Это твоя сказка, детка

Глава 1

Волк

Я налила вино в бокал и поднесла его к свету, любуясь рубиновыми переливами. Потом села в кресло у камина, укуталась пледом и уставилась на пляшущие языки пламени. Мне тридцать восемь, год назад я пережила развод и еще не совсем оправилась от болезненных переживаний. Сын недавно привел в дом какую-то девицу, сказал, что они подали заявление в ЗАГС и теперь эта мадам будет жить в нашей квартире. Ира оказалась нагловатой, энергичной и весьма бесцеремонной особой, ловко окрутившей моего девятнадцатилетнего недотепу. Я пыталась ладить с ней, как могла, но и моему ангельскому терпению пришел конец, когда сегодня утром, двадцать восьмого декабря она зашла на кухню и заявила:

– Екатерина Ивановна, завтра к нам с Сережей приедут друзья из Питера и останутся на все праздники.

– Может быть нужно было сначала спросить меня, а не ставить перед фактом?

– Мы взрослые люди и не должны согласовывать с вами каждый шаг.

Еле сдержалась от желания залепить Ире пощечину.

– Чего же вы хотите от меня?

– Им нужно где-то ночевать, а у нас всего две комнаты и …

Я просто задохнулась от такой наглости. На кухню вбежал Сережка и обнял меня за плечи:

– Мамуль, мы все продумали, ты поедешь к тете Насте, я уже позвонил, она тебя ждет. Вот увидишь, будет весело, она давно звала тебя погостить и новогодние праздники – самое подходящее время.

– То есть вы за меня решили, что я должна уехать из собственного дома?

– Это вообще-то и наш дом тоже, – будущая невестка смотрела на меня с вызовом.

– Ира! – одернул ее сын.

– А что, я неправду сказала?

Их дом. А мой? Где мой дом? Я пошла в свою комнату, глотая слезы обиды. Набрала телефон подруги:

– Привет, Настюш.

– Привет, твои оболтусы захотели свободы?

– Ты уже знаешь, что меня выгоняют из собственной квартиры?

Настя засмеялась:

– Не преувеличивай, пусть молодежь отдыхает. Приезжай, мы давно не виделись, дети по тебе соскучились, поможешь мне с Танюшкой.

Она недавно родила третьего ребенка и я с тоской понимаю, что две недели я буду работать няней.

– Хорошо, – сказала я и обреченно пошла собирать вещи.

Сережа проводил меня до двери, Ирка не вышла из комнаты и правильно сделала, я меньше всего сейчас хотела ее видеть.

Сын чмокнул меня в щеку:

– Отдохни там как следует.

Можно подумать он на курорт меня провожает.

– Приедешь, позвони.

– Хорошо, сынок.

Я кинула сумку на заднее сиденье и села за руль. У Настасьи я была последний раз три месяца назад, когда ее выписали из роддома, они жили за городом в большом доме, построенным ее мужем Егором почти собственноручно. Надо заехать в торговый центр, купить всем подарки. Вике можно куклу или какую-нибудь мягкую игрушку, Шурику машинку. Хотя, этого добра у них завались, но мне больше ничего не приходило в голову. На душе было тоскливо, я представила свои каникулы в окружении троих орущих малышей, почти погодок и вдруг отчаянно поняла, что не хочу туда ехать. Решение пришло неожиданно. Я развернула машину, выехала на окружную дорогу, достала телефон и набрала номер:

– Здравствуйте, Семен Михайлович, это Катя, не подскажите, где сейчас можно раздобыть дров?

– Привет, Катюш, ты решила Новый год на даче встретить?

– Да, устала от города, хочу на природу.

– Что ж, приезжай, будем рады, дров я тебе принесу и дом натоплю к твоему приезду.

По дороге я заехала в магазин, затарилась продуктами и вином, праздник все-таки скоро. Через двадцать километров по трассе, заметила знакомый указатель "Деревня Николино" и свернула на проселочную дорогу. Снега в этом году было много, но Михалыч заботливо расчистил путь своим бульдозером. Деревенька была совсем маленькая, десяток домов, разбросанных по лесу на довольно приличном друг от друга расстоянии. Два и них были совсем заброшены, в других доживали свой век старики. Мне дом достался от бабушки, в основном я приезжала сюда летом, воздух здесь был просто потрясающий. Через пять минут моя машина неожиданно заглохла.

Вот это номер. Я вылезла из авто и с деловым видом заглянула под капот. Ну да, я ж механик со стажем. Наклонилась, рассматривая содержимое. Что могло сломаться в моей почти новой Ауди? Кто-то дотронулся до моего плеча.

– Михалыч? – я радостно обернулась.

Никого. Я была готова поклясться, что чувствовала чье-то прикосновение. В другой стороне послышался шорох, я повернула голову, какая-то тень скользнула за высокую ель, большие ветви качнулись, сбрасывая снег.

– Кто там? – мне стало не по себе. Я сделала несколько шагов к дереву, внезапно из под корней вылетела огромная птица, похожая на сову и, едва не задев меня крыльями, полетела прочь, лавируя между заснеженными соснами. Сзади раздался рев мотора, я аж вздрогнула от неожиданности. Моя машина завелась. Сама. Что за чертовщина здесь происходит? Я села за руль и продолжила путь.

Еще издалека я увидела, как из трубы моей бревенчатой избы идет дымок и почувствовала, как стало хорошо на душе, будто домой вернулась. На крыльце стоял улыбающийся Михалыч, большой, бородатый, в пятнистой телогрейке, валенках и шапке ушанке. Я поднялась по ступенькам и он сгреб меня в охапку:

– Катюша, дочка, молодец, что приехала, – он был другом моего отца и после его смерти немного опекал меня, – я там чуток прибрался, картошки тебе ведро принес, воды натаскал, дрова в сарайке, закончатся, еще привезу.

Он помог мне выгрузить продукты:

– Ты вечерком забегай, чаю попьем, Маша будет рада, а я к тебе завтра наведаюсь.

– Спасибо, – я поцеловала его в щеку, – здесь связь где-нибудь ловит?

– Попробуй на чердак подняться, иногда помогает.

Семен Михайлович ушел, а я зашла в сени, поднялась по лестнице почти под самую крышу, поймав сигнал, написала Насте: " Извини, приехать не могу, планы изменились, целую" и нажала кнопку. Сообщение отправлено. Вот и отлично. Я зашла в дом, сняла куртку и сапоги, достала из сумки теплые тапочки, я везде вожу их с собой. На стене у входной двери – огромное старинное зеркало в деревянной раме, задернутое плотными шторами. Я раздвинула занавески и взглянула на свое отражение. Что ж, я хорошо сохранилась для своих лет, стройная фигура, красивые каштановые волосы, глаза, как у школьницы на выпускном. Между прочим, мой бывший муженек позвонил мне через полгода после развода:

– Может встретимся, Катюш, я скучаю.

Ага, сейчас! Я только пришла в себя после пережитого стресса. Все, дорогой, назад пути нет. Я спалила к чертовой матери все корабли и, поверь мне, пожар был грандиозным.

Я разложила продукты по полочкам, все скоропортящееся отнесла в холодные сени. Уже стемнело, я включила свет, нарезала сыр, положила в глубокую тарелку мандарины, и открыла бутылку вина. Сервировала себе журнальный столик у камина. Я едва успела сделать глоток, когда вдруг отчетливо услышала хлопанье крыльев за спиной, в тот же момент свет погас и что-то мягко коснулось моей щеки. Я взвизгнула от неожиданности, душа ушла в пятки, а сердце заколотилось с бешеной скорость. Я вжалась в кресло, боясь пошевелиться. Тишина. Будто и не было ничего. Помнится, в шкафчике на кухне были свечи, я заглянула туда, чиркнув спичкой. Слава богу, запас приличный. Я расставила их по комнате, радуясь, что пугающая тьма отступила, взяла бокал и выпила залпом. В дверь постучали. Наверное, Михалыч, пришел узнать, как я тут без света. Я открыла дверь, пустой бокал выпал из моих рук и разбился в дребезги. Предо мной на задних лапах стоял волк. Он был выше меня ростом, мощный, плечистый, с ясными голубыми глазами.

– Огоньку не найдется? – хрипло спросил он.

Кажется, это был последний удар по моей изрядно расшатанной нервной системе. Я почувствовала, как сознание оставляет меня и медленно сползла на пол по дверному косяку.

– Ах ты, елки зеленые! – сильные лапы подхватили меня, не дав удариться головой.

Я очнулась на диване. Он сидел в кресле и нахально пялился на мою грудь, помахивая хвостом. На столике стояли два наполненных вином бокала. Волк протянул мне один из них. Я села и послушно взяла его в руку.

– За знакомство, – сказал он.

– Разве мы знакомы?

– Почему люди все так усложняют? – он покачал головой и протянул мне огромную лапу.

– Волк.

– Катя, – я пожала ее с некоторой опаской.

Мы выпили. Я с интересом рассматривала своего странного лохматого гостя.

– Извините, а зачем вам огонь?

– Тридцать второй не отвечает.

– Что?

– Да не бери в голову, одолжишь мне спички?

– Да, конечно, – я протянула ему коробок.

Он не спеша допил вино, поглядывая на меня своими небесно-голубыми глазами. От его взгляда мои щеки почему-то вспыхнули огнем. Или это от вина?

– Мне пора, – он встал, – в зеркало не смотрись, иначе они до тебя доберутся.

– Кто? – опешила я.

– Не задавай лишних вопросов и делай, что говорят. Увидишь Разумиху передай слово в слово: "Ракитинский кордон, завтра в полночь". Не провожай меня.

Он вышел, плотно закрыв за собой дверь. В комнате остался отчетливый запах мужского парфюма.

Глава 2

Разумиха

Утро встретило меня ощутимой прохладой, я закуталась в одеяло, сунула ноги в теплые тапки и пошла разжигать погасший в камине огонь. Отблески пламени весело заплясали на сухих поленьях и я протянула к ним руки, наслаждаясь теплом. Согревшись, переоделась в джинсы и теплый свитер и пошла варить себе какао. Помешивая ложечкой в ковшике ароматный напиток я вспомнила вчерашний вечер. Если честно, сейчас мне все это казалось нереальным и я склонна была думать, что вероятнее всего просто задремала и мне все привиделось.

Я налила горячий шоколад в большую чашку, бросила несколько зефирок, потом накинула куртку, напялила старые валенки, вышла на веранду и вдохнула полной грудью морозный лесной воздух. Стояла звенящая тишина, огромные лапы елей чуть подрагивали под тяжестью снега, редкие снежинки тихо опускались в мою протянутую ладонь. Я сделала глоток и зажмурилась от блаженства. Слева раздался какой-то шум, я посмотрела на дерево, растущее у самого крыльца, на нижней ветке сидела белка. Какая красотка! Рыжая, с пушистым хвостом, она посмотрела на меня своими черными глазками бусинками, потом отвернулась, пробежала по ветке и спряталась в дупло. Надо было купить орехов, как я не догадалась?

– Потому что мозги у тебя куриные, – раздалось из расщелины, в которой только что скрылся зверек.

Что? Это реально сейчас происходит или у меня опять глюки? А может это и есть та самая Разумиха о которой вчера говорил волк?

– Разумиха – это сова, бестолочь.

Она что, мысли мои читает? Ну это уже слишком, я развернулась, чтобы открыть дверь в дом и задержалась взглядом на каких-то разводах возле ступенек. Я подошла ближе и присмотрелась, на снегу крупно были начерчены цифры 28 – 13. И что это значит?

– Эй, ты, умная, может объяснишь? – крикнула я белке.

Но из дупла больше не раздавалось ни звука. Вытащить бы сейчас оттуда эту нахалку за пушистую шкирку и встряхнуть как следует, чтобы знала, как хамить незнакомым людям.

Я зашла в дом и вскипятила воду, надо сделать влажную уборку к Новому году. Потом подошла к комоду, открыла старый проигрыватель, покопалась в пластинках и выбрала Джо Дассена. Иголочка зашуршала по виниловой поверхности, оживляя любимый баритон. Я взяла тряпку, протерла столешницу и открыла ящики. Чего здесь только не было: старые тетради, карандаши, лампочки, изолента, сломанные очки. Из самой глубины выудила альбом с фотографиями, не удержалась, села на диван и открыла его. На этом снимке я совсем маленькая на руках у мамы, а здесь папа посадил меня на плечи и я смеюсь от счастья. Много ли нужно в детстве, чтобы чувствовать себя счастливым? Я не спеша пролистала страницы, вытирая стекающие по щекам слезинки. Как вы там, мои любимые? Я так по вам скучаю. Потом захлопнула альбом. Все. Сеанс ностальгии окончен. Я верила, что души близких людей обязательно встретятся после конца и эта вера помогала мне жить.

Итак, на очереди этажерка с книгами, я протерла полочки, бережно стряхнула пыль с каждого старого томика и повернулась к каминной полке. Сзади что-то шлепнулось на пол, у меня аж тряпка выпала из рук. Я обернулась и увидела лежащую на половицах зеленую книгу. Как она могла упасть? И откуда она вообще взялась, я такую не помню, на обложке – ведьма, склонившаяся над котлом и непонятные надписи. На каком это языке? Я, конечно, не полиглот, но это точно не английский и не французский. Ну да, бог с ней. Втиснула ее между плотно стоящими Булгаковым и Акуниным и снова вернулась к уборке. Через минуту звук повторился. На этот раз книга лежала на полу открытая на странице… 28? Я взяла ее в руки и вспомнив цифры на снегу, нашла тринадцатую строчку: "Лаванды запах укажет путь и ты не сможешь с него свернуть".

Ерунда какая-то. Лаванда? Зимой? Я вернула книгу на место и продолжила уборку, периодически поглядывая на этажерку, но книга больше не подавала признаков жизни, как-будто она выполнила свою миссию и успокоилась.

Мой взгляд остановился на зеркале, вот этот предмет точно нуждался в тщательном мытье, особенно резная деревянная рама. Я провела тряпкой по запыленному стеклу и взглянула в него, на секунду мне показалось, что мое отражение дрожит и расплывается, как будто это поверхность воды. Что за наваждение? Внезапно я почувствовала, как что-то попало в глаз, отложила тряпку, вытерла руки о передник и приблизила к зеркалу лицо, чтобы лучше рассмотреть инородное тело. Я отодвинула пальцем веко и испуганно вскрикнула, вместо собственного отражения я увидела глаза: большие, холодные, изрезанные густой сеткой кровеносных сосудов, в черных зрачках метались языки зеленого пламени. Я хотела отвернуться, но жуткий взгляд не отпускал меня. Сзади что-то громко захлопало и большое мягкое крыло прикоснулось к зеркальной поверхности, закрывая меня от страшного видения. Я отшатнулась от стекла. Боже! Как же я забыла, ведь Волк предупреждал меня, чтобы я в него не смотрела. Белка права, я действительно бестолочь. Сова спокойно сидела на подоконнике и выжидающе смотрела на меня.

– Вы Разумиха? – спросила я.

Птица молчала. Интересно, она меня понимает? Меня осенила догадка: а что если я просто схожу с ума? Ведь сам человек не замечает, как это происходит, просто начинает однажды разговаривать с животными и считает, что это нормально. Сова продолжала терпеливо пялить на меня свои круглые глазищи. Ладно, если я сумасшедшая, то какая теперь разница.

– Волк просил передать: Ракитинский кордон, сегодня в полночь, – выпалила я.

– Спасибо, – коротко ответила Разумиха, взмахнула крыльями и скрылась.

Да как она вообще сюда попадает? Может через чердачное окно? Я надела куртку , вышла в сени и поднялась по приставной лестнице на чердак. Прошла по дощатому настилу. Маленькое круглое окошко было наглухо заколочено. Я осмотрела крышу, вроде целая, без щелей. Хотя, чему я удивляюсь? Психам еще и не такое мерещится. Я уже направилась к лестнице, когда меня остановил слабый, едва уловимый запах. Лаванда! Остановилась, принюхалась, пытаясь понять где источник этого терпкого, с легкой горчинкой, аромата. Мой чуткий нос привел меня к одиноко стоящему в углу бабушкиному сундуку. Я откинула тяжелую крышку, да, запах точно шел отсюда. Порывшись в старых тряпках, моя рука наткнулась на сушеный букетик лаванды, аккуратно завернуты в… газету? Нет, это что-то другое. Я расправила пожелтевшую бумагу руками. Это была карта. Кто положил ее в сундук, замаскировав под упаковку для пучка травы? Волк, сова, бабушка? Вопросов было больше, чем ответов.