Утром проснулась в прекрасном настроении, позавтракала, оделась в школу и выглянула в окно. Мелкий моросящий дождик совсем не повлиял на радостный настрой. Я схватила зонтик, рюкзак и… Почему-то рюкзак оказался не застёгнут. Странно. Точно помнила, как с вечера собрала учебники и тетради и застегнула застёжку. Впрочем, размышлять сейчас о таких мелочах у меня совершенно не было времени. Пришлось снова бежать, огибая лужи.
Я совсем забыла о вчерашней встрече с хулиганами, наверное, Котень каким-то образом притупил моё беспокойство вместе с воспоминаниями. Подбегая к углу школы, услышала звонок. «Опять опоздала! Это всё лужи виноваты!»
Я торопливо обогнула здание и… Шайка негодяев в полном составе стояла прямо за углом. Они переговаривались между собой и курили, совершенно не стесняясь того, что вход в школу был всего в нескольких метрах от них. Я резко затормозила. Шесть голов тут же повернулись в мою сторону.
– Жорик, смотри, вон идёт вчерашняя первоклашка, которая вчера тебя чуть не вырубила, – заржал один из парней.
Это было обидно. Пусть я в классе почти ниже всех, но видно же, что мне не семь лет. Впрочем, спорить сейчас совсем не хотелось. Единственный выход в данной ситуации – это бежать, и как можно быстрее.
– Не вздумай убегать, – тут же отозвался Жорик, отделяясь от группы своих дружков, – тебе же хуже будет. Я бить не буду, только в луже искупаю, а потом деньги принесёшь мне на новые кроссы.
Я покорно кивнула, но едва он сделал ещё шаг, рванула с места к кустам сирени. Вот возле этих кустов, Жорик меня и поймал. Снова схватил за шиворот и встряхнул, словно пыльный коврик.
Зубы клацнули, во рту появился привкус крови. Похоже, я прикусила губу. Курточка жалобно затрещала по швам, рюкзак с учебниками упал на землю. Безжалостные и какие-то дикие глаза мучителя смотрели в упор, на лице расцвела мстительная ухмылка. Похоже, ему доставляло огромное удовольствие издеваться над теми, кто слабее. Мои ноги болтались над землёй. Негодяй, наученный горьким опытом, держал меня на вытянутой руке подальше от себя, чтобы не достала ногой. Боковым зрением я видела, как его дружки подходят ближе, окружая нас полукольцом.
– Жорик, закинь её вон в ту лужу, – посоветовал кто-то из них.
– Давай, научи её летать, – подхватил другой.
– Сейчас эта мразь тройное сальто сделает, – пообещал мой мучитель.
– Да, ты не докинешь, – подначил его новый голос.
– Отпустите меня, пожалуйста, – пропищала я едва слышно.
Парни дружно заржали. Жорик начал отводить руку в сторону, чтобы закинуть меня подальше. И вдруг все звуки смолкли, словно кто-то резко выключил их. На пару секунд воцарилась звенящая тишина, а затем раздался громкий щелчок. Все разом повернулись на звук. Я увидела лежащий на асфальте рюкзак. Он был открыт и шевелился.
В следующее мгновение из него, словно пуля, вылетело нечто полупрозрачное, похожее на кусок тумана. Жорик завизжал и разжал пальцы, которыми держал мой ворот. Рукав его светлой куртки оказался порван в клочья и окрасился бурыми пятнами. Почти сразу же раздался крик и другого хулигана, а вслед за ним и ещё несколько разноголосых воплей.
Я сидела на траве возле куста и видела, как старшеклассники в панике разбегаются в разные стороны. Кто-то из них прихрамывал и держался за ногу, у кого-то я заметила глубокие царапины на лице. Быстрее всех улепётывал мой обидчик Жорик.
Я не могла сразу сообразить, что произошло. Минут пять просидела под кустом, пока немного не пришла в себя, а потом с опаской подняла рюкзак и заглянула в него. Поверх тетрадей, пенала и учебников там лежала какая-то тряпка. Я осторожно потянула её на себя, достала. На голубой ткани увидела изображения облаков и звёздочек.
«Ой, это же наволочка с моей подушки!»
Котень каким-то образом смог засунуть этот предмет постельного белья в рюкзак, чтобы отправиться со мной в школу и защитить. Я расплакалась. У меня не было приятелей и подружек. Единственным другом и защитником стал мой призрачный питомец.
В тот день я прогуляла уроки, пошла в магазин и на все сэкономленные карманные деньги купила банку сгущённого молока – любимое лакомство Котеньки.
Наши школьные хулиганы мне больше не встречались. Может, избегали странную маленькую девочку с опасным рюкзаком, а может, перевелись в другую школу – не знаю. Я быстро забыла о них.
Где-то в глубине души меня тяготило осознание непохожести на других людей. «Призрачное зрение» казалось пороком, каким-то психическим уродством. Я хотела доказать всему миру, что Дария Денисова не изгой в этом обществе. Единственной возможностью для школьницы проявить себя в лучшем виде – это, конечно, показать свою успеваемость по школьным предметам. Знания мне давались легко, но этого было мало. Я запоем читала классиков мировой литературы, самостоятельно изучала психологию и философию. И это с десяти лет!
Детство проходило под шелест книжных страниц, а не в играх со сверстниками. Жалела ли я об этом? Тогда не жалела. По выходным бабушка водила меня по музеям и выставкам, а в будни по вечерам я читала Котеню. Если книга ему нравилась, он мурлыкал и гладил меня лапкой по коленке, если не нравилась – захлопывал книгу. Иногда я брала с собой в театр или в музей наволочку от подушки, чтобы мой друг тоже мог приобщаться к искусству. Знаю, что ему это нравилось. Но однажды мне пришлось отнести Котю на охоту. Никогда не забуду то страшное зрелище. Впрочем, лучше расскажу всё по порядку.
Ирина Рабенко появилась у нас в доме как-то внезапно. Помню, был выходной. Мы с бабушкой собирались прогуляться в городской парк на открытие книжной ярмарки. Клара обещала купить мне одну книгу, если она не будет стоить слишком дорого. Затем мы хотели отправиться на пруд, покормить уток. Я решила взять с собой и Котеня. Утки ему наверняка понравятся.
По привычке я встала в семь утра, умылась, причесалась и решила позавтракать. Сначала гремела чем-то в холодильнике, пытаясь найти йогурт, потом уронила ложку, хлопала дверцами кухонного шкафчика – короче, разбудила бабушку, которая намеревалась в свой выходной поспать подольше. Конечно, она стала ворчать. Мы чуть не поругались.
Мне к тому времени было уже двенадцать лет – энергия бурлила внутри, искала выхода, и слово «отдохнуть» казалось каким-то устаревшим. В результате Клара нашла применение моей неусидчивости – послала меня в булочную купить хлеба для нас и уток. Уже выбегая на улицу, я услышала, как кто-то позвонил ей на мобильный, а когда вернулась, застала дома Ирину Рабенко.
Женщина мне сразу не понравилась. Нет, она была вполне миловидная, с открытым простоватым лицом, мелированными волосами, собранными в неаккуратный пучок, но от неё исходило неприятное ощущение горя и обречённости. Пока я переобувалась в коридоре, заметила на вешалке тёмный плащ гостьи. Так вот, от этого плаща исходил какой-то кисловато-горький запах неприятностей. Не могу точно описать его. Наверное, всё же это был не запах, а нечто другое, воспринимаемое на грани ощущений.
Я слышала, как Ирина о чём-то рассказывает бабушке. В её голосе читалась тревога, иногда туда примешивались всхлипы. Решив не лезть в разговоры взрослых, я ушла в свою комнату. Похоже, наша сегодняшняя прогулка на книжную ярмарку может не состояться. Мне стало обидно. Понимаю, конечно, что у человека возникли какие-то неприятности, но прийти к другим, почти незнакомым людям и портить им выходные…
Чтобы отвлечься, стала делать доклад, который задали по биологии. Через час он был готов, а эта Ирина всё ещё сидела с бабушкой на кухне. Очень интересно, о чём можно так долго разговаривать? Я прокралась на цыпочках по коридору до поворота на кухню и замерла за углом прислушиваясь.
– Ты хоть любишь их? – раздался голос бабушки. – Если судить по словам, то ты готова убить их от ненависти.
– Люблю, конечно, сильно, – всхлипнула Ирина, – и ненавижу тоже сильно… Не знаю я… Как на работу ухожу, так и думаю о них, беспокоюсь. Всё себя ругаю – что же я за мать-то такая! И жена из меня – непутёвая! Каждый божий день клянусь, что всё изменю, налажу нашу жизнь, склею по кусочкам заботой да вниманием. А как домой прихожу – руки опускаются, чувствую себя ненужной, униженной. Они словно издеваются надо мной, всё назло делают, хотят с ума свести, ну я и закипаю, начинаю кричать, остановиться не могу.
Послышался шорох, какая-то возня. Ирина стала тонко подвывать, бабуля запричитала:
– Надо тебе священника позвать, квартиру освятить. Это всё проделки бесовские. Ты же сама чувствуешь, что дело тут нечисто.
– Да приглашала я батюшку! – раздражённо вскричала гостья. – Два года назад это было. Он тоже сказал, что квартира нехорошая. Освятил там всё, иконку на стену повесил, велел в церковь по воскресеньям ходить, молиться. А я работала тогда по выходным, когда мне ходить-то? И иконка потом пропала куда-то. Но год целый мы нормально жили, даже Юленька учёбой увлеклась. Только потом всё опять повторяться стало, даже хуже. Тётя Клара, у меня теперь на вас одна надежда.
– Деточка, чем же я помочь-то могу? – удивлённо воскликнула бабушка. – Я же не священник и не семейный психолог. И с деньгами у нас пока плохо. Одна я внучку тяну, зарплата мизерная, с воды на хлеб едва…
– Нет, это всё не то, – жарко перебила Ирина. – Мне ваши способности нужны. Не знаю точно, что вы там делаете – колдуете или шаманите – мне всё равно. Я же помню. Мне восемь лет было, когда вы меня от свинки излечили. Это же ведь какое-то существо тогда ко мне присосалось, верно? Вы его изгнали.
– Это фантазии твои детские, – попыталась отшутиться Клара. – У тебя температура была повышенная под сорок, ты бредила. Лучше к психологу с мужем сходи, он поможет решить разногласия. Всё у вас наладится.
Снова послышался шорох и звук отодвигаемого стула.
– Нет, тётя Клара, психолог мне не помог, – каким-то слишком спокойным и звенящим голосом произнесла гостья. – Я всё перепробовала, видит Бог. Никто мне помочь не может… и не хочет. И вы. Даже в память о дружбе с моей матерью. Пойду я, пожалуй, чтобы вас больше не напрягать. Сама решу свои беды. Все проблемы одним махом! Нет тела, нет и дела.
– Ирочка, ты что это задумала?! – встревожилась бабушка. – Сядь, я тебе говорю, дура! На кого ты ребёнка оставить собралась? На бабника этого? Кому от твоей смерти лучше-то будет? Я тебе пока в помощи не отказывала, только дело тут непростое. Думать надо серьёзно. Есть у меня соображения на твой счёт да только все, кому помогала, потом меня же и проклинали. Дурость людскую пока никто не отменял. Боюсь, что одна не справлюсь с твоими бесами. Милка могла бы помочь, но мы с ней сейчас в контрах. А кто ещё? Внучка у меня мала ещё…
– Это Леночки вашей дочка? – удивлённо спросила Ирина.
– А кого же ещё?! – разгневалась бабушка. – Не думала я, что дочь такой бессердечной воспитаю! Подбросила мне Дашку, как котёнка ненужного. Во всём мужу потакает. Тьфу. Променяла ребёнка на жизнь обеспеченную. А девочка-то умная и дар у неё сильный.
– Я не знаю, конечно, что вы задумали делать – может ритуалы какие-то колдовские проводить, но… Может не стоит ребёнка вовлекать в такое?
– Рано или поздно она всё равно в это ввяжется, так пусть уж лучше под присмотром бабушки будет, – вздохнула Клара. – Тем более, что половину нашего разговора она уже слышала. Иди к нам, Даша, можешь там не прятаться!
Пришлось выйти. Чувствовала я себя, конечно, очень неловко, но постаралась сохранить достоинство:
– Вы говорили слишком громко. И я же просила не называть меня Дашей. Моё имя Дария, значит, сокращённо будет – Дари?.
– Ага. А я тогда – Клеопатра Петровна, – озвучила свою глупую шутку бабуля. – Ты лучше вот сюда садись и тётю Иру послушай. Приглядись к ней, может что-то необычное заметишь. Тётя Ирина раньше с твоей мамой училась вместе.
Я давно уже заметила и неприятный запах беды, исходящий от гостьи, и зеленоватый налёт, но решила сначала выслушать её рассказ. Женщина с сомнением посмотрела на меня покрасневшими от слёз глазами, потом обречённо махнула рукой и принялась вводить в курс дела.
Много лет назад Ирина действительно училась в одном классе с моей мамой. Они были подружками, жили в соседних домах и часто бегали друг другу в гости. Бабушка Клара тоже находилась в приятельских отношениях с Ирининой матерью. Но школьные годы закончились, девочки поступили в разные институты, а потом вышли замуж.
Муж Ирине достался хороший: любящий, работящий и заботливый. И пусть трудился Павел всего лишь в автомастерской, но умельцем был отличным и от отсутствия клиентов никогда не страдал. Скоро у молодожёнов родилась дочка Юленька. Единственное, что омрачало семейное счастье – это отсутствие жилплощади. Накопить на собственную у супругов не получалось, брать кредит в банке или ввязываться в ипотеку было боязно. Приходилось платить за съёмное жильё.