Бандиты семидесятых. 1970-1979
Федор Ибатович Раззаков

<< 1 ... 9 10 11 12 13 14 >>

Когда 7 марта дружная компания собралась у Сидорова, поначалу ничто не предвещало беды. Молодые люди выпили пару-тройку бутылок «бормотухи», то бишь дешевого портвейна, после чего разговорились. В ходе разговора Лопухова вновь понесло: он стал бахвалиться, как год назад, будучи в командировке, крутил любовь с одной красавицей. Сидоров, который был свидетелем этого романа, внезапно внес в него свои поправки: дескать, ты-то к ней клеился, а вот она предпочла тебе более путевого парня. Эти реплики вывели Лопухова из себя, и он со всего размаха ударил Сидорова кулаком в лицо. Тот упал с табуретки на пол, после чего, воя от боли, уполз на кухню. Инцидент вроде бы был исчерпан, и удовлетворенный Лопухов прилег на тахту у стены. Однако тут к нему подкатил Васькин.

– Там Толик поклялся больше с тобой не пить, – доложил он корешу о происходящем на кухне.

– Ну и хрен с ним, – отмахнулся Лопухов.

– А вдруг он завтра тебя ментам заложит? – не успокаивался Васькин.

– Это ты о чем? – насторожился Лопухов.

– Все о том же: про ателье, которое ты грабанул, и про мужика, что зарезал. Сидорова надо кончать!

Лопухов задумался. Он-то знал, что все эти байки он выдумал, чтобы покрасоваться перед дружками, но как теперь в этом признаешься – сразу авторитет потеряешь. Но и мочить Сидорова он не хотел – за это и «вышак» обломиться может. В течение нескольких минут в Лопухове боролись два этих чувства, пока одно из них не возобладало. Встав с тахты, он достал из кармана брюк складной нож и отправился на кухню «мочить» Сидорова. Но это удалось далеко не сразу.

Увидев вооруженного кореша, Сидоров бросился бежать из кухни в комнату. Лопухов схватил его за рубашку и нанес первый удар в нижнюю часть тела. Вскрикнув от боли, беглец стал вырываться из рук убийцы и в пылу борьбы выбил у него оружие. После чего, пользуясь замешательством Лопухова, первым поднял нож с пола. Теперь ситуация резко поменялась, и роль охотника досталась Сидорову. Правда, пробыл он в ней недолго – несколько секунд. Затем на Сидорова навалился сзади Васькин, который сумел выбить нож у него из рук. Оружие тут же подхватил Лопухов и нанес хозяину квартиры еще несколько ударов. Затем они подожгли диван и спешно покинули место преступления.

Примерно в 21.30 соседи Сидорова обнаружили пожар в его квартире и вызвали пожарных. Те примчались через десять минут. По счастливому стечению обстоятельств диван горел не слишком сильно, и к приезду пожарных внутренность квартиры пострадала не так, как рассчитывали преступники. Даже труп Сидорова обгорел наполовину и сохранил на себе все следы ножевых ранений. Сыщики уже спустя несколько часов точно установили, кто именно мог быть причастен к этому убийству. Однако взять преступников по горячим следам не удалось, поскольку те спешно покинули Ленинград.

Преступников арестовали 17 марта. Сбежав из Ленинграда, Лопухов, Васькин и Огородников попытались скрыться от правосудия у дальнего родственника Лопухова во Всеволжском районе. Однако, устав кормить эту ораву, пенсионер вскоре взбунтовался и указал им на дверь. Тогда преступники двинули в Павловский район, где жила бабка Огородникова. Но женщина даже не пустила их за калитку. Не видя иного выхода, молодые люди вернулись в Ленинград, надеясь, что милиции не удалось установить личности тех, кто отправил на тот свет Сидорова. Ошиблись парни: они оказались в Крестах.

Мур против домушников

Как уже отмечалось, одной из напастей Москвы и в советские годы были квартирные кражи. Новая волна этого вида преступлений пришлась на начало 70-х, после чего руководство МВД решило возродить ударную группу, специализирующуюся на домушниках. В итоге весной 1972 года в МУРе, в структуре 2-го отдела (убойного), вновь создали отделение по квартирным кражам, но теперь уже из 11 человек (в 60-х годах подобная группа под началом С. Дерковского, как мы помним, насчитывала 38 сотрудников). Возглавил его Виктор Лыков, который несколько лет назад входил в группу Дерковского (чуть позже Лыкова сменит Виктор Иванов).

Каждый из сотрудников нового подразделения считался мастером своего дела. Назову лишь некоторые имена: Александр Грибалев (впоследствии он возглавит отделение), Георгий Арсентьев, Иван Шишаев, уже упоминаемый ранее Юрий Федосеев. Последний считался новичком, поскольку пришел в МУР всего лишь несколько месяцев назад (в конце 71-го), однако за эти несколько месяцев уже успел зарекомендовать себя с самой лучшей стороны. Например, на его счету – разоблачение одного из самых дерзких столичных квартирных воров «на доверии».

Домушник, которого звали Акоп, бывал в столице наездами из одной солнечной закавказской республики и бомбил исключительно представителей творческой интеллигенции. Почему именно их? Дело в том, что сам вор имел непосредственное отношение к этой среде, в частности к литературе, – он умудрился издать на родине сборник собственных стихов. Однако в сферу его интересов входили не только коллеги-литераторы, но и представители других творческих профессий: актеры, художники, композиторы. Большим подспорьем ему при этом служили справочники творческих союзов СССР, в которых содержались не только имена, но и адреса членов союзов.

Действовал домушник весьма изобретательно. Выяснив, кто именно из упомянутых в справочнике людей недавно посещал его солнечную республику (а такие гастрольные поездки совершали многие), вор появлялся в их домах с роскошным букетом цветов и корзиной фруктов. Причем время для визитов он подбирал такое, чтобы в квартире, кроме хозяйки, никого не было. Далее Акоп дарил женщине цветы и фрукты и бойко рассказывал сказки о том, какие они с ее мужем друзья. Затем, сокрушаясь, что не застал хозяина дома и не смог засвидетельствовать свое почтение ему лично, гость начинал прощаться (мол, опаздываю на вокзал, в аэропорт и т. д.). Однако, прежде чем уйти, он просил хозяйку угостить его стаканом воды. Едва та уходила на кухню, Акоп, который за эти пять минут уже успел положить глаз на кое-какие ценные вещи, стоявшие в квартире, забрасывал их в сумку и – был таков. Таким макаром он за пару месяцев сумел ограбить с десяток состоятельных квартир. Учитывая, что большинство потерпевших были люди известные и влиятельные, тогдашнему начальнику МУРа Владимиру Корнееву сверху спустили задание в кратчайшие сроки найти и обезвредить наглого преступника. Для этих целей была создана специальная группа из четырех человек во главе с уже упомянутым Юрием Федосеевым.

Поскольку Акоп предпочитал тактику «волка-одиночки», выйти на него через агентуру было сложно. Поэтому сыщики в его поисках предпочли самый простой способ – охоту наобум. Для этого они патрулировали места его возможного появления, в основном в центре Москвы. И на третьи сутки жертва попалась в расставленные сети: по рисованному портрету Акопа опознали аж… на Красной площади. Однако радость сыщиков быстро улетучилась, едва они близко познакомились с задержанным.

Акоп оказался ушлым человеком и с первых минут ареста заставил сыщиков изрядно поволноваться. Во-первых, он съел (!) свой паспорт, во-вторых, порвал на себе всю одежду в лоскуты, из-за чего его отказывались принимать в КПЗ. Сыщикам пришлось приложить максимум усилий, чтобы пристроить его на нары. А на вторые сутки трюк с одеждой повторился: Акоп порвал и второй комплект. Затем он начал весьма профессионально косить под сумасшедшего, из-за чего проводить допросы стало невозможно – он визжал как резаный, закатывал истерики. Сыщики вздохнули лишь тогда, когда за ним приехал усиленный конвой, чтобы этапировать на родину: оказывается, там его ждал неотбытый срок по приговору суда за другие «подвиги».

Два мира – две преступности

4 мая 1972 года в «Вечерней Москве» появилась очередная заметка о разгуле преступности в США, в которой сообщалось, что в Америке от пули преступника ежегодно погибают 20 тысяч американцев, что каждые 13 секунд там приобретается новый пистолет и прочая, прочая. Все эти факты не были голой пропагандой, а являлись правдой – преступность в Америке и в самом деле была высокой. Причем несмотря на то, что ее тщательно «подчищали» в статистических отчетах. Например, в декабре 1969 года сам президент Ричард Никсон потребовал от полицейского комиссара округа Колумбия Джерри Уилсона снизить уровень преступности, иначе тот лишится должности. Уровень преступности в округе был снижен путем подчистки статистических данных. Согласно официальным данным, в 1972 году в США было зарегистрировано 5 891 900 преступлений, хотя по неофициальным данным – вдвое больше.

В отличие от США в Советском Союзе тоже подчищали статистику преступлений, однако даже эта подчистка не могла скрыть главного – наша преступность была не чета американской. У нас было значительно меньше преступлений с применением огнестрельного оружия, почти не было серийных сексуальных маньяков, было меньше угонов автотранспорта, случаев убийств стражей порядка (в США с 1963 по 1973 год преступники совершат около 10 тысяч нападений на полицейских, при этом 860 служителей закона погибнут) и т. д.

Воздушный захват

С начала 70-х в СССР растет количество захватов террористами воздушных судов. Власти реагируют на это адекватно: создают специальные подразделения в структуре МВД (как мы помним, первые такие подразделения начали создаваться после приказа от 2 июля 1971 года), отряжают своих сотрудников сопровождать все рейсы гражданских авиалиний. Эти меры стабилизируют обстановку, однако полностью искоренить этот вид преступления не могут: все равно находятся люди, которые решаются на угон самолета, дабы сбежать из страны в западный «рай».

Очередной такой захват случился 19 мая 1972 года. 30-летний Тенгиз Рзаев, пронеся огнестрельное оружие на борт пассажирского самолета «Ту-104», следовавшего с сотней пассажиров на борту по маршруту Москва—Чита, потребовал изменить маршрут в сторону Китая (в те годы эта страна была стратегическим противником СССР), в противном случае угрожая взорвать бомбу. Угонщик не знал, что на борту самолета находится вооруженный милиционер (после октябрьских событий 70-го, когда была убита стюардесса Надежда Курченко, практически все рейсы «Аэрофлота» сопровождали сотрудники МВД), который решил в одиночку обезвредить преступника. Трудно сказать, чем руководствовался милиционер, принимая такое решение: может быть, надеялся, что заявление о бомбе – всего лишь блеф? Но все оказалось взаправду. В тот момент, когда страж порядка выхватил пистолет и потребовал от террориста сдаться, тот привел в действие адскую машину. Самолет взорвался в воздухе.

Гангстеры из Одессы

Жемчужина у моря, город-герой Одесса весной 72-го оказался взбудоражен происшествием, случившимся на самой знаменитой улице города – Дерибасовской. Прямо средь бела дня двое неизвестных, вооруженных пистолетом (им они завладели два дня назад, напав на охранника Одесского завода киноаппаратуры), набросились на хрупкую кассиршу, которая только что получила деньги в областном банке. Произведя три выстрела в воздух, грабители напугали не только кассиршу, но и несколько десятков прохожих, которые в эти часы гуляли по улице. Выхватив у женщины сумку с деньгами, бандиты вскочили на стоявший неподалеку мотоцикл и попытались скрыться с места преступления. Однако среди очевидцев этого преступления нашелся-таки смельчак, который бросился в погоню. Им оказался водитель такси В. Полятов. По дороге он подсадил к себе в машину двух милиционеров, тем самым уравняв шансы обеих сторон.

Погоня по улицам Одессы длилась около получаса. Несмотря на то что стражи порядка были вооружены, стрелять по грабителям они не решались, опасаясь задеть кого-то из прохожих. А вот преступники своих пуль не жалели – несколько раз один из них выстрелил в «Волгу» преследователей, но каждый раз пули улетали в «молоко». В итоге погоня закончилась победой преследователей. На одном из поворотов мотоцикл занесло, и грабители оказались на земле. Поднявшись, они бросились врассыпную, но далеко убежать им не удалось. Чуть позже выяснилось, что один из них тот еще бандюга – четыре года назад он совершил преступление в Алтайском крае и с тех пор находился в розыске.

Трагедия на родине Брежнева

26 июня трагические события произошли в Днепродзержинске, родном городе генсека Леонида Брежнева. Из-за этого обстоятельства город жил, что называется, райской жизнью. В отличие от других областей в тамошних продуктовых магазинах было всего завались – и колбасы, и сыра, и масла, и водки. Даже соседний Харьков был беднее. То же самое и с зарплатой – у жителей Днепропетровской области она была на 20 процентов выше. Поэтому за последние несколько лет в родном городе генсека и в области не произошло ни одного серьезного ЧП, которое могло бы бросить тень на ее жителей. Как вдруг 26 июня все изменилось.

Эта история началась несколько раньше – 19 июня, когда свет увидел Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма». В нем в качестве мер по обузданию потребления «зеленого змия» (а оно к тому времени приобрело катастрофические размеры, о чем сигнализировали все инстанции: МВД – растет количество преступлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения, Министерство труда и занятости – растет травматизм «по пьяни» и т. д.) предлагалось сократить число разного рода «забегаловок», усилить контроль за отпуском спиртного несовершеннолетним и т. д. На волне этого указа органы правопорядка по всей стране активизировали свои действия по обузданию пьянства: в частности, стали десятками задерживать нетрезвых граждан на улицах городов и населенных пунктов и препровождать их в медвытрезвители. Один из таких рейдов и привел к трагедии в Днепродзержинске.

Началось все утром, когда в центре города, на проспекте Ленина, загорелась машина медвытрезвителя, в которой находились трое задержанных. Накануне вечером их задержали за пьянку и теперь везли в отделение милиции для оформления штрафов. Во время поездки одному из работяг вздумалось закурить, он чиркнул спичкой, и тут же в «воронке» возник пожар – вспыхнули пары бензина в канистре, стоявшей в углу. Шофер с конвойным попытались открыть двери «клетки», но ничего не получилось: сначала долго искали ключ, а когда монтировкой все-таки вскрыли дверь, внутри уже все было кончено – все трое задержанных попросту задохнулись.

На месте происшествия собралась толпа, на которую вид обезображенных тел произвел жуткое впечатление. Люди стали обвинять милиционеров в случившемся, причем никакие объяснения толпу не успокоили. Поскольку значительную часть собравшихся составляли простые трудяги, да еще находившиеся под парами (в тот день давали аванс), достаточно было только вспыхнуть искре, чтобы загорелся еще один пожар – пожар бунта. И он загорелся. Кто-то крикнул: «Мужики! Пошли в горком!» – и толпа двинулась по проспекту, обрастая подходившими людьми.

По пути разъяренные люди громили витрины магазинов, переворачивали киоски. Пока они шли, городские власти успели поднять на ноги милицию, войска. Те были стянуты к центру города и ждали только приказа, чтобы начать стрелять. Однако крови удалось избежать. Первый секретарь горкома по телефону вышел на Брежнева, который приказал ни в коем случае не открывать огня по безоружной толпе и усмирить ее другими способами. Милиционеры и солдаты встали в цепь и, принимая на себя удары, сдержали-таки людей от прорыва к горкому. В ту же ночь «Голос Америки» сообщил о беспорядках в Днепродзержинске, упомянув при этом, что имеются жертвы среди мирных жителей.

Уже на следующий день в городе начался «разбор полетов». Было смещено все городское руководство – горкомов партии и комсомола, горисполкома и даже горздрава (видимо, за компанию). Высшие милицейские чины были понижены в званиях. Были пострадавшие и с противоположной стороны: восьмерых бунтарей осудили за организацию массовых беспорядков к максимальным срокам наказания, еще с десяток получили более мелкие сроки за «хулиганку».

Коррупция по-советски

В советские годы такое явление, как коррупция, тоже существовало. Правда, в разные годы мздоимцы чувствовали себя по-разному. Например, если в сталинские времена с ними особо не церемонились и многих даже ставили к стенке, то в последующие годы ситуация изменилась: дела о взятках возбуждали все реже и реже, а высокопоставленных коррупционеров вообще редко привлекали к ответственности. Считалось, что это позорит руководящие кадры партии. При Хрущеве даже вышло секретное постановление, где правоохранительным органам вменялось в обязанность передавать уголовные дела, где фигурировали государственные чиновники и партноменклатура, в Комитет партийного контроля. А там уже решалось, что делать с провинившимися. Чаще всего их наказывали строгим выговором, хотя иногда особо зарвавшихся могли и с работы снять, а иных и под суд отдать. Именно эта лотерея и позволяла хоть как-то держать в узде мздоимцев. И хотя в сравнении со сталинской практикой она выглядела менее эффективной, однако в сегодняшней России даже этого нет, из-за чего она уже вышла в лидеры по коррупции среди ведущих мировых держав.

В СССР начала 70-х широкомасштабная война коррупции была объявлена в Грузии. Произошло это не случайно, а только после того, как более молодая элита дозрела для того, чтобы сменить старую. До этого Грузией вот уже 19 лет руководил Василий Мжаванадзе, который превратил свою вотчину в одну из самых коррумпированных республик в составе СССР (как говорили сами грузины, рублевыми миллионерами у них были все, а тем, кто не был, не хватало до миллиона… одной копейки). Москва снисходительно взирала на это, вполне удовлетворенная тем, что социальная ситуация там была вполне благополучной (вот почему дико слышать от сегодняшнего президента Грузии М. Саакашвили слова об оккупации его республики в советские годы).

Однако к концу 60-х в Грузии подросла новая элита, которая мало того что была выпестована в недрах силовых структур, но и заявляла о своей большей преданности Кремлю. Именно на нее и была сделана ставка в Москве. В итоге к власти в Грузии в середине 1972 года был приведен министр внутренних дел республики 43-летний Эдуард Шеварднадзе, который давно выказывал намерение навести на своей родине порядок (то есть сократить темпы роста рублевых миллионеров, а особо зарвавшихся и обнаглевших приструнить). Ведь даже родное для Шеварднадзе МВД было основательно разложено взяточниками и мздоимцами, что бросало тень на всю правоохранительную систему страны. Приведу лишь один пример.

Как-то в самом начале того десятилетия министр внутренних дел СССР Н. Щелоков на совещании в Москве упрекнул Шеварднадзе в том, что служба ГАИ Грузии занимается денежными поборами и количество таких мздоимцев составляет чуть ли не 50 % личного состава (в других регионах это мздоимство было значительно ниже). Шеварднадзе молча выслушал упрек министра и, вернувшись на родину, решил лично проверить правоту его слов. Загримировавшись под рядового гражданина, Шеварднадзе сел за руль обычного «Москвича» и выехал на дороги Тбилиси. То, что он увидел, потрясло его неимоверно. Поборами занимались не 50 % сотрудников ГАИ, а… почти все 100 %. После этого министр провел кардинальную чистку республиканской службы ГАИ, но ликвидировать поборы окончательно так и не сумел.

Между тем Мжаванадзе был личным другом Брежнева и за его широкой спиной чувствовал себя вполне уверенно. Сместить первого секретаря ЦК КП Грузии пытались несколько раз, однако все попытки заканчивались безрезультатно. И только в начале 70-х годов ситуация наконец «дозрела». А история со смещением Мжаванадзе была настолько крутой, что могла бы послужить завязкой для любого детектива.

На одном из официальных приемов в Тбилиси проницательный Шеварднадзе заметил на руке супруги Мжаванадзе Виктории бриллиантовое кольцо, представлявшее музейную ценность и давно разыскиваемое Интерполом. Шеварднадзе по своим каналам установил, что кольцо подарил первой даме республики подпольный воротила Отар Лазишвили. Эта информация полетела в Москву и легла на стол Ю. Андропова. Взвесив все «за» и «против», председатель КГБ дал добро на смещение Мжаванадзе.

Начать операцию Шеварднадзе решил, надежно прикрыв тылы. Он хотел скандала, который всколыхнул бы общество. И такой скандал летом 1972 года состоялся. Под Сухуми силами МВД республики был найден тайный завод по производству оружия. Оружие продавалось преступникам и являлось источником многих бед как для жителей самой Грузии, так и для ее соседей. Об обнаружении этого подпольного завода оповестила жителей республики главная партийная газета Грузии «Заря Востока». Через несколько дней этот номер газеты лег на стол Леонида Брежнева. И генсек понял, что в Грузии подросла новая плеяда деятелей, которая готова прийти на смену старику Мжаванадзе и его соратникам. Так в августе 1972 года участь «стариков» была решена.

Однако личная судьба Мжаванадзе благодаря все той же дружбе с Брежневым оказалась не столь драматичной. Не желая жить под пятой Шеварднадзе, бывший первый секретарь с семьей переехал в Москву, где получил квартиру, дачу и персональную пенсию. Чуть позже с сохранением всех перечисленных привилегий он перебрался жить на Украину (его жена была родной сестрой жены первого секретаря ЦК КП Украины Петра Шелеста).

По стопам киношных гангстеров

Советская молодежь в целом представляла собой вполне здоровую категорию людей, уверенных в завтрашнем дне и преисполненных самых дерзновенных мечтаний. Миллионы молодых людей учились в школах, училищах и вузах, трудились на ударных стройках, в цехах заводов и на пашнях. Однако были среди них и такие, кто строил совсем иные планы: тоже дерзновенные по духу, но преступные по сути. Среди таких людей оказались двое молодых людей: 21-летние жители Куйбышева Сергей Рамьянов и Александр Долотов.

С детства эти парни были дружны, жили в одном дворе (в двух шагах от бывшей Самарской площади) и учились в одном классе. До определенного возраста они представляли собой вполне обычных советских мальчишек, увлеченных дворовыми играми и походами на речку. Однако в старших классах их словно подменили. Отныне все их помыслы стали связываться с деньгами. В отличие от большинства советской молодежи, которая о богатстве никогда не грезила, эти, наоборот, – хотели всего, причем сразу. Насмотревшись западных фильмов о гангстерах, которые иногда шли в советском прокате, и начитавшись заметок об американской мафии (летом 72-го советская печать освещала очередные гангстерские войны в США, связанные с убийством одного из главарей гангстеров Нью-Йорка Джо Галло), двое друзей решили… ограбить инкассаторов. Эти мысли впервые пришли обоим еще в школе, в 10-м классе, однако в те годы осуществить задуманное им не удалось, и реализация плана была отложена до лучших времен. Летом 72-го эти времена, кажется, настали.

Именно тогда у Долотова появилось охотничье ружье, из которого парни смастерили обрез. Но затем Рамьянов его забраковал: дескать, какой прок от такой «пушки» – раз выстрелишь, и все. А у инкассатора под рукой автоматический пистолет. И стали друзья размышлять о том, где бы раздобыть более приемлемое для ограбления оружие. Наконец Рамьянов придумал:

– У меня в Донецке живет дядя. Когда бываю у него, постоянно вижу пожилого участкового милиционера…

– Что ж ты раньше молчал! – вскочил со своего места Долотов. – У него же наверняка ствол имеется. Поехали к твоему дядьке!

1 августа 1972 года друзья приехали в Донецк и сразу же отправились искать участкового. Им оказался старшина милиции Анатолий Осташевский, которого хорошо знали почти все жители района. Поскольку милиционер ходил по улицам не таясь, будущим грабителям не составило большого труда отыскать его. И стали они незаметно ходить за ним по пятам, прикидывая в уме, когда и где удобнее всего совершить на него нападение.

Три дня они сопровождали его, пока наконец не решились напасть. Это случилось в двенадцатом часу ночи 4 августа на проспекте Титова, между улицами Челюскинцев и Артема, недалеко от гостиницы «Шахтер». Именно там преступники подстерегли милиционера, и Долотов в упор, с полуметрового расстояния, выстрелил в него из обреза. Пока Осташевский падал, Рамьянов успел сорвать с него кобуру с пистолетом. Утром следующего дня они уже сидели в поезде, увозившем их в сторону Куйбышева.
<< 1 ... 9 10 11 12 13 14 >>