Амаранты. Несравненный

Глава 12

Мальчик, рожденный деревом

Даже зная, чего ожидать, Гинкго с трудом верил своим глазам. Как только его взору предстало обещанное амарантийское дерево, он понял, насколько сильны были оберегавшие его иллюзии.

– Ладно, эта штука просто огромная.

– Да, – согласился Тимур.

Гинкго огляделся, напрягая все чувства. Столько всего пришлось отладить и согласовать между собой: иллюзии прятали дерево, отбрасываемую им тень, перепады температур, его крону в небе. Вероятно, этот барьер был подобен тому, который отец использовал, чтобы уберечь свою оранжерею от посягательств. Из-за него большинство людей в Особняке вообще не помнили о существовании остекленной постройки.

Ствол Зисы, сошедший прямиком со страниц книги сказок и похожий на изображение Мирового древа, был гладким, листья имели жутковатый оттенок шартреза. Но больше всего Гинкго заинтересовал аромат.

– Ты чувствуешь этот запах?

Тимур замедлил шаг:

– Помню, в первый день пребывания здесь мне показалось, что чем-то пахнет. Наверно, я уже привык и не замечаю его.

Кирие спросил:

– Вы про цветы?

Гинкго кивнул и посмотрел на деревню внизу. Отсюда песенный круг был виден четче, как и суета вокруг хижин.

– Туда, – указал Кирие.

– Да? – Гинкго указал на ближайшие горные вершины. – Что там?

– Без понятия. – Тимур махнул рукой в сторону севера. – Сразу за гребнем Денхолм, город, который не раскрыл свое существование. Центр всей промышленности Димитиблестов. Именно здесь писцы пишут сводки, которые рассылают наблюдателям по всему миру.

– А какая еще промышленность Димитиблестов здесь находится? – спросила Лиля.

Пока она перечисляла товары, которыми славились кланы мотыльков, Гинкго отошел в сторону, дожидаясь Кирие, который все еще смотрел на восток:

– Восемь разных цветов.

Он говорил с уверенностью, которая, как правило, подкупала восприимчивых. Но вместе с тем он опирался на опыт. Кирие был лучшим помощником Гинкго в садах Особняка, как снаружи, так и внутри дома. Если он не совал нос в книгу, то обычно совал его в цветок.

– Узнаешь какие-нибудь?

– Все новые. Мы можем их поискать?

– Почему бы и нет. – К стыду своему, Гинкго не улавливал никакого запаха. – Восемь, да? Как ты разобрался в запахах, с которыми никогда не сталкивался?

– Ветер помог. – Вглядываясь в густую листву над головой, Кирие неуверенно спросил: – Слышишь?

Гинкго навострил уши:

– Птицы?

– Кто-то поет.

Будучи лишь наполовину амарантом, Гинкго знал, что его чувства намного слабее, чем у настоящих амарантов. Его младший брат тоже был метисом, но на иной лад. Кровь дракона наделила Кирие совершенно другими способностями. Гинкго баловался с символами, создающими иллюзии. Но ему ни разу не удавалось сделать ловушку или барьер, которые Кирие не смог бы разрушить одним прикосновением.

Мальчик всегда кивал на ветер. Наверно, благодаря драконьим преданиям, которые читала ему Цумико. Приняв Кирие в свое сердце, как сына, она углубилась в историю, писания и песни амарантов и изучала их прилежно, как писец из Димитиблестов, особенно то, что касалось драконов.

– Кто? – спросил Гинкго.

Кирие наклонил голову в одну сторону, затем в другую:

– Кто-то новый.

– Может, это само дерево?

Его младший брат оживился:

– Может быть.

– Пора представиться друг другу. – Гинкго протянул руку. – Пошли поздороваемся.

Они нашли Тимура на кухне скромного домика. Он обнимал за плечи человека, который походил на молодого самурая, потерявшего мечи. Волнистые черные волосы обрамляли широкое лицо с резкими скулами и мощной челюстью, но он держался спокойно и не внушал робости. Во многом потому, что из кармана у него выглядывал щенок.

– Это мой новый спарринг-партнер, Микото, – сказал Тимур.

Судя по выражению лица юноши, это была новость. Причем хорошая.

– Он староста анклава Гардов, так что ведите себя прилично.

Сам Тимур, впрочем, не спешил проявлять хоть каплю уважения. И Гинкго решил, что Микото это нравится.

Лиля поприветствовала его по-японски, и неудивительно. В Особняке, не задумываясь, переходили с японского на английский и французский и обильно присыпали свою речь выразительными русскими словами. Но японский преобладал, и по внешности Микото казалось, что он должен его понимать.

К удивлению Гинкго, Микото тоже ответил на японском, вежливо и официально:

– Для меня большая честь приветствовать вас от имени анклава Гардов. Пусть грядущий сезон сделает вас сильнее ради ваших усилий и богаче – ради тех уз, которые мы разделим.

Хорошие слова, хороший парень, хотя и немного серьезный на вкус Гинкго. Но он был из тех, к кому обычно тянулся Кирие. Спокойные, добросовестные ребята. Возможно, потому, что они были чуть менее восприимчивы к словам дракона. Рядом с теми, кто не мог ему противостоять, мальчик быстро затихал.

Обрадованный, Гинкго повернулся, чтобы вывести брата вперед, но тут же понял, что его рука пуста.

Лиля, у которой был нюх на такие вещи, выпалила:

– Где Кирие?

Прежде чем Гинкго рванулся к двери, его схватила за плечо чья-то рука.

– Подожди. Он не ушел далеко.

– Я отвечаю за него, – запротестовал Гинкго.

Незнакомец, который был с ним примерно одного роста, улыбнулся:

– Я ваш хозяин и тоже несу за него ответственность. Он в безопасности.

– Ваасейаа. – Гинкго позволил себя удержать. – Где мой брат?

– С моим. В каком-то смысле. – Усмехаясь темными глазами, Ваасейаа сказал: – Твой брат лезет на дерево.

Кирие знал, что нельзя уходить одному, никому ничего не сказав. Это было основное правило, особенно на незнакомой территории. И он его не нарушил, если уж на то пошло. Фенд видел, как он ускользнул.

Сняв ботинки у корней, Кирие дотронулся до дерева, такого большого, что казалось, будто перед ним деревянная стена. Поверхность была не шершавой, а гладкой, но морщинистой. Словно ствол состоял из множества маленьких стволиков, которые росли и сплетались друг с другом, образуя нечто вроде косичек, которые тетя Санса часто делала Лиле.

Если опираться на эти складки, ему не придется впиваться когтями в безупречную поверхность дерева. Было бы нехорошо оставить следы. И наверно, невежливо, ведь это особенное дерево.

Выбирая, откуда стартовать, он обнаружил торчавший из дерева металлический обруч. Должно быть, он торчал уже давно, потому что вокруг него наросла древесина. Кирие пощупал его и решил, что это ступенька.

Задрав голову, он увидел еще одну и улыбнулся.

Кто-то уже забирался на это дерево. Вполне возможно, втайне или, по крайней мере, в одиночку, поскольку обруч был украшен кристаллом.

Против Кирие чары работали не очень хорошо, особенно когда якорь был фиолетовым. Он прикоснулся к мягкому лавандовому кристаллу, который словно шептал ему приветствия. Наблюдатели предпочитали использовать для чар аметисты, но Кирие обнаружил, что его больше всего любят пурпурные камни. Если он оказывался рядом, они забывали о том, чем были заняты.

Барьеры пропускали его, если не были укреплены особыми символами. Но это происходило только дома. И уже не так часто, поскольку он вырос достаточно, чтобы уважать границы.

Балансируя на обруче, Кирие потянулся к следующему. Тот, кто прокладывал этот путь, был выше, поэтому ему приходилось тянуться и карабкаться, пока он не добрался до развилки. Затем путь начал ветвиться, и возможностей стало много. Он начал искать.

Песня закончилась, но его тянуло к аромату. Теперь он стал сильнее, словно один из барьеров сдерживал именно его.

Не замечая, как высоко он забрался, Кирие искал цветы, желая выяснить, какой они формы и цвета. Тогда он сможет рассказать о них Гинкго. Может быть, они даже посадят такое дерево в саду дома. Тогда он сможет наслаждаться этим ароматом постоянно. Или, по крайней мере, каждый раз, когда дерево будет цвести.

Он нашел цветы случайно, когда уткнулся в них лицом.

Они не были похожи ни на какие другие цветы, которые он когда-либо видел, – гроздья колокольчиков с пышными многослойными лепестками. Ярко-оранжевые, тяжелые от пыльцы и липкой золотой пыли, которая щекотала ему нос, пока он не чихнул. От шума несколько эфемер бросились прочь, как испуганные рыбы. Но потом вернулись, очарованные цветами, как и Кирие.

Ему нравились эфемеры. В папином стеклянном саду было много разных.

Но эти были новыми. И конечно же, дикими. Когда он протянул к ним кончики пальцев, они отпрянули в сторону. Впереди целое лето. Может быть, он сумеет приручить одну. Привезет домой, чтобы подарить папе. Гинкго, вероятно, поможет.

Шестиногие ящерицы зарывались в оранжевые цветы так, словно любили это дерево.

Какое же оно красивое.

Находясь в кроне, Кирие чувствовал себя усталым, ему было жарко и радостно… и немного хотелось спать. Он нашел развилку прямо среди цветов и улегся. Ненадолго.

Какое красивое дерево.

Расслабившись, Кирие не замечал, что рядом есть кто-то еще, пока не раздался голос:

– Высоко ты забрался.

– Это большое дерево, – согласился он.

Незнакомец легко опустился на ветку, где лежал Кирие:

– Тебе нравятся большие деревья?

Кирие кивнул:

– Особенно это.

– И с чего бы?

Кирие глубоко и довольно вдохнул:

– Приятные ощущения.

Незнакомец огляделся. Кажется, он не был так уверен.

– Это тебе так кажется.

– Ты не можешь это почувствовать? – спросил Кирие.

– Нет. – Оглядывая голодных эфемер, он тихо признался: – Никогда не мог понять, что в них привлекательного.

– Очень жаль. Это дерево очень красивое.

Незнакомец улыбнулся:

– И тебе оно нравится?

Кирие даже не задумался.

Он робко признался:

– Думаю, да.

– Ты украдешь эти цветы и соберешь их пыльцу?

– Я бы предпочел навещать его при каждом удобном случае.

Незнакомец одобрительно хмыкнул:

– Благоразумный мальчик.

Устроившись поудобнее на своем насесте, Кирие пробормотал:

– Приятно.

– Но будет неприятно, если упадешь.

Кирие повернул голову, чтобы посмотреть, насколько высоко он сидит, но стоило взглянуть вниз, как он покачнулся.

– Опа, опа, опа. Вот так не надо! – Незнакомец схватил его. – Грязное дело – убирать упавших мальчиков.

Внезапно Кирие осознал, что его держат на руках, как ребенка, и не очень-то удивился. Он и был ребенком. Но не маленьким, поэтому не хотел, чтобы с ним нянчились. Он хотел это сказать, но отвлекся на волосы своего спасителя – это были ярко-зеленые листья, такие же яркие, как те, что их окружали. Его улыбка была приятной, а запах – чудесным.

Тогда Кирие сделал вывод:

– Ты дерево?

– Я вот это дерево.

Приподнявшись, Кирие прикоснулся губами к дереву, как учил папа. Это потребовало немалых усилий.

Обмякнув, он восторженно выдохнул:

– Ты мое любимое дерево.

– Ты любишь меня?

Какое красивое дерево.

– Думаю, да.

Дерево потрогало его нос:

– Ты очарователен.

Откуда-то снизу донесся голос, который звал Кирие.

– Идем, я познакомлю тебя с моим братом. Поскольку ты будешь навещать меня при каждом удобном случае, он хочет с тобой познакомиться. – Брови амаранта слегка приподнялись. – Какое имя мне назвать, когда я буду вас представлять?

– Я Кирие.

Дерево погладило его по волосам:

– Какое красивое имя.

– Оно означает молитву о милосердии, – объяснил Кирие, потому что амаранты обычно хотели знать значения имен.

Дерево восхищенно улыбнулось:

– И я буду к тебе милосерден, маленький дракончик.

Глава 13

Каждый по-своему привлекателен

Кирие открыл глаза в ванне с водой.

Гинкго поддерживал ему голову, но смотрел то туда, то сюда, как будто в комнате было слишком много народу.

Какой-то мужчина с нежными руками и добрыми глазами умывал лицо Кирие, и тот сразу его заметил.

– Я смыл пыльцу, – мягко сказал он. – Как ты себя чувствуешь?

Затем его взору предстал перевернутый Гинкго:

– Как думаешь, сможешь чихнуть по команде?

Кирие никогда не приходило в голову такое пробовать.

– Ты нанюхался свежей пыльцы, братишка, – ухмыльнулся Гинкго. – Давай не будем говорить об этом папе.

Человек с мочалкой повторил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Все путается.

Гинкго тихо сказал:

– Это Ваасейаа. Наверно, ты встретил его близнеца. Зиса принес тебя вниз.

Кирие действительно встретил близнеца Ваасейаа, но все пошло наперекосяк.

– Зиса.

– Я здесь.

По его руке скользнул палец, затем его взяли за ладонь. Тот, кто был деревом, провел большим пальцем по его спине. Вернее, по одному из участков чешуи с лавандовым отливом, которые были разбросаны по телу Кирие.

Он беспокойно пошевелился и понял, что его засунули в воду, не раздевая. Это хорошо. Кирие не любил, когда видели, как он отличается от других. Мама называла скромность добродетелью, но он не был уверен, что его поведение достойно похвалы. Он просто не хотел, чтобы его дразнили, и еще больше не хотел, чтобы его боялись. Его мать считала его красивым, но она была его матерью. Это почти не считается.

Зиса разговаривал с Ваасейаа, охотно рассказывая о спасении ребенка.

Без пыльцы, затуманивавшей восприятие, Кирие заметил больше деталей. Например, отсутствие клыков и когтей. А также заостренных ушей и щелевидных зрачков. Еще интереснее был слабый узор из тонких линий, которые украшали кожу Зисы, словно рельеф коры. Ему захотелось прикоснуться к этой коже. Возможно, по той же причине большой палец Зисы продолжал поглаживать тыльную сторону руки Кирие.

Внезапно между ними возникла Лиля и ткнула ему под нос какой-то флакон. Запах был незнакомый, но сильный. Кирие чихнул. Гинкго тоже. Дважды.

– Его одежда, – простонала она. – Где наши чемоданы?

Зиса спросил:

– Ты все еще любишь меня без пыльцы, милосердный дракон?

Кирие почувствовал, как по кончикам ушей разливается тепло.

Человек с куском мыла повторил:

– Я – Ваасейаа, а это мой брат Зиса. Ты находишься в нашем доме, который станет твоим на время пребывания в анклаве Гардов. Твой брат объяснил, как ты нашел путь через барьеры. В это время года мы стараемся сдерживать пыльцу. Иначе все будут… путаться.

– Это пустяки, – вмешался Зиса. – Чуть-чуть цвета. Даже говорить не о чем. Видели бы вы меня на пятый год полного цветения.

Ваасейаа пробормотал:

– Да, на тебя стоит посмотреть. Но барьеры установлены не просто так. Слишком много хорошего.

Да, аромат цветов Зисы был хорош.

Какое красивое дерево.

Кирие медленно, глубоко вдохнул, желая, чтобы ветер снова принес ему запах. Перед его мысленным взором свисали водопады цветов, усыпанные гранулами чистого золота, которые со всех сторон облепляли эфемеры. Кирие не хотел забывать этот запах.

Так ли чувствовали себя другие? Те, кто не мог устоять перед его словами? Кирие не был уверен, что ему нравится быть одновременно беспомощным и счастливым от этого.

– Все хорошо, Кирие? – спросил Ваасейаа.

Он напрягся, пытаясь вспомнить, что собирался сказать. Ему задали вопрос. Ах да.

Кирие отыскал взглядом дерево и торжественно ответил:

– Да, Зиса. Я все еще люблю тебя.

Сайндер доедал второй завтрак. Альпенглоу хватало ума приносить еду целыми подносами, а не мисками и не тарелками. Он был так увлечен отрыванием, зачерпыванием и пережевыванием, что не заметил небольшого изменения в символах Тимура, пока они не сделали нечто очень странное. Тихо вздохнув, символы закружились вихрем – и встали на место, столь же непреодолимые, как и прежде. Но при этом впустили кого-то.

Нетрудно было угадать, кто вошел, но его способ преодолевать чары стал сюрпризом.

– Ты мой рыцарь, пришедший спасти меня из ласковых лап Тимура? – Сайндер указал на дверь. – Как ты прошел через его барьер?

Ребенок моргнул и оглянулся:

– Я его не заметил. Прошу прощения. Я мешаю?

– Вовсе нет. – Сайндер жестом указал на поднос у себя на коленях. – Голоден?

Кирие посмотрел на два уже пустых подноса, стоявших на кровати подле Сайндера.

– Немного, но тебе еда нужна больше.

– Поешь со мной, – велел Сайндер, в основном для того, чтобы проверить, сработают ли его слова на полудраконе.

Мальчик оглянулся через плечо и шагнул ближе к кровати:

– Могу я спросить кое о чем?

– Я удовлетворю твое любопытство, если ты удовлетворишь мое.

Сайндер похлопал по матрасу у себя под боком. Мальчик сел, но по собственной воле. Это вполне устраивало Сайндера. Ему не придется так тщательно следить за своими словами.

Приемный сын Арджента обладал всеми чертами своего гнусного отца. В ходе расследования Сайндер видел восьмерых детей с теми или иными чертами дракона. Шерсть, чешуя, крапинки, глаза. Рога, как у Кирие, имелись не всегда, а одному из детей достался хвост.

Этот мальчик никак не мог знать, что у него есть братья и сестры. Сайндер не сомневался, что от Арджента эту маленькую деталь тоже скрыли. Возможно, из-за страха перед тем, что он мог натворить. С другой стороны, Арджент был умным старым лисом. Достаточно умным, чтобы спрятать своих сыновей в безопасном месте на один сезон.

Что мог затевать сейчас лорд Меттлбрайт?

– Продолжай, – попросил Сайндер. – Твое любопытство понятно и лестно. Хотя я знаю, что я не первый дракон в твоей жизни.

Кирие опустился рядом с ним на колени и протянул руки ладонями вверх:

– Лапис приходит, когда ему позволяет расписание.

– Недостаточно часто?

Мальчик покачал головой:

– И мне приходится делить его с другими.

– Как удачно, что Тимур обеспечил нам уединение. – Сайндер положил в руку мальчика половинку граната. Выщипывая кончиками когтей рубиновые зерна из своей половины, он добавил: – Со мной не обязательно соблюдать этикет. Поболтаем.

– У тебя есть рога?

– В истинной форме – да. У большинства драконов они есть, но разные кланы выглядят по-разному. Рога, панты, клыки, гребни, даже плавники. – Он кашлянул. – Рога вроде твоих обычно растут парами. Можно?

Кирие приглашающе наклонил голову, и Сайндер запустил руку в шелковистые волосы. Две пары рожек изящно торчали на линии роста волос, загибаясь внутрь, белые, как клыки. Потом пальцы нашли третий комплект, прорезавшийся позади них и чуть ниже. Эти были еще маленькими, и их скрывали волосы.

– Я видел нечто подобное у кланов Винноуинд и Галестраф. Есть шанс, что в ближайшие годы у тебя появится целая корона.

Мальчик смотрел ему в лицо глазами, напоминавшими цветом семена, с которыми он играл.

Наконец он спросил:

– У тебя есть хвост?

Сайндера охватило любопытство.

– А у тебя?

Кирие не ответил и перешел к другому вопросу:

– А как насчет… спины?

– Там что-то есть? Можно посмотреть?

Кивнув, мальчик отложил гранат и повернулся.

– Можно потрогать? – уточнил Сайндер.

– Пожалуйста, – сказал мальчик, зарумянившись.

Сайндер осторожно приподнял тунику, обнажив бледную кожу, которая выглядела вполне человеческой. Но выше обнаружился кончик растущего гребня, защищавшего позвоночник. И лавандовые завитки, которые, возможно, представляли собой пламя. Но их расположение напоминало… крылья.

– У тебя есть пламя?

Кирие кивнул.

– Это оно?

Сайндер расправил ткань.

Кирие покачал головой, повернулся и оттянул воротник.

– Над сердцем. – Слабо улыбнувшись, он добавил: – Прямо как у Гинкго.

– Где он?

– Вон там. – Кирие указал на барьер, и его лицо потеплело. – Я думаю, он заговаривает им зубы.

– Чтобы дать тебе время допросить пленника?

– Чтобы… просто дать мне время.

– Очень мудро с его стороны. – Сайндер отставил поднос и сложил руки на коленях. – Как насчет такого? Когда нам обоим позволит расписание, я могу показать тебе одно местечко. Уединенное маленькое озеро, идеально подходящее для груминга. Будем сравнивать пятна и гребни, рога и хвосты, а я буду передавать тебе мудрость веков и шутить шутки. Знаешь, обряд перехода.

– Я хочу. А Гинкго может прийти?

– Конечно. Твой брат должен знать, что тебе нужно, верно? – Сайндер решил не упоминать о том, как отчаянно ему нужна компания. Он почти не знал Гинкго, но у них были общие знакомые. Может быть, даже общие цели, если слова Тимура насчет шпионов окажутся правдой. – Приведи его, и мы узнаем, что он думает о нашем плане.

Кирие соскочил с кровати и побежал к двери, подняв обе руки, словно хватаясь за что-то. Он затейливо взмахнул рукой – и барьер исчез, впустив в комнату смесь интересных запахов и звуков.

Гинкго ворчливо крикнул: