Высота преступления
Алекс хмыкнул, откинувшись на спинку дивана.
– Оригинально. Прямо как в плохом шпионском романе.
– Зато работает, – парировала Люсия, затушила сигарету в стакане. – Ты же не ждал, что он будут ждать тебя в оперном театре с табличкой «Предатель»?
– Ладно, ладно, – Малоун поднял руки – Полдень, «Корабль дураков». Берусь.
Люсия кивнула, её губы дрогнули в подобии улыбки.
– Деньги тебе передаст Рикко. Завтра. Там и детали обсудите.
– И всё-таки Люси – он всегда её так называл. Она, пожалуй, только ему и позволяла сокращать своё имя – Почему ты приехала? Можно было ведь и по телефону всё обсудить.
– Хотела посмотреть твою берлогу – сказала гостья, допивая пиво – Не подведи, Малоун.
Она встала, поправила складки на джоггерах, и Алекс проводил её взглядом до двери. Перед уходом она обернулась:
– И смени эту дурацкую футболку. Ты выглядишь, как бродяга с помойки.
Дверь закрылась. Алекс остался один, глядя на фото де Жана. Месяц. Тридцать дней, чтобы превратить этого улыбающегося хищника в труп.
Он допил пиво, раздавил банку в кулаке и швырнул в мусорное ведро.
– Ну что ж, Франсуа… – пробормотал он. – Давай познакомимся.
За окном первые лучи солнца пробились сквозь тучи, окрашивая море в цвет ржавой крови.
*** ***
Утро встретило их тяжёлым серым небом и липкой влагой, осевшей на лобовом стекле «Додж Чарджер». Джейн крутила руль, проклиная пробки на I-805, а Джеф уткнулся в копии отчётов судмедэксперта.
– «Белый кристаллический порошок, предположительно фентаниловый аналог с высокой лиофильностью. Быстро проникает через гематоэнцефалический барьер, вызывая угнетение дыхательного центра в продолговатом мозге. Смерть наступает в результате гипоксии, сопровождающейся брадикардией и цианозом…»
– Ты хоть что-то понимаешь в этом? – Джейн бросила взгляд на исписанные медицинскими терминами листы.
– Только в общих чертах. Похоже девушка получила передозировку от производного фентанила – пояснил Джеф – В небольших дозах это обезболивающие, по действию близкое к морфину, но самое интересное не это…
– Продолжай – попросила Джейн, когда напарник перевернул страницу отчёта.
Они свернули на узкую разбитую дорогу с рекламными щитами на испанском и английском. По обочинам тянулись склады, авторемонтные мастерские, лачуги с выцветшими фасадами. Запах бензина и жареной кукурузы просачивался в салон через приоткрытое окно.
– Вот оно – Джеф указал пальцем в отчет и Джейн украдкой взглянула туда – В составе обнаружили следы Salvia divinorum – галлюциногенного шалфея, который растёт только в горах Оахаки. Я тут вчера немного погуглил и выяснил, что подобное вещество шаманы веками использовали в ритуалах. Правда здесь он немного, скажем так, модифицирован, маскируя момент передозировки. Человек даже не понимает, что умирает.
– То есть это очередная дрянь, с примесью природного яда?
Джейн снова вырулила на шоссе.
– Ты знал, что придётся ехать в Мексику ещё до того, как нашёл билет?
– Ну у меня были кое-какие подозрения. Просто теперь получается; скорее всего наша жертва сама ездила через границу за наркотиком.
– Ты же понимаешь, что твоя версия притянута за уши. Нет никаких оснований связывать её поездку с этой дрянью.
– Согласен, но мы должны проверить.
Несколько минут они ехали молча. Они миновали Чула-Виста. Вскоре на пути возник пропускной пункт Сан-Исидро.
– Граница, – предупредила Джейн, замедляя ход перед КПП.
Пограничники лениво махнули им дальше, даже не проверив документы – полицейские номера делали своё дело. Джейн вырулила на Мексиканскую Федеральную трассу и прибавила скорость.
Тихуана обрушилась на них хаосом: крики уличных торговцев, рокот мопедов, музыка, доносящаяся из баров с потрёпанными неоновыми вывесками. Чарджер медленно пробирался по Проспекту Революции, где туристы в пьяном угаре фотографировались с местными в сомбреро. Джейн свернула в переулок, и шум мгновенно стих, сменившись гнетущей тишиной.
– Автовокзал должен быть в паре кварталах, – сказала Джейн, взглянув на навигатор. – И что мы будем делать? Спрашивать, где у вас можно приобрести наркотик?
– Сориентируемся на местности.
Остаток пути они ехали молча. Через несколько минут Джейн свернула к обочине, и Чарджер резко затормозил у тротуара, подняв облако пыли. Автовокзал представлял собой унылое бетонное здание с облупившейся краской, окружённое толпой усталых пассажиров, бродячих собак и торговцев, выкрикивающих названия городов.
Джеф вынул фотографию Эшли Моррис, сложил её пополам и засунул в карман брюк-чинос светлого бежевого оттенка.
– Пригодится – сказал он, увидев удивлённый взгляд Джейн.
Горячий, влажный воздух обрушился на них, как только они вышли из машины. Мексиканское солнце палило нещадно, превращая асфальт в раскалённое корыто, от которого волнами поднимался дрожащий маревом жар. Над головой сияло безоблачное лазурное небо, но дышать было тяжело, будто грудь сдавливала невидимая рука. Джеф достал из бардачка солнцезащитные очки с зелёными линзами и первым выбрался из машины. Скинул пиджак, оставшись в серой рубашке с короткими рукавами, расстегнутой на пару пуговиц. Затем снял наплечную кобуру с табельным оружием и оставив пиджак и оружие в машине захлопнул дверь. Джейн заглушила двигатель и забрав ключи тоже выбралась на раскалённый воздух Тихуаны. На ней была лёгкая чёрная футболка с коротким рукавом и надписью «SDPD» (San Diego Police Department), обтягивающие тактические штаны песочного цвета с кучей карманов. Волосы собраны в тугой хвост, на переносице – тёмные очки-авиаторы. Оружие она оставила в машине под водительским креслом.
Джейн пошёл к вокзалу, напарница нехотя последовала за ним, оглядываясь по сторонам. Автовокзал представлял собой хаотичное смешение звуков, запахов и цветов. В воздухе висели ароматы жареных бобов, специй и бензина. Громкоговорители хрипло объявляли рейсы, перекрываемые криками торговцев:
– «Agua fría» («Холодная вода»). «Cinco pesos» («Пять песо»)
Люди толпились у расписаний, сидели на потрёпанных скамейках, обмахиваясь газетами. Дети таскали за руку усталых родителей, туристы в панамах растерянно озирались, а местные в шлёпанцах и мятых футболках лениво покуривали в тени. Где-то вдалеке грохотал старый автобус, выпуская клубы сизого дыма.
– Чёрт, здесь как в бане, – проворчала Джейн, вытирая лоб. – Надеюсь, ты хотя бы знаешь, с чего начать?
Джеф достал билет, разгладил помятые уголки.
– По номерам рейса можно вычислить кассу, где его продали. Может, кассир запомнил её.
– В этой толчее? – Джейн фыркнула, но направилась к зданию вокзала, где под потрескавшейся вывеской «Taquilla» («Касса») собрались несколько человек. Над ними пролетела стайка голубей, вспугнутая рёвом мотоцикла. Где-то за спиной зазвучала гитара, уличный музыкант начал играть мелодию.
Кассир, потрёпанный мужчина с седыми усами, равнодушно взглянул на фото, затем на них.
– No la conozco (Не знаю её), – пробурчал он.
Джеф положил на стойку автобусный билет и указал на дату.
– Boleto Tijuana-San Diego. Hace tres días (Билет Тихуана-Сан-Диего. Три дня назад) – спросил он на ломанном испанском
Кассир пожал плечами, но взглянул на билет, скривившись.
– Es comprado en línea. No hay datos aquí (Куплен онлайн. Данных тут нет).
Джеф уже собирался продолжить расспросы, но в этот момент в кассу зашёл полицейский в потрёпанной форме.
– ¿Problema, señores? (Проблема, сеньоры?)
Джейн незаметно ткнула Джефа локтем в бок.
– No, todo bien (Нет, всё в порядке), – ответил Джеф и повернувшись к напарнице сказал – Пойдём отсюда.
Они вернулись к машине.
– И что теперь? – спросила Джейн нажав на кнопку брелока— Что он сказал?
Машина издала слабый сигнал моргнув фарами.
– Билет куплен онлайн – коротко перевёл Джеф.
Он открыл дверцу Доджа и достал пиджак. Из внутреннего кармана Джеф вытащил телефон и положил пиджак обратно на сиденье. Открыв список контактов, он нашёл нужный и набрав его, поднёс сотовый к уху.
– Buenos dias. Soy yo. (Добрый день. Это я).
– Джеф? – ответил мужской голос по-английски
Джеф прижал телефон к уху, прикрыв свободной ладонью другой конец трубки, чтобы заглушить шум улицы. В его голосе появились нотки лёгкой фамильярности, но без панибратства: Диего Барбоса был человеком, с которым можно было не церемониться, но уважение требовалось даже друзьям.
– Sí, amigo. Estoy en Tijuana (Да, друг. Я в Тихуане), —сказал он, переходя на испанский, хотя знал, что Карлос отлично говорит по-английски.
– ¿Otra vez problemas con drogas? (Опять проблемы с наркотиками?) – усмехнулся Барбоса.
– Siempre («Всегда»), – Джеф коротко рассмеялся, но тут же перешёл к делу. – Escucha, tenemos una muerta en San Diego. Sobredosis, pero con un giro raro – mezcla de fentanilo y Salvia divinorum. La chica viajaba aquí antes de morir. Necesito saber si alguien vende esa mierda en tu ciudad («Слушай, у нас в Сан-Диего мёртвая девушка. Передоз, но с приколом, смесь фентанила и Salvia divinorum. Она приезжала сюда перед смертью. Нужно узнать, кто торгует этим дерьмом в твоём городе»).
На другом конце провода на секунду воцарилась тишина. Потом раздался вздох, и Диего заговорил уже серьёзнее, понизив голос:
– Salvia… eso es raro. No es lo típico. Pero últimamente hay rumores de un nuevo producto en el mercado. Algo fuerte, algo que no es solo para adictos (Сальвия… это странно. Не типично. Но в последнее время ходят слухи о новом товаре на рынке. Что-то сильное, что-то не только для наркоманов).
Джеф почувствовал, как у него напряглись мышцы спины.
– ¿Dónde? (Где?)
Диего снова задумался, а потом произнёс медленно, словно взвешивая каждое слово:
– Hay un lugar… 'El Jardín de los Sueños'. No es un punto de venta común. Es más como… un club privado. Pero no tengo pruebas, solo habladurías (Есть одно место… Сад грёз. Это не обычная точка сбыта. Скорее… частный клуб. Но у меня нет доказательств, только слухи).
– ¿Dónde está? (Где это?)
– Cerca del Mercado Hidalgo. Pero, Jeff…– Диего сделал паузу. – Ten cuidado. Si es verdad lo de la Salvia, esto no es solo un negocio. Es algo más (Рядом с рынком Идальго. Но, Джеф… Будь осторожен. Если это правда про сальвию, то это не просто бизнес. Это что-то большее).
Джеф поблагодарил Диего и отключил звонок. Джейн, стоявшая рядом, скрестила руки на груди.
– Ну и?
– Едем на рынок Идальго.
– Не нравится мне всё это – сказала Джейн вбивая адрес в навигатор – Мы занимаемся не своим делом, в чужой стране и без какого-либо подкрепления. А ты даже не говоришь ради чего всё это.
– Поехали. По дороге всё расскажу…
Глава 3
За двадцать три дня до инцидента.
Солнце висело над Сан-Диего, как раскалённый медный грош. Александр Малоун надвинул панаму на глаза и откинулся на шезлонге. На нём были просторные бежевые шорты из лёгкого хлопка, выгоревшие на солнце, и свободная гавайская рубашка с принтом в виде пальм и попугаев. Ткань пропускала ветер, но всё равно липла к спине. На ногах потрёпанные кожаные сандалии, удобные, но не привлекающие внимания. Пляж находился недалеко от гостиницы, где Люсия заботливо сняла номер на имя Антонио Мартини, и Алекс не мог отказать себе в удовольствие провести вечер на берегу океана. Шум волн, крики чаек создавали иллюзию полного спокойствия. Это было идеальное место чтобы остаться наедине со своими мыслями, но мысли сегодня были тяжёлыми.
Прошло несколько дней после встречи с Рикко в баре «Корабль дураков», но горький привкус остался. Информатор, щуплый паренёк с нервными пальцами и бегающим взглядом, много знал, но вопрос доверия для Алекса оставался открытым.
«Де Жан – параноик, почти никогда не появляется, без надобности, в одних и тех же местах дважды, и уж точно, всегда в сопровождении вооружённой охраны». Рикко тогда наклонился через стол, запах дешёвого виски ударил в нос: «Каждую пятницу он лично проверяет выручку в своём баре La Belle Mort. Никогда не опаздывает. Никогда не отменяет. Как часы.»
Алекс потянулся за бутылкой минералки, стоявшей на песке рядом с шезлонгом. Вода была тёплой, но он сделал несколько глотков, пытаясь заглушить жар и напряжение. Он в очередной раз задумался над планом; сначала разведка. Завтра, он лично проверит бар под видом туриста. Нужно оценить охрану, расположение камер, пути отхода. Алекс понимал, что посетить бар можно один раз, максимум два. Незачем лишний раз привлекать к себе внимание. Другие места для устранения де Жана если не исключались полностью, то выглядели весьма «неудобными». Кроме бара Франсуа посещал офис своей фирмы, но о том, чтобы устроить там покушение нечего было даже рассуждать; во-первых, приезд в фирму был почти всегда неожиданным, а во-вторых, в офисе фирмы могли быть бронированные стёкла. Единственным местом куда де Жан приезжал лично и регулярно, был принадлежащий ему бар.
Помимо информации Алекс получил от Рикко деньги и ключ от ячейки в банке, где Люсия положила документы на имя Антонио Мартини. Алекс специально использовал имя друга из прошлого. Так было проще скрыть следы если что-то пойдёт не так, но в глубине души он знал, что это была ещё одна попытка удержать память о нём, пусть даже в виде фальшивой регистрации.
Гостиница «Оушен Парк» стояла в двух шагах от пляжа, притулившись между пальмами и неоновыми вывесками кафе. Невысокое здание в стиле средиземноморского китча: белые стены, черепичная крыша цвета засохшей терракоты, балконы с коваными решётками, на которых вечно сохли полотенца. Всё здесь пахло солёным ветром, хлоркой из бассейна и подгоревшим кофе из лобби. Ресепшен был крошечным, с потёртым ковром и постером с дельфинами на стене. Кондиционер гудел, как старый бомбардировщик, но хотя бы работал. Ключи выдавала рыжая девушка с татуировкой морской звезды на запястье. Она же, не глядя, бросала вялое: «Бассейн до десяти, бар – до двух». Номер Алекса был на третьем этаже, с видом не на океан, а на парковку – дешевле и менее заметно. Лифт дребезжал, будто вот-вот развалится, поэтому он поднялся пешком по лестнице, пахнущей морем и плесенью. Комната 312 встретила его жёлтыми обоями с выцветшими ракушками, жесткой кроватью и телевизором с кривым экраном. На тумбочке лежала Библия с потрёпанными страницами, а в мини-баре были две банки дешёвого пива и пакетики с солёными орешками. Зато шторы были плотные, душ горячий, а розетки рядом с кроватью. Для его целей сойдёт.
Алекс швырнул сумку на кровать, распахнул окно. Снизу доносился смех, звон бокалов и рёв скутера. Где-то за окном орала чайка. «Тихий отдых у моря», – усмехнулся он про себя.
Но главное здесь было не уют, а правила игры: для заселения в «Оушен Парк» хватало одного только паспорта, и никто не проверял его подлинность, не задавал вопросов и не запоминал лица. Идеальное место, чтобы оставаться незамеченным.
Алекс сделал пару глотков воды и поставил бутылку на песок, рядом с шезлонгом. Затем провёл рукой по карману шорт, нащупал телефон – старый кнопочный. Nokia, купленный за наличные в ломбарде. Никаких следов, никаких данных.
Он набрал номер, который помнил наизусть, и поднёс трубку к уху. Гудки прозвучали дважды, прежде чем на том конце ответили хриплым голосом:
– Слушаю.
– Завтра, десять утра, – коротко бросил Алекс, не представляясь. – Жди у входа гостиницы «Оушен парк».
– Хорошо – буркнул Рикко. В трубке послышался звук зажигалки, затем затяжка. – Буду.
Связь прервалась. Алекс сунул телефон обратно в карман, откинулся на шезлонге и закрыл глаза.
*** ***
Штат Техас
Региональное отделение ФБР в Далласе располагалось в массивном здании из темного стекла и бетона, напоминающем неприступную крепость. Архитектура выдержана в строгом современном стиле: четкие линии, минимум декора, узкие окна, напоминающие бойницы. Перед входом висел флаг США и вывеска с логотипом Федерального бюро расследований, подсвеченная холодным синим светом.
Кабинет заместителя директора ФБР по региону Уильяма Джонсона находился на четвертом этаже, где располагалось всё руководство. Сюда вёл отдельный лифт с биометрическим сканером, доступ к которому есть только у высшего состава и спецагентов имеющих соответствующий уровень доступа. Этаж почти безлюдный: здесь работают лишь несколько заместителей и их помощники. Пол устлан темно-синим ковром, заглушающим шаги, а свет приглушен, создавая атмосферу сосредоточенности. Широкий коридор с бежевыми стенами украшали черно-белые фотографии прошлых директоров ФБР и памятные таблички о важных операциях. По бокам массивные дубовые двери с табличками, но лишь одна из них – в дальнем конце – ведет в кабинет Джонсона. Перед ней стоит скамья из темного дерева, где иногда дожидаются посетители. Дверь открывалась в просторный кабинет с панорамным окном, выходящим на центр Далласа. Интерьер сочетает официальную строгость и легкий техасский колорит: Стены обшиты темным дубом, на одной из них висит флаг США, на другой – дипломы и награды Джонсона. Стол массивный из полированного красного дерева. На нем стоит компьютер с двумя мониторами, стопки документов, стальная подставка для ручек и фотография семьи в серебряной рамке.
Уильям Джонсон сидел на высоком чёрном кресле из натуральной кожи с регулируемой спинкой, и читал на мониторе отчёт о допросе Мэтью Хариса. В дверь постучали.
– Войдите – коротко сказал Джонсон, не отрывая взгляда от монитора.
В кабинет вошёл спецагент Кристоф Кларк – высокий, спортивное телосложение в строгом костюме и отполированных до блеска ботинках. В руках Кларк держал папку с надписью «Совершенно секретно».
– Сэр, у нас проблема – сказал вошедший – Вернее решение, которое может стать проблемой.
Джонсон оторвал взгляд от монитора, посмотрел на Кларка и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.
– Говори.
– Харис согласился сотрудничать.
– Это же хорошо, – Уильям приподнял бровь.
– Но есть условие. Он требует защиты. Полной. Говорит, что, если его передадут обычной программе «Защиты свидетелей», его найдут и убьют за неделю.
– Уровень защиты будет зависеть от информации которой он владеет и которой готов поделиться.
Кристоф открыл папку и достав листок протянул её шефу.
– Поверьте; информация, при условии её достоверности, того стоит – прокомментировал агент.
Джонсон взял листок и внимательно изучив его поднял взгляд на Кларка.
– «Кортес»? Я думал её не существует.
– Да, сэр, многие так думали.
– Он подтвердил существование системы?
– Более того. Утверждает, что знает, как в неё войти.
Замдиректора встал и подошёл к окну. «Кортес» – это был святой Грааль для любого агента, занимающегося наркотрафиком. База данных, которая содержала маршруты, имена, схемы отмывания денег и точки перевалки крупнейших картелей. Если Харис действительно мог дать им доступ…
– Хорошо, – Джонсон повернулся и посмотрел на подчинённого – Пусть получит защиту. Но не через стандартную программу. Соберите свою команду. Самых проверенных.
Кларк кивнул, но затем неуверенно добавил:
– Есть ещё один момент. Харис настаивает, чтобы его вывезли из страны.
– Настаивает? – Джонсон, казалось, ненадолго задумался, после чего сделал неопределённый взмах рукой – Впрочем, ладно. Считай, что моё «добро» у вас есть. Можно передать в Лондон, через MI-5 и Скотленд-Ярд. Я могу договориться. Думаю, за «Кортес» они поддержат нашу программу и организуют документы и новую жизнь этому – он махнул рукой на монитор, где светилась фотография Хариса – Хакеру.
– Тогда начну собирать команду сегодня же.
– Есть одна просьба – Кларк взялся уже за ручку двери, но замер и обернулся – В сопровождении до Лондона должны быть наши люди. Полный контроль над ситуацией до момента передачи его англичанам.
– Само собой.
– И надо чтобы в сопровождении был спецагент Джонсон.
Он никогда не называл его сыном в разговоре с подчинёнными, но сейчас сразу было ясно о каком Джонсоне идёт речь.
– Лео Джонсон? – переспросил Кларк, хотя и так всё было понятно.
– Да. Мой сын. – Уильям сел в кресло – Послушай агент Кларк, я знаю какое отношение к моему сыну в бюро.
Голос Уильяма Джонсона стал тише, но в нём зазвучала сталь. Он откинулся в кресле, пальцы сложил домиком перед собой.
– Лео молод. Да, он не прошёл обычный путь. Да, он мог бы дорасти до спецагента и без моей фамилии. Но факт остаётся фактом – он мой сын. И я не позволю, чтобы его карьера разбилась о сплетни.
Кларк молчал. Он знал, что Лео Джонсон это слабое звено. Парень, который провалил операцию в Лос-Анджелесе, устроил перестрелку с гражданскими, а потом ещё и нахамил начальнику отдела. Но он также знал, что Уильям Джонсон не просто замдиректора, он был человеком, который мог одним звонком похоронить карьеру любого.
– Сэр, – осторожно начал Кларк, – я понимаю вашу позицию. Но Харис – это ключ к «Кортесу». Если что-то пойдёт не так…
– Ничего не пойдёт не так, – перебил Джонсон. – Лео сопроводит его до Лондона. Это будет его шанс доказать, что он не просто «сынок». А ты, Кларк, проследишь, чтобы всё прошло гладко.
Кларк сглотнул. Приказ есть приказ.
– Хорошо, сэр. Я соберу команду. Но если Лео снова накосячит…
– Тогда это будет моя проблема, – резко закончил Джонсон. – Удачи, агент.
Кларк кивнул и вышел, оставив замдиректора одного с его мыслями.
*** ***
Бойцовский клуб носил неофициальное название Муэрте и находился в промышленной зоне Сан-Диего, где бетонные стены пропитаны запахом пота крови и адреналина. Здесь нет гламура, только голый металл, тусклый свет прожекторов и рёв толпы, жаждущей зрелищ.
Для Франсуа де Жана это место было больше, чем просто ареной для драк. Муэрте был его личным Колизеем, где решались судьбы, заключались сделки и проверялась лояльность. Сам де Жан редко проявлял эмоции во время боёв. Он наблюдал за ними с холодной расчётливостью, как шахматист, разглядывающий доску. Но иногда, когда на кону стояло что-то большее, чем просто победа, в его глазах вспыхивал азарт. Ставки здесь делались не только на деньги. Информация, территория, запрещённый товар. В ход шло всё, что имеет цену, и если тебе есть чем платить, то тебе всегда здесь рады
Это место не значилось на картах, не светилось неоновыми вывесками. Оно жило в полумраке, как подпольный храм насилия, куда попадали только по рекомендации или под дулом пистолета. Вход охраняли двое громил, а металлоискатели на дверях искали не оружие, а прослушку. Полиция знала о клубе, но делала вид, что его не существует так как слишком многие чины получали свою долю с каждого боя.
Франсуа де Жан сидел в закрытой VIP-ложе за бронированным стеклом, наблюдая за боем внизу. Его двойник, Анри Лакур, расположился рядом, копируя позу босса; скрещённые ноги, пальцы, сцепленные на коленях. Давид Мартинез стоял у двери, его взгляд скользил между окном и коридором.
На ринге два бойца; один, массивный латиноамериканец с татуировками в виде змей, методично ломал защиту второго, тощего парня со шрамом через бровь. Удары глухо отдавались в стены, кровь брызгала на канаты.
– «Кортес» – произнёс Франсуа, не отрывая взгляда от боя. – Они хотят его. Мексиканцы. Руис звонил лично.
Анри нахмурился, его пальцы нервно постукивали по колену.
– Если ФБР выбьют информацию из Хариса, насколько я понимаю «Кортес» окажется бессмысленным. – пробормотал он.
Франсуа медленно потягивал виски. Лёд уже растаял, превратив напиток в мутную жижу. Он задумчиво покрутил бокал в руках, наблюдая, как свет преломляется в янтарной жидкости.
– Руис заверил, что этого не будет – наконец продолжил он – Как бы то ни было, мексиканцы предлагают сделку: тридцать процентов от всех поставок через Калифорнию на пять лет. В обмен на доступ к системе.
Анри присвистнул, откидываясь на спинку кресла.
– Это много.
– Это смешно, – резко оборвал его Франсуа, поставив бокал с резким звоном. – "Кортес" стоит вдвое больше. Но Руис знает, что без него мы не сможем контролировать маршруты. А без маршрутов не будет никаких денег.
Внизу латиноамериканец оглушил соперника ударом в челюсть. Тот рухнул на пол, кровь хлынула из носа, брызнув на первый ряд зрителей. Толпа взревела, кто-то бросил в сторону ринга пустую бутылку.
– Что будем делать? – вмешался Давид.
– Сделка назначена на пятое июля, если к этому времени вопрос с хакером решится, то будем торговаться, думаю они примут наши условия.
– А Эспозито? – Анри приподнял бровь, в его голосе зазвучало напряжение. – Он и так смотрит с жадностью на наши территории. Думаете, Сигара просто будет смотреть как мы забираем себе все поставки мексиканцев?
Конец ознакомительного фрагмента.