями организации “Призрак”. По предварительным данным, нападавшие приняли живорождённого человека за биосинтезированного. Пострадавший находится в реанимации в тяжёлом состоянии. Создана оперативная группа…»

– За всю жизнь впервые вижу подобное, – тихо выдохнул Райан.

– Что, ребята? Уже не так смешно? – прозвучал холодноватый голос.

Айлен приближалась почти бесшумно – как это было ей свойственно. Короткая асимметричная стрижка, светлые волосы, строгие очки с тонкой оправой и глаза редкого оттенка – смесь зелёного, серого и голубого – цепляли внимание не красотой, а чистотой анализа.

В её лице не было кокетства. Только ясность, концентрация и готовность мыслить. Костюм – классический, идеально сидящий – подчёркивал выверенную осанку и внутреннюю собранность. Она выглядела как человек, который всегда на шаг впереди любой ситуации.

– Айлен, – Элан произнёс её имя почти облегчённо, будто появление Айлен само по себе делало пространство безопаснее.

– Я опоздала на шутки? – она оглядела Кая и Райана быстрым, пронизывающим взглядом.

– Не слишком, – заметила Нора. Она подошла и слегка наклонилась, изображая поцелуй в щёку. – Как раз вовремя, чтобы напомнить, что эти шутки никогда не были смешными.

Взгляд Айлен скользнул на экран с новостями. На секунду в её глазах мелькнуло что-то – не эмоция, а оценка.

– Напоминания – редкий и ценный дар, – произнесла она. – Особенно в таких местах.

Айлен была из тех людей, кто не подстраивается под общий ритм, а задаёт свой. В Департаменте Прогнозирования и Устойчивости её имя произносили с уважением и осторожностью.

У неё был доступ к слоям информации, которые не попадали даже в служебные сводки. Она не просто анализировала события – она читала нервную систему общества, как другие читают строки в отчёте.

– Чёртовы террористы, – процедил Райан, всё ещё глядя на экран. – Теперь их точно всех пересажают.

– Они постоянно уходят, – Нора подошла ближе, почти вплотную к изображению. – Устраивают спектакли во всех Секторах. В прошлом месяце они подожгли лабораторию биосинтеза в Южном. И флаг свой водрузили. Как им вообще удаётся исчезать?

– Хорошо бы знать об их выходках заранее, – сказал Элан, делая шаг ближе.

– Чтобы помочь всем заработать? – Нора бросила на него игривый, но внимательный взгляд.

– Возможно, – произнёс он, глядя на пульсирующее изображение флага, отображённого на экране.

Грязно-оранжевый, с двумя вертикальными чёрными полосами и символом круга, внутри которого росло стилизованное дерево с пышной кроной и корнями – символ живого против созданного.

Элан почувствовал редкую смесь тревоги и интереса. Происходящее будто складывалось в узор, который он пока не мог разгадать.

▸ ▸ ▸

В глубине галереи раздалась короткая вибрация колокольчиков – мягкий, но уверенный сигнал. Начиналось.

– Похоже, пора, – заметил Кай, ставя бокал на ближайший столик. – Вперёд, в царство меценатов.

Они направились по приглушённо подсвеченному коридору, ведущему в основной зал. По мере продвижения пространство менялось: прозрачные стены уступали место матовым, насыщенным глубокими оттенками, но нейроарт продолжал течь поверх их поверхности, реагируя на эмоции людей тонкими вибрациями цвета. Встречались и новостные панели – мелькающие кадры, которые невольно держали присутствующих в подключённости к городу.

Элан краем глаза уловил взгляд Норы. Снаружи её лицо было безупречно спокойным, почти статуарным, но он знал: официальные части мероприятий всегда давали ей тонкую, почти неуловимую внутреннюю вибрацию.

Внутри зал раскрывался широкой круглой архитектурой. В центре располагался подиум – гладкий, темный, будто впитавший в себя весь свет. Вдоль него – столы, за которыми рассаживалась элита: кураторы программ устойчивого развития, крупные инвесторы, представители департаментов, те, кто определял направление городской политики.

Биосинты двигались бесшумно – движения настолько отточенные, что в них было что-то хореографическое. Воздух наполнял запах дорогих напитков и той самой искусственной роскоши, которой Северный Сектор так гордился: мягкий свет, комфортная акустика, отсутствие случайности.

Райан устроился рядом с Эланом. Он провёл ладонью по жилетке, закинул ноги под стол поудобнее и слегка придвинул стул так резко, что ножки негромко скрипнули.

– Раз уж мы среди избранных, – сказал он негромко, но уверенно, – поделюсь свежим. Завтра закрываем сделку с Нойрексис. Забираем двадцать один процент, включая их исследовательский блок. Под крылом корпорации из этого можно сделать настоящую машину роста.

Элан повернулся к нему.

– Нойрексис? Последний раз ты говорил, что они нестабильны. Просели по продуктам.

– Были нестабильны, – поправил Райан. – А теперь нет. У них новый фокус: нейроизоляция. Большая ставка, сильный тренд. Я всё проверил. Риски минимальны.

Он говорил полушёпотом, но с азартом, который не умел скрывать.

– Это моя лебединая песня в структуре, – добавил он. – После сделки ухожу. Как ты. В этот раз раздумывать не стану. Свой капитал, свои решения.

Элан улыбнулся. Слова Райана были ему приятны – и он действительно радовался.

– Частный сектор, значит? Только без иллюзий, ты слишком хорошо знаешь, как быстро ветер меняется, – быстро и тихо сказал он. – Но, если чувствуешь момент – бери.

– Ровно это я и делаю, – Райан взглянул в сторону Норы и Айлен, которые устроились за одним столом. – Интересно, сколько людей в этом зале думают о том же самом?

– Больше, чем ты думаешь, – ответил Элан.

Зал постепенно затих. Освещение над столами приглушилось. В центре подиума вспыхнул направленный свет, мягкий, но достаточно яркий, чтобы привлечь внимание.

На круг вышел ведущий – высокий мужчина, элегантный, с узкими усами и эмблемой события на лацкане в виде миниатюрной светящейся сферы. Крошечный микрофон подлетел сбоку и завис у его лица.

– Дамы и господа, – начал он тёплым, уверенным голосом. – Добро пожаловать на благотворительный вечер инициативы «Сфера». Сегодня мы создаём пространство, наполненное смыслом.

Позади ведущего вспыхнула голограмма: полупрозрачная сфера, внутри которой вращались сцены семейной жизни – ребёнок делает первые шаги, родители смеются, играют.

Затем внутри шара разгорелась оранжевая вспышка – она прошла дугой по поверхности и растворилась в зале. В центре осталось горящее «ядро».

– И начнём мы с нашего главного партнёра, инвестиционной группы «Trust.Ex». Слово – Райану Кеттлеру!

Аплодисменты подняли Райана со стула. Он уверенно шагнул на подиум.

Райан стоял прямо, уверенно, словно родился под прожекторами. Микрофон скользнул к нему и замер.

– Спасибо, – начал он. – Я здесь от лица совета «Trust.Ex». Мы приняли решение поддержать «Сферу». Это не просто программа – это инфраструктура будущего.

Он сделал паузу – ровно настолько, чтобы зал успел сосредоточиться.

– Цифры озвучивать не будем. Они неприлично велики, – зал отреагировал лёгким смехом. – Но суть проста: инвестиции – не всегда про выгоду. Иногда – про устойчивость. Иногда – про вектор. Мы верим. Мы действуем.

И, повернувшись слегка в сторону:

– А теперь – человек, без которого «Сфера» не имела бы души. Прекрасная Нора Дойтлих.

Нора поднялась под аплодисменты. Она элегантно прошла мимо Райана – даже не коснувшись его руки, предложенной «на автомате». Её платье будто собирало свет в себе, подсвечивая тонкие движения.

Свет сменился: мягче, теплее.

– Благотворительность – странное явление для нашего времени, – начала она. – Иногда кажется, что это пережиток прошлого. Но на самом деле это проявление свободы. Свободы решать, куда направить свои ресурсы – и зачем.

В её голосе была глубина и спокойствие человека, много раз уже выходившего на такие сцены – но всё ещё чувствующего.

– Программа «Сфера», которую мы представляем сегодня, – это попытка создать фундаментальные условия для преодоления одной из самых глубоких и тихих угроз, стоящих перед нашим обществом.

«Сфера» – попытка справиться с угрозой, о которой не принято говорить вслух. Она не про климат – мы его стабилизировали. Не про энергосистему – энергии больше, чем нужно, термоядерный синтез, автоматизированные процессы производства и распределения. Не про медицину – болезни остались в книгах о прошлом, органы и конечности мы теперь синтезируем и приживляем без операций. Мы преодолели границу старости: здесь люди живут больше ста сорока лет.

Послышались редкие неуверенные хлопки.

Она сделала паузу.

– Это про рождаемость.

Ноль целых двенадцать сотых процента за прошлый год.

За её спиной вспыхнули красные цифры.

– Двадцать пять тысяч детей на пятьдесят миллионов населения. Это меньше, чем количество новых биосинтетиков, произведённых за квартал. Город наполовину состоит из синтезированных форм. Человеческое население стремительно сокращается.

Некоторые гости напряглись. Зал стал тяжелее.

– Мы вымираем как вид. Тихо и системно. Да, биосинтетики надёжнее, дешевле, эффективнее. Но если мы заменим весь человеческий вид синтезом – что от нас останется? Облик? Функция?

Голограмма за её спиной преобразилась: сети поддержки, будущие гарантии, программы сопровождения родителей.

– «Сфера» – это не вмешательство в свободу выбора. Мы хотим убрать то, что этому выбору мешает. Это создание условий, в которых рождение ребёнка – естественное, не героический акт.

Каждый вложенный кредит – это шаг к возвращению доверия к жизни.

– Благодарю вас.

Аплодисменты заполнили зал. Долгие, насыщенные.

Элан аплодировал громче всех. Он не скрывал эмоций. В этот момент он видел в Норе что-то большее, чем партнёрство, чем её роль в программе – глубинную, почти первозданную искренность.

Он почувствовал гордость. И что-то ещё – похожее на тихий страх.

▸ ▸ ▸

Селин сидела рядом с Каем. Она медленно отпила из бокала, взгляд её оставался на подиуме, где Нора только что закончила говорить. Свет постепенно стекал по залу, возвращаясь к привычному мягкому равновесию.

В этот момент Селин поймала себя на мысли, что когда-то разделяла взгляды Норы – верила, что сможет сделать что-то по-настоящему значимое.

В прошлом она тоже принадлежала к показательной индустрии: как и Кай, появлялась в глобальных кампаниях, смотрела с обложек с тем самым узнаваемым, гипнотизирующим взглядом. Тогда это казалось вершиной. Со временем – стало пленом. Она захотела большего – смысла, влияния, живого труда. Так она ушла в пиар крупных корпораций. Новый путь не заставил себя ждать: Trust.Ex быстро оценила её холодную точность и ясную речь.

Там она и встретила Райана. Он подошёл к ней после презентации, сказал что-то глупое про её зелёные глаза и идеальную формулировку. На удивление, это сработало. Он увлёкся. Затем – добился, чтобы Селин стала частью его жизни не только профессионально.

– Она красива, – тихо произнесла Селин, скорее себе, чем Каю, разделяющему с ней стол. – И храбра. Она должна быть примером для многих.

Кай сидел спокойно, с прямой спиной, руки скрещены на груди. Он не ответил сразу – лишь коротко кивнул, взглядом уходя куда-то за сцену.

– Ты весь в наблюдении. А как же твои колкие комментарии? – усмехнулась Селин и наклонилась ближе. – Не будет ни одной язвительности?

– Бывают моменты, когда лучше слушать, чем говорить, – ответил он.

– Это с каких пор ты стал таким? Слишком мало голографических сфер и шампанского? – поддела она его.

Кай провёл взглядом по залу, затем посмотрел на неё.

– Я такой, каким должен быть. А ты?

Селин рассмеялась, опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

– Вот что меня поражает, Кай, – она чуть прищурилась, – почему никто никогда не воспринимает тебя как искусственного? А мне прилетает в тот же момент, как я открываю рот. «О, это та кукла» или «Это что, новый продукт биосинтеза?». А ты будто всегда был частью этого мира. В чём твой секрет?

– Я слишком скучный для подозрений, – спокойно сказал он. – И не ношу платья с разрезом.

– Справедливо, – усмехнулась Селин. – Хотя тебе бы пошло. А если серьёзно?

Он посмотрел ей прямо в глаза – спокойно, устало.

– Я не реагирую. Ни на лесть, ни на недоверие. Им быстро надоедает меня считывать.

Он сделал короткую паузу.

– А ещё, я просто делаю то, что от меня хотят.

Селин смотрела на него секунду дольше, чем обычно. Затем вернулась к бокалу.

– Это, пожалуй, самое грустное, что я слышала сегодня.

Кай поставил свой бокал на стол, задержал на нём взгляд и негромко сказал:

– Ладно. Тогда скажу кое-что честнее. – Он оглянулся по сторонам, убедившись, что поблизости никто не слышит. – Дети не заменят биосинтетиков. У них нет шансов.

Селин подняла брови.

– Нора бы тебя удавила.

– Я в курсе, – спокойно ответил он. – Но не все идеи созданы для того, чтобы выжить. Некоторые существуют как красивые жесты. И только.

На сцену вновь вышел ведущий. Он начал перечислять варианты поддержки проекта, и зал постепенно переключил внимание на него.

▸ ▸ ▸

Когда вечер приблизился к завершению, гости начали подниматься из-за столов. С потолка плавно опустились тонкие световые линии, обозначая путь к выходу. Кай поднялся первым и, будто по старой привычке, протянул руку Селин. Она приняла жест, не говоря ни слова.

Толпа медленно стекалась в сторону зоны лифтов. Элан и Райан задержались – их окружили коллеги, перебрасываясь короткими фразами о презентации и завтрашнем дне.

Нору окружили потенциальные инвесторы: вопросы, уточнения, визитки.

Айлен шла последней, но не отставала – её взгляд скользил по лицам, именам, жестам, будто она считывала каждого встречного.

У лифтов не было суеты. Просторные прозрачные кабины, движущиеся на магнитно-левитационных рельсах, открывались одна за другой. Смарт-интерфейсы приветствовали гостей, высвечивая их имена в воздухе. По противоположной стене тянулась бегущая строка: короткие новости, колебания рынка, очередной отчёт по сектору.

– Селин, иди ко мне, – сказал Райан, мягко беря её за руку. Потом повернулся к Каю: – Ну что, впечатлён?

– Вполне, – ответил Кай. И даже Айлен, которая подошла в этот момент, не уловила в его голосе двойного дна – только спокойствие.

– Я подожду Нору. Вы поднимайтесь, – сказал Элан.

На крыше было прохладно. Издалека доносился шум улиц: наземного транспорта, баров и ресторанов, систем и механизмов, поддерживающих жизнь города. Под ногами ощущалась ритмичная вибрация посадочных платформ – дроны взлетали один за другим, тихо, стремительно, будто город втягивал их в своё небо. Их движение рождало ощущение упорядоченности, почти музыкальности.

Гости выходили группами: короткие прощания, сдержанные улыбки, полуистёртые обещания оставаться на связи. Свет платформ мягко выхватывал фигуры, придавая происходящему живость – словно каждый стремился в свою сторону мира.