Канн и Никар уставились на монитор. Картинка разделилась на четыре сектора: в левой верхней части – сектор показателей биополя. Ниже расположилось состояние физического тела, справа внизу – цветовая эмоциональная палитра, справа вверху мелькали кадры из роликов, показывающих возможные ситуации на выбор. Никар дотронулся до сенсорного экрана. Развернулась панель эмоций, заполнив собой пространство. Он нанечатал текст: «мой сон сегодня». Монитор ожил звуками и коротенькими фильмами, картинками… и тут же погас, потому что в комнату заглянула Эввана.
– Вы оба здесь? Завтракать идём?
– Погоди, мам, – сказал Никар, – хорошо, что ты пришла. Мы как раз смотрим мой сон, – как только Никар посмотрел на монитор, картинки из сна снова ожили.
– Показывай, где ты гулял в сегодняшнем сне, – улыбнулась Эввана.
На экране появилась «шляпка» с планеты Цветного Неба. Она приблизилась к одному из многочисленных колосков пшеничного поля. Чуть коснулась, облетела его кругом, как бы рассматривая со всех сторон.
– Она не изменила цвет. Значит, ей понравилось? – заметил Никар.
– Если бы ей понравилось, она бы приобрела голубое свечение, – ответил «маленький профессор» Канн.
– Скажем так, – сказала почти без всякого выражения в голосе, будто в задумчивости, Эввана, – растение ей не мешает жить. И это хорошо.
Потом уже другие «шляпки» изучали кукурузную поросль. Судя по цветовым переливам, им понравилось присутствие невиданного доселе растения. Затем кадры из сна сменились объёмными изображениями деревьев, на ветви которых «шляпки» даже «присаживались», украшая собой, словно цветными гирляндами. Некоторые даже залетали внутрь крон деревьев и снова уплывали в свой воздушный океан. Небо теперь выглядело более прозрачным, чем во время посещения экспедицией этой планеты.
– Ну что ж, всё понятно. – сказала Эввана, – Никар, судя по твоему сну, будущее этой планеты вполне приятное. Замечательно! Значит, у нас всё получилось. И вообще, хороший был вчера полёт.
– Нам тоже понравилось, – одновременно произнесли Никар и Канн.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались.
– Идём завтракать? – предложила Эввана, – Сегодня папа возвращается из полёта. Встретитесь после школы.
– Ура! Уже бегу! – подскочил Канн.
– И я, и я! – Никар, вынув фиксатор из панели компьютера, повесил его, как обычный медальон, на шею.
5. Время
Канн не шёл. Он бежал в школу. Класс гудел. Предстояла лекция о Времени. Ребятам была интересна и тема лекции, и то, что предстояло знакомство с новой учительницей. Уже все знали о том, что её звали Латта, что она очень много путешествует. И ещё, что она читала доклад на Учёном Совете. Зазвенел переливчатым звоном сигнал к началу урока. В класс вошла хрупкая девушка. Вежливо и как-то обыденно поздоровалась. Класс затаил дыхание. Канн ловил каждое слово.
– Сегодня мы начнём раскрывать вопрос «что такое время?». – сказала она так, как будто просто продолжила давно начатый разговор, – Все знают, что есть время для сна, время принимать пищу, время для ухода за собой, время для обучения, для экспедиций, для общения с родными и близкими. Мы так говорим. Так обозначаем. Ещё мы говорим, что время может всё исправить, время лечит, время может уничтожить, оно расставляет события на свои места, оно идёт вспять, оно может пощадить, а может и нет. Время всевластно. В каждом измерении или мире оно идёт по-разному. Каждый элемент любого мира воспринимает время по-своему. И вообще, можно ли с ним как-то договориться? Время обязательно сопровождает какие-то понятия в науках, событиях, жизнедеятельности живых существ. Измеряются временем даже расстояния. Самостоятельно время не существует. Без нас самих его как бы нет. Оно обязательно должно иметь привязку к чему-либо или к вниманию наблюдателя. Мало того. Время имеет характер и движение. Ему приписывают обширные, образующие связи понятия. Есть ситуации, в которых время даже влияет на события и управляет наблюдателем. Можно с уверенностью говорить о том, что оно существует абсолютно везде. Оно старше нас всех. Похоже, оно образовалось в Начале Великого Созидания. Оно всепроникающе. Имеет гибкую структуру. Можно сказать, что время есть материя. Можно даже предположить, что время есть живая природа. А если так, тогда вполне логично предположить, что с ним можно и сотрудничать. И мы будем учиться управлять своим собственным состоянием, чтобы время нам помогало жить…
Канн вздрогнул. Браслет родителей на запястье ожил. Высветилось сообщение от мамы: «Не торопись. Папа задерживается».
6. Таукк. Планета Серых Воинов
Пятнадцатиминутный полёт к созвездию Таукк сопровождался непрекращающимся потоком информации от Ненделя. Ему неловко было сидеть одному. Да и страшновато. Из монитора он вещал о том, как непонятная ни для кого напасть заставила жителей планеты строить дома под землёй, как учёные придумали ловушки для инопланетных кораблей, потому что решили, что на них нападают пришельцы из диких миров:
– В такую вы и попались.
– Ну да, висячий остров! – Сэввиндер поддержал храброго камамийца.
Как пробовали перебивать ужасные вибрации излучателями различной частоты звука. Как изобретения посыпались словно из рога изобилия на основе этих опытов. Как придумали добавлять в кварцевые гранулы примеси палладия и серебра, чтобы защитить свою растительность гибкими стеклянными стенами:
– Мы, камамийцы, питаемся фруктами. Уж вы-то знаете. Вы наши кормильцы и боги!
– Уж и «боги». Готовься! – пилоты вернулись в модуль, – Нендель, по приборам мы на месте. Планета Серых Воинов. А я вижу, что всё внизу зелёное. Какая-то зелёная пустыня.
– Разница восприятия. Зелёный – это как листья и трава дома. Я вижу здесь серый цвет. Вы видите зелёный. Тот, кто давал имя планете, тоже видел серый цвет.
Модуль бесшумно парил на небольшой высоте. Друзья стали постепенно различать предметы. Сверху они выглядели как спиральные лабиринты. Местами на плотной желеобразной почве виднелись такого же цвета, будто лежащие на боку, маленькие спирали улиток. В центре одного из более крупных лабиринтов заметно было живое существо, будто выкатывающееся по спирали наружу. Сели мягко. Нендель попросил открыть отсек багажа. Подошёл к открытому выходу. Вынул из бесчисленных карманов своего балахона небольшой прибор.
– Похоже на рожок для мороженого. Вернёмся – принесу своим девчатам кучу мороженого. Лейя и Йеха большие любительницы, – улыбнулся Сэввиндер.
Друзья не сводили глаз с монитора. «Рожок» стал испускать чуть заметное свечение увеличивающимися фиолетовыми кольцами. Нендель поводил из стороны в сторону «рожком», будто освещал тёмное пространство фонариком. Со всех сторон стали подходить, покачивая своими длинными телами на тонких ногах, высокие гуманоидные особи. Нендель отступил к трапу.
– Может, нужна помощь?
– Он слишком спокоен. Похоже, он знает, что делает, – скрывая тревогу в голосе, ответил Валлдарайс.
Нендель встал к выходу вплотную. Вдруг первый свернулся в клубок и быстро закатился в багажный отсек. Гуманоиды, подходя, повторяли этот трюк. Нендель погасил свой прибор и махнул, что можно заканчивать. Остальные особи равнодушно-нехотя разбрелись и будто слились с пейзажем.
7. Снова Камами
Путь от Таукка до Камами провели в полном молчании. Нендель что-то говорил и жестикулировал на мониторе. Без звука. Приземлились мягко. Едва только последний гуманоид выкатился из модуля, Нендель вернулся.
– Благодарю вас, друзья. Когда закончим ритуал, можно будет и попить соку всласть с вами. Да! Пожалуйста, не выходите пока из модуля. На всякий случай. Я не совсем уверен… Встретимся!
Почувствовались уже знакомые вибрации. Друзья подняли модуль в надежде, что не так сильно будет трясти.
Доставленные тауккцы, по команде того же устройства в руке Ненделя, распределились на три «хоровода». С высоты друзья наблюдали, как они взялись за руки по двенадцать особей в каждом кругу. В центре каждого круга тринадцатый гуманоид поднял вверх свои длиннющие руки. Сверху словно запустили зеленоватый луч. Из-под его ног вверх стала раскручиваться световая спираль, стремительно увеличивающаяся в размерах. Послышался тонкий, едва различимый звук, будто ударили в огромный колокол и теперь звон разливается, густо заполняя собой пространство. Световые вихри всё увеличивались в размерах, пока не стали сливаться в одно сплошное свечение, заполняющее всё вокруг. Тринадцатый стал плавиться, как нагретый пластилин, и начал исчезать на глазах. Из круга выходил ему на смену следующий, становился в центр. Хоровод мгновенно смыкался. Свечение становилось всё ярче. Даже светофильтрующая защита не спасала. С трудом видимые контуры последних трёх гуманоидов утонули в световой вспышке.
Валлдарайс, борясь со слепотой, активировал ладонью панель управления, и модуль исчез из виду.
8. Жрец Андрес встречает друзей
Они шли решительной поступью по длинному коридору. У двери в кабинет друзья впервые с момента поспешного бегства с Камами посмотрели друг другу в глаза. Войдя в отливающую светлым бархатом комнату с мягкими креслами, они склонили головы в почтительном поклоне, сомкнув ладони перед собой. Андрес их ждал. Он улыбался во всё своё гладковыбритое лицо. В вырезе белой туники, надетой поверх таких же белых брюк, на витом шнурке прятался «фиксатор». Браслет на запястье светился фиолетовым дисплеем.
– Приветствую вас! Рад, рад! Что же вы звук монитора отключили? Нендель вас там хвалил, благодарил. Да вы присаживайтесь!
– Андрес, – начал Валлдарайс. Слова подбирались с трудом, – случилась непредвиденная ситуация.
Сэввиндер сидел, потупив взгляд.
– Знаю, вам пришлось нелегко, – мягко сказал Андрес.
– Тауккцы погибли у нас на глазах. Все до одного. Это бесчеловечно. Мы стали соучастниками убийства. – Валлдарайс перевёл дух, – Я, как командир экспедиции, готов принять наказание.
– Друзья мои! – лицо Андреса сияло, – Вы герои! Вы молодцы! Вы наша гордость!
Сэввиндер привстал с кресла и вытаращил глаза.