Боги и чудовища

ГРЕЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ. И всё-таки он обернулся

Простое условие, не правда ли, Орфей?

Ты был готов претерпеть муки Тантала и тысячу раз бессмысленно вкатить на гору камень Сизифа. Ты собирался предложить другую тень в обмен Эвридики, обрекая себя на жестокое убийство невинного. Ты хотел остаться сам на трижды по семь лет в царстве мрачного владыки, услаждая его музыкой. Лишь бы он отпустил!..

А он сказал тебе: «Если не обернёшься».

Так легко?

Расчехли кифару и пой громче, чтобы не слышать, что там за спиной!

Не оборачивайся.

Верь, что Эвридика идёт за тобой, она бесплотна, как любая тень, её шагов ты не услышишь.

Не оборачивайся, Орфей.

Пой неприлично громко, чтобы заглушить зловещие шепотки со всех сторон.

Обернись, Орфей, обернись, она страдает, она не хочет идти за тобой! Не заставляй её, Орфей, не заставляй! Она тебя не просила! Вспомни, вспомни, Орфей. Сделай правильный выбор! Отвергни её, как она отвергла тебя!

Что ты должен вспомнить? Какой выбор сделать? Эвридика никогда тебя не отвергала.

Ты спустился за ней в царство теней. Очаровал своей музыкой и Цербера, и Харона, и самого Аида. Эвридика нужна тебе! Эвридика только твоя!

Всего несколько лет вы прожили душа в душу, ах, как она любила твою музыку! Ты готов был играть с рассвета до заката, лишь бы видеть её благодарный взгляд.

Обернись, Орфей, обернись. Вспомни Аристея, вспомни, как ты увидел их вместе, как она на него смотрела!

Аристей? Сын Аполлона и речной нимфы, повелитель пастухов и знаток трав, врачеватель и охотник. И что тебе тот Аристей? Да, он влюбился в Эвридику, он домогался её, но она ведь никогда...

Это из-за него она умерла! Она пыталась сбежать от поганого Аристея и наступила на ядовитую змею, тут же вонзившую зубы в белую, нежную плоть.

Обернись, Орфей, обернись! Спроси Эвридику, действительно ли она убегала в страхе? Быть может, то была любовная игра? Быть может, она убегала медленно, смеясь, так, чтобы он мог поймать её и повалить на мягкую траву?..

Нет! Она не могла!

Ты больше не можешь петь, Орфей? Ты весь во власти этой мучительной думы. Что, если Эвридика солгала? Что, если она поощряла Аристея? Собиралась уйти от тебя?

Нет, нет. Это шёпот злобных теней, посланных Аидом. Богу ни к лицу проиграть смертному. Он дал тебе простое задание не для того, чтобы ты его выполнил. Не оборачивайся...

Ты можешь спросить её позже, когда вы уже окажетесь на земле, когда испытание будет позади. Она ответит правду.

Ты же ей веришь?

И всё-таки ты обернулся. Только чтобы спросить. И успел увидеть боль и удивление в самых любимых глазах, прежде чем она исчезла.

Где-то далеко отсюда разочарованно покачал головой Аид, скатилась слеза по щеке Персефоны, ухмыльнулся Харон.

Ты должен был верить, Орфей.

ГРЕЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ. Что в этом пифосе?

Да что же это деется, друзья дорогие?!

Взялась, значит, обед готовить. Эпиметей, конечно, шарится неизвестно где, а потому что почему бы и нет? Ему же боги подарили первую в истории женщину! И замуж за него выдали, у неё-то самой и не спросясь. А женщина-то хороша как, Афродитой одаренная, Гермесом, мимо пробегавшим, как всегда, тоже примеченная, со всех сторон красивая и очень умная.

Это я о себе, если вы ещё не поняли. Имя мне дали Пандора, что и означает «получившая дары от богов». Самолично Гефест по заказу Зевса семь дней и ночей ковал меня из редчайших металлов. До меня женщин вообще не существовало, всё только мужчины бегали, ну и богини, само собой, только эти на Олимпе.

Эпиметей тот слова доброго не стоил, не то, что брат его. Брата его вы, конечно, знаете. Он же людям огонь принёс да научил всяким вещам интересным, за что и получил по полной. К скале приковали, орла приставили, всё чин по чину, достойное наказание, так сказать. Но и этого Зевсу, как водится, оказалось недостаточно. Тогда-то он и велел кузнецу меня сотворить. Не спорю, намерение злокозненное. Я, вся такая красивая, должна была стать частью наказания, только уже для людей.

Любопытно как, да? Они-то вообще ничего не делали, им Прометей сам огоньку притащил.

В общем, сначала я и не особенно-то понимала, что такого делать должна, чтобы людям плохо стало примерно так же, как Прометею на скале. Ну, решила просто мужу своему, брату его, всё время напоминать, что вышло с огнём вроде как не очень. Хотя на мой взгляд вполне себе очень. Люди ж развиваться начали, а там и тоже жён себе потребовали, что, понятно, у богов энтузиазма не вызвало.

Была ещё какая-то невнятная история с подарками на нашей с Эпиметеем свадьбе. То ли что-то открывать нельзя, то ли не для пользования, а только для красоты подарено, уж и не упомнить. Слишком много подарков тех было. Я их все, особо не разглядывая, в кладовку-то и сгребла. Постепенно как-то разберусь, мол. Ну и забыла.

А тут, понимаешь, обед готовить. Эпиметей проглот ещё тот, по одному его виду понятно. Как есть я первая женщина, мне пришлось готовку изобрести целиком самой. И так мне это дело понравилось! Нет, вы послушайте! Это же настоящее искусство. Какие плоды между собой сочетать, жарить их или варить, или солнцем да дымом коптить, да чем бы сдобрить, чтобы не пресно. Обидно только, что быстро съедается, сколько ни приготовь.

Вот, например, наблюдала я за одним озером с горькой водой. В жаркие дни оно мелело, а на земле оставляло такие белые твёрдые камушки, сверкавшие на солнце. Очень они мне нравились, и я их домой натащила. И как-то раз, готовя обед, игралась с ними и одновременно пробовала варёное мясо. Какой же интересный вкус я получила, когда облизывала пальцы после тех камушков! Изобрела, значит, соль. Потом уж выпаривать ту воду из озера специально научилась.

И вы думаете этот балбес, муж мой, додумался меня похвалить? Как бы не так! Счастья своего не понимал, дурачок.

Так о чём я? Да, очередной обед.

Было у меня множество пифосов, — это кувшинчики такие, с крышкой, — маленьких и больших, с узким горлышком и широким. Чтобы продукты в них хранить. И я была совершенно уверена, что запасла оливок в самом красивом, с узорами и резной крышкой. Только вот он пустой оказался. Я потом узнала, что Эпиметей — чтоб ему пусто было! — все их съел просто забавы ради, попивая разбавленное молодое вино. Я уж и там, и сям оливки ищу. Нет их! И так мне обидно стало, так горько! А потом взгляд мой натолкнулся на кучу свадебных подарков в углу кладовой. Дай, думаю, разберу, посмотрю, что там. Вряд ли есть оливки, но вдруг что на замену найду. И пифос среди них тоже был. Открываю его, значит...

И тут как полетит! Трах! Бах!

Очнулась на полу. Надо мной Эпиметей ругается. Этот-то пифос никак нельзя открывать было. Зловредные боги пихнули туда все беды и ненастья, какие смогли выдумать. Только чтоб людям напакостить. А виноватая я оказалась.

Только вы мне скажите, зачем же дарить на свадьбу такой подарок, который трогать потом нельзя?

ГРЕЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ. Это была Сцилла

Как это часто бывает, всё случилось из-за любви.

Морской владыка Посейдон влюбился в наяду Сциллу. Что и говорить, она была прелесть, как хороша. Тонкие черты лица, миндалевидные глаза с переменчивой, яркою радужкой, которая вспыхивала то зелёным, то льдисто-голубым, то ржано-охряным. Сине-зелёные, как стоячая вода, волосы мягкими волнами ниспадали до пят. Нежно-розовый рот, словно кораллы в сгущающейся тьме океана. Прекрасная наяда для сластолюбивого бога.

Но думал ли хоть один бог о каждой из своих возлюбленных на час в таких выражениях? Едва ли. Могучие олимпийцы, прекрасные олимпийцы умели думать только о себе.

Они всё на свете считали своим и не умели признавать ничьих желаний. Для смертной женщины, нимфы, наяды или полубогини это могло означать лишь одно. Кричи, не кричи, беги, не беги — возможных исходов лишь два. Либо бог получит тебя здесь и сейчас, либо какая-нибудь богиня (или другой бог, из ревности) сжалится и обратит в дерево, цветок, ручей, словом, во что-то, что будет уже непригодно для исполнения божественной мечты. И то, и другое — наказание. И то, и другое — едкая боль. Угасающий разум, запертый в дереве... или необходимость выносить и родить дитя бога, которого твоя смертная оболочка не выдержит.

У Посейдона их были сотни. Сцилла ничем не отличалась от других. Все они прекрасны. Все созданы для его удовольствия.

Только в чём проблема: у Посейдона была жена — Амфитрита. Во сто крат прекраснее любой наяды. Но разве это имеет значение для бога, намеренного развлечься? Сколько раз Зевс пренебрегал Герой? И сколько раз Посейдон дарил свою благосклонность кому угодно, кроме жены?

Амфитрита страдала, Амфитрита любила, Амфитрита никогда не глядела ни на кого другого, кроме своего капризного и своенравного (как и любое море) мужа. Она пережидала, пока Посейдону не надоест та, или другая, мало кого из них она запомнила. В этом не было особого смысла. Но Сцилла...

Что произошло? Почему Сцилла встречалась Амфитрите в подводном дворце Посейдона не однажды, не дважды и даже не трижды? Чуть ли не каждый день эта тонконогая наяда порхала по пиршественным залам, возлегала на пурпурное ложе за низким столом, жадно ела глазами хозяина дворца. Амфитрита перехватывала и взгляды мужа, обращённые к этой новой возлюбленной.

В чём тут дело?

Выяснить удалось не сразу. Пришлось проследить за наядой и собственным мужем, которые в какой-то момент оба исчезли, оставив гостей, — богов, богинь, титанов, наяд, — веселиться. Амфитрита видела, как они ускользнули в один из извилистых коридоров. Она осторожно пошла за ними. И её глазам предстала чудная картина.

Всемогущий повелитель морей и океанов почти униженно просит, ничтожная наяда смеет отказывать, при этом давая понять, что может согласиться. Коварная дрянь! Она не желает становиться одной из сотни, она отличается. Необычное влечёт куда сильнее обыкновенного. Посейдон не просто хочет ею обладать один раз. Посейдон влюблён в неё.

— Сделай меня единственной, любовь моя, и я смогу принадлежать только тебе, — соблазнительно шепчет Сцилла, притворно опуская свои лживые глазки долу. — Я рожу тебе прекрасных сыновей, что умножат твоё достоинство и станут великими героями. Амфитрита ничего не дала тебе, она бесполезна, а я, я стану твоей гордостью.

Дело за малым. Амфитрита обессиленно опустилась на каменный пол и закрыла глаза. Посейдон избавится от неё, она действительно не смогла родить ему детей, многие годы уже не может. Он избавится от неё и сделает Сциллу своей женой. А как тогда жить ей? Он изгонит её из своего подводного дворца или убьёт, превратит в какое-нибудь мерзкое чудовище или в коралловый риф.

Амфитрита с трудом поднялась на ноги и медленно побрела прочь, ничего не видя перед собой от горя. Она долго блуждала по пустым коридорам дворца, пока её муж раздумывал над тем, как от неё избавиться, поглаживая Сциллу по белому плечику.

Нет, она не позволит!

Эта мысль вспыхнула в голове Амфитриты так ярко, что стало больно. И вместе с этой вспышкой пришёл готовый план. Да, она это сделает. И позовёт своего любезного мужа взглянуть.

Узнать, какой именно ручей оберегает наяда Сцилла проще простого. Пройтись по песчаному берегу, пособирать мелкие красивые камни, сорвать несколько трав и цветов. А вот и уютная заводь, в которой так приятно купаться жаркими днями, и можно побиться об заклад, что Сцилла обожает это делать. Нимфы удручающе однообразны: дриада будет прятаться в самом могучем и величественном дереве в роще, ореада — в самой скрытой пещере, а наяда — в заводи.

Амфитрита пришла к дочери Гелиоса Цирцее и рассказала свою грустную историю, и попросила сварить страшное зелье.

— Спаси меня, Цирцея, владеющая знаниями обо всём, что растёт в земле, умоляю, спаси! Он избавится от меня, он меня убьёт!

И Цирцея сварила зелье, добавив в него цветы, травы и измельчённые в пыль камни, принесённые с берегов реки Сциллы.

— Возьми его, — велела чародейка Цирцея. — Вылей его в заводь, где она купается. И ты увидишь, что с нею станет.

Едва окунулась подлая наяда в проклятую воду, как началось. Она закричала, забилась, будто тонула, хотя, конечно, утонуть ни одна наяда не может. Она кричала и билась, билась и кричала, а потом... из живота её вырвались склизкие щупальца. Амфитрита видела. Амфитрита смотрела до конца, пока не услышала вопль ужаса за своей спиной. Только тогда смогла она оторваться от завораживающего зрелища.

А за спиной Амфитриты стоял Посейдон.

— Где Сцилла? И что это за монстр? — вопросил он.

Амфитрита улыбнулась.

— Это была Сцилла. Сцилла — этот монстр.

Словно услышав сказанное женой Поседона, бывшая наяда попыталась нырнуть поглубже в заводь, словно стремилась спрятаться от любых взглядов. Но у неё не получилось. Глубины не хватало, чтобы скрыть всё её огромное тело: щупальца, головы, бесформенную тушу размером в три раза больше самого большого ахейского корабля. Она горестно закричала.

Амфитрита внимательно глядела на мужа, и потому успела уловить момент: из его глаз ушёл страх, ушло любопытство, ушла и одержимость.

— Взревновала, возлюбленная моя супруга?

Амфитрита склонила голову.

— Я не собирался заменять тебя ею, — небрежно бросил Посейдон. — А чудовище получилось... настоящее загляденье! Я помещу её в одном проливе, где волны скручивает страшный водоворот, поселю её на скалы, пусть моряки попробуют пройти!

И в семье владыки океанов и морей вновь воцарился мир. До следующей легкомысленной нимфы.

ГРЕЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ. Песня сирен. Стихотворение

Ты добрался сюда, о, отважный моряк!

Ты наш остров нашёл между скал.

Тебя ждут чудеса — здесь и мать, и жена,

И всё то, чего ты не ждал.

Если видишь меня, о, отважный моряк,

Направляй свой корабль к земле.

Не оставлю тебя, ни за что, никогда,

Но не буду помехой семье.

Обретёшь ты всё то, о чём не мечтал,

Ведь ты думал — не может быть так!

Наше место прекрасней Олимпа!

Спеши! Волны бурные — это пустяк!

Ты не будешь работать здесь, мой моряк,

Ведь добра полны сундуки.

Здесь море выносит монеты со дна,

Их ты все себе забери!

Прыгай скорей в море, плыви,

Корабль медлителен твой.

О, отважный моряк, ты меня полюби,

Я стану тебе женой!

Ты забудешь о той, что оставил давно,

Ты её не видал столько лет.

Она же тебе была неверна,

И объятья сирены ей будет ответ.

Да, плыви, ты корабль оставь,

Одолей крутую волну.

Жду тебя, мой отважный моряк,

Ты со мною пойдёшь ко дну.

Ты скоро коснёшься меня рукой,

Ты не слышишь уже, что пою,

Очарованный лишь неземной красотой,

Ты со мною пойдёшь ко дну.

Тебе вскрою грудь,

Пальцы в сердце воткну,

Не почувствуешь боли, мертвец,

И среди красоты, и среди красоты тебе настанет конец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.